Чтение онлайн

Я просто не могла представить, что это место, доведенное до отчаяния, не могло получить помощь с запада.

— Уганда заброшенное место, не так ли?

— Уганда, Южный Судан, Кения, Африка в целом.

— Почему? — спросила я тихо.

— Две причины. Люди считают наше затруднительное положение преувеличением или они совсем его отрицают. Делая вид, что его не существует, они испытывают небольшие муки совести.

Я ухмыльнулась в недоверии, но затем подумала об этом.

Я никогда раньше не слышала об этих местах, что они просили или умоляли о помощи. Пристыженная, я отвернулась.

— А другая?

— Они полагают, что об этом кто-то заботится, их правительство, но им нужно только взять проблему в свои руки. На правительство нельзя положиться, они продажны. Это может быть решено только с помощью народа. Тысячи мелких галек, огромный всплеск и все.

На мгновение стало тихо и в ночном воздухе слышался стрекот насекомых.

— Когда-то я брала уроки социального исследования, — рассказала я ему. — Мы прочли историю о женщине, на которую напали в переулке в Нью-Йорке. — Я покачала головой. — Я не помню подробности. Во всяком случае, суть в том, что люди наблюдали из окна за тем, как избивали женщину и думали, что кто-нибудь вызвал полицию. Женщина умерла, ожидая помощи.

Динган поднял плечи в понимании, его красивые, загорелые руки поднялись, словно в объяснении.

Я снова вспомнила мертвых детей и отвернулась, чтобы Динган не видел моих слез. Я вздрогнула, когда он подтолкнул мои ноги своими.

— Это не слабость, — просто заявил он, его руки крепко скрещены на груди.

— Что не слабость? — спросила я, вытирая лицо грязными руками.

— Страх, печаль. Это не слабость. Они определяют твои эмоции. Делают тебя человеком, Софи.

— Они показывают тебя, — я снова стала грубой Софи.

— Кто говорит?

— Я.

— Почему?

— Потому что я… потому что…

— Дай подумать. Потому что ты не гордишься собой? Потому что ты презираешь себя? Потому что, если ты проявишь эмоции, они отразят те мысли?

Я молчала, по крайней мере, минут пять.

— Да, — призналась я, нарушив молчание.

— Сделай что-нибудь с этим.

— Нечего делать. Я потеряна.

— Ерунда. Ты совсем в это не веришь. Ты хочешь придерживаться того, что легче. Ты предвидишь количество работы, которое потребуется для изменения, и слишком напугана, чтобы принять вызов. Вот это, Софи Прайс, настоящая слабость.

Динган встал, и я смотрела, как он проверял каждую кровать, тихо переходя от одной к другой, и я ненавидела то, насколько он был прав.

Руф и Соломон, как и обещали, сменили нас около восьми утра после завтрака.

Я была так измучена, но мысль о сне на моих простынях, будучи покрытой кровью и грязью, вызвала озноб. Я хотела смыть прошедшую ночь.

— Мне нужно в душ, — сказала я Дингану.

Его глаза немного расширились.

— О, хорошо. Я тоже собирался. Ты хочешь пойти первой?

— Нет, — сказала я ему. — Иди ты. Я соберу вещи.

— Ладно, — ответил он. — Я постучу в твою дверь, когда освобожусь.

— Спасибо.

Спустя пятнадцать минут Динган постучался, и я ответила.

Он просунул голову и его волосы были все еще влажными и прилипли к шее. Я могла почувствовать запах его мыла и вдохнула его.

— Душ твой, — сказал он, собираясь уйти, но резко остановился. — А, спокойной ночи.

— Спасибо, — сказала я, немного улыбаясь.

Я приблизилась к душу с сомнением, зная в это время там должны быть насекомые, но была удивлена снова увидеть, что там было совершенно чисто.

— Это странно, — сказала я вслух.

— Что странно? — спросил кто-то.

Карина проходила мимо.

— О, здесь нет насекомых.

Карина обследовала душ.

— Интересно, — она улыбнулась и поспешила к школьному домику.

Я быстро помылась, стирая события ночи, и оделась просто.

Мои ноги и глаза были такими тяжелыми, что я была не уверена в том, что смогу дойти до своей маленькой хижины, но каким-то образом мне удалось. Я отбросила вещи в сторону и практически нырнула в постель. До того, как моя голова коснулась подушки, я уже спала.

Странно, но я просыпаюсь сама. За окном все еще светло и это удивительно при том, что я была очень уставшей.

Я стряхнула насекомых с простыни и встала, чистя зубы и заплетая волосы в две косы, как я сделала в первый день. Я решила, что это будет моим стандартным стилем. Просто и при этом я оставалась собой. Я оделась как всегда: голубые джинсы, ботинки и рубашка.

Снаружи я слышала хихиканье девочек и хохот мальчишек, без сомнения наслаждающихся свободным днем. Когда я вышла из хижины, все было точно так, как я представила, за исключением одной маленькой красивой детали.

Девочки сидели под баобабом, пританцовывая и играя, мальчишки казалось несколько часов играли в футбол.

Я осмотрела всех игроков и задержалась на одном. Динган играл вместе с мальчиками, смеясь с ними, ведя мяч, и подтрунивая их из-за того, что они не могут перехватить его, от чего они смеются еще сильнее. Двое мальчишек так сильно хохотали, что свалились на землю.

Когда он заметил меня, его улыбка не исчезла и это приободрило меня. Он передал пасс мячом ближайшему мальчику, и они продолжили играть.

Динган не спеша побежал ко мне. Задыхаясь, он остановился.

— Карина приберегла для тебя еду.

— О, мне стоит поблагодарить ее.

— Перестань. Я покажу, где она оставила еду. Не думаю, что ты прежде когда-либо была на кухне, — сказал он, шагая в обратном направлении.

— Не была, — призналась я, когда он отвернулся. — Как дети из деревни?

Он замедлил шаг, чтобы приноровиться к моей скорости.

— Как они справятся с этим? С потерями? — я не могла не спросить.

— Как всегда. Им нужно время.

— Нет, им нужны их родители.

— То, что у них украдено, Софи. Никто не спрашивает разрешения.

Когда мы пришли на кухню, мы услышали топот босых ног по плиточному полу, но никого не было видно. Я прошла в столовую и осмотрелась. Обернувшись, я заметила Мандису, девочку, которая отказывалась есть. Она спряталась под линией раздачи.

— Мандиса? — позвала я ее. Она дрожала, слишком испугана, чтобы подойти, так что я пошла к ней. — Мандиса, милая, — произнесла я, пробуя слово. Я никогда никого раньше не называла «милая» из жалости. — Подойди.