Чтение онлайн

А отец? Как, в свою очередь, повел себя он, если узнал этих проходимцев? А он не мог их не узнать.

Дернув шнурок колокольчика, Октавия вызвала Нелл. Что заставило отца выступить в роли хозяина? Он никогда не интересовался жизнью дома, разве что обедал с Рупертом и дочерью, когда те оставались одни. Даже в Хартридж Фолли держал себя замкнуто, избегал всех, кроме нескольких самых близких друзей. А Октавия входила в местное общество, где предводительствовала жена эсквайра.

— Нелл, достань лиловое шелковое платье, — распорядилась она, когда служанка почти вбежала в комнату с кувшином горячей воды.

Октавия умылась. В животе заурчало. И она вспомнила, что с завтрака у нее крошки во рту не было. Однако времени нет. Нужно выйти к гостям. Что ждет ее там? Если бы она не увязалась за Рупертом, ничего бы подобного не произошло. Да, но останься она дома, может быть, Руперта уже бы бросили в Ньюгейтскую тюрьму.

Нелл застегивала крючки лилового платья, отделанного темно-зелеными бархатными лентами.

— Нет, укладывать волосы сегодня не надо, — предупредила она служанку, когда та взялась за прокладки для высокой прически. — Пусть останутся распущенными, я перевяжу их лентой.

Лишь несколько минут потребовалось, чтобы укрепить на лбу серебряную ленту и расчесать рассыпавшиеся по плечам локоны. Необычная прическа напоминала о средних веках — времени рыцарей и прекрасных дам. Но сегодня Октавию почти не занимала собственная внешность.

— Спасибо, Нелл, довольно. — Она взяла веер и поспешила из комнаты.

Шум веселья по-прежнему доносился из гостиной, но теперь в нем можно было различить беззаботный голос Руперта. Сменить одежду он скорее всего не потрудился. Но дорожный костюм на мужчине не вызовет сильного удивления.

Октавия с замирающим сердцем вошла в гостиную. Дирка Ригби и Гектора Лакросса не было. Она было почувствовала облегчение. Но уже в следующее мгновение ей пришла в голову еще одна ужасная мысль. А что, если они уже ушли?

Оливер Морган, казалось, был увлечен разговором с графом Уиндхэмским. Отец был одет в бордовый бархатный костюм, у ворота и на обшлагах рукавов — тончайшее брабантское кружево. Костюм очень шел к благородным чертам его лица и седым волосам.

— А вот и моя дочь! Знаешь, милая; граф Уиндхэмский так же неплохо разбирается в теориях Пифагора, как и твой муж.

Октавия подошла к ним, надеясь, что ее улыбка не покажется неестественной.

— Папа, ты развлекаешь гостей? На тебя это не похоже.

— Когда настоящих хозяев нет, приходится исполнять их обязанности. — Губы Оливера Моргана сложились в ироничную улыбку. — Вот я и решил занять твое место, дочка. О вашем приключении твой муж нам уже рассказал.

— Да? — Октавия бросила на Руперта удивленный взгляд.

— О грабителях, мадам, — отрывисто пояснил он. — О том, как нас остановили в Хэмпстедской пустоши, куда мы поехали на прогулку.

— Ах да, Хэмпстедская пустошь… — едва слышно повторила она. — Я ужасно испугалась. Хорошо еще, что у Руперта оказались пистолеты и он их сумел выхватить. Их было пятеро, не меньше.

— Дорогая, ты преувеличиваешь, — вновь вступил в разговор Руперт. — Уверен, не больше трех.

— Вас можно поздравить со счастливым избавлением, мадам, — раздался голос от карточных столов. — Разбойники и грабители стали просто наказанием Божьим для этих мест.

— Пока их всех не перевешают в Тайберне, — добавил другой, — по дорогам просто не проедешь.

— Леди Уорвик следует похвалить за мужество, — тихо заметил граф Уиндхэмский. — Большинство дам после такого приключения неделю бы провели в постели, а она с нами и как всегда ослепительна.

— Ну, я, сэр, устроена покрепче. Но должна признаться, что ужасно проголодалась. Из-за этих ужасов пропустила обед.

Она позвонила дворецкому:

— Прикажи накрывать. Мы не будем дожидаться одиннадцати часов.

— А я, если позволите, вас оставлю, — обрадовался Оливер Морган и, поклонившись гостям, направился к двери. — Мне надо еще много прочитать.

Октавия проводила его до дверей:

— Спасибо, папа, что принял на себя удар.

— Не за что, дочка. По правде сказать, мне все это даже понравилось. Как ни странно. — И, усмехнувшись, добавил:

— Но вам с Уорвиком надо быть осторожнее.

Октавия пристально посмотрела на отца. Имел ли он в виду историю с грабителями? Или все же Ригби и Лакросс были здесь?

— Папа, а другие гости до нас приезжали?

— Вроде бы нет. — Оливер покачал головой. — Разве что увидели, что хозяйки нет дома, и ушли еще до того, как я спустился вниз.

Октавии не приходило в голову, что отец может ей лгать, и она успокоилась:

— Спокойной ночи, папа.

Она поцеловала его, и старый ученый вышел. Октавия быстро перевела взгляд на мужа. Может быть, он выяснил, приходили ли Ригби и Лакросс. Руперт едва заметно покачал головой и тут же углубился в игру.

Октавия направилась к графу Уиндхэму. Проходя мимо Лоутона, она задержалась. Виконт так увлеченно спорил, какой язычок появится у пламени раньше — оранжевый или голубой, — и так пристально смотрел на огонь, что не заметил хозяйку. Когда Октавия двинулась дальше, в ее кулаке был зажат лорнет виконта.

— Граф Уиндхэм, а вы не хотели бы поспорить, как поведет себя пламя? — Она оперлась о мраморную крышку столика. Потом еще ближе подошла к Филиппу. Лорнет остался лежать на мраморе.

— Лоутон готов держать пари на что угодно. Вот хотя бы с какой скоростью сбежит с оконного стекла дождевая капля, — покачал головой Филипп.

— Он такой не один, — возразила Октавия. — О мужчине, если он не кидается в спор по всякому пустяку, часто говорят, что он нерешителен. — Октавия заговорщицки улыбнулась. — Так славно, что по крайней мере хоть вы не следуете любой принятой в обществе глупости.

Рука Октавии коснулась его руки, а лицо оказалось так близко, что граф мог вдыхать аромат ее волос и тела.