Тшай планета приключений.
Шрифт:
«Я не намерен драться. Мы не можем себе позволить такую роскошь — и Вудивер это прекрасно знает. Жди меня в ангаре».
Подойдя к нарочито невзрачной кирпично-каменной конторе, Рейт без колебаний зашел внутрь. Спиной к жаровне с углями, широко расставив ноги и заложив руки за спину, стоял Артило. Он смотрел на Рейта безразлично, но внимательно.
«Передайте Вудиверу, что я его хочу видеть», — сказал Рейт.
Артило сделал длинный шаг к двери внутреннего кабинета, засунул голову в полуоткрытую дверь, что-то сказал и попятился. Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не соскочила с петель. В приемную вступил Вудивер — монументальный Вудивер с вызывающе выпученными глазами и плотно сжатым запавшим ртом. Он обвел помещение устремленным вдаль всевидящим взором разгневанного божества, потом, как бы случайно заметив Рейта, сосредоточил на нем всю желчь царственной иронии.
«Адам Рейт вернулся! — Вудивер звенел, как колокол. — Где мои цехины?»
«Забудьте о цехинах, — ответил Рейт. — Где дирдирмен?»
Вудивер угрожающе пригнулся вперед. На какой-то момент Рейту показалось, что тот собирается нанести удар. Если так, самообладание Рейта испарилось бы — к лучшему или к худшему.
Вудивер оглушал пульсирующим форте: «Вы намерены утомлять меня бесконечными пререканиями? Не выйдет! Отдавайте деньги и избавьте меня от своего присутствия».
«Вы получите деньги, — сказал Рейт, — только в том случае, если я снова увижу Анхе-ат-афрам-Аначо».
«Желаете видеть еретика и изменника? — ревел Вудивер. — Ступайте к Стеклянной клетке — его прекрасно видно с галереи!»
«Он в Стеклянной клетке?»
«Где еще?»
«Вы уверены?»
Вудивер прислонился спиной к стене: «Почему это вас так интересует?»
«Потому что он мой друг. Вы предали его дирдирам. Вы ответите за это передо мной».
Вудивер начал надуваться, но Рейт сказал усталым голосом: «Прекратите спектакль и перестаньте орать. Вы выдали Аначо дирдирам. Теперь я хочу, чтобы вы его спасли».
«Невозможно! — сказал Вудивер. — Даже если бы я хотел что-нибудь сделать, уже поздно. Он в Стеклянной клетке — вы что, не понимаете?»
«Почему вы так уверены?»
«Куда еще его могли посадить? Его арестовали за давно совершенные преступления. Если вас беспокоит судьба затеи с кораблем, дирдиры о ней ничего не узнают, — Вудивер расплылся в гигантской ухмылке. — Конечно, если дирдирмен сам не поведает о ваших секретах».
«Тогда и вам будут грозить большие неприятности», — напомнил Рейт.
Вудивер никак не прокомментировал это утверждение.
Рейт вкрадчиво спросил: «А деньги не могут купить Аначо свободу?»
«Нет, — отрезал Вудивер. — Он в Стеклянной клетке».
«Так вы говорите. Почему я должен вам верить?»
«Я уже объяснял — сходите, убедитесь своими глазами».
«Любой желающий может смотреть на заключенных?»
«Разумеется. Клетка выставлена на всеобщее обозрение».
«Что я должен сделать, чтобы увидеть Аначо?»
«Перейдите по мосту в Хейх, поднимитесь к Стеклянной клетке, заберитесь на верхнюю галерею — оттуда видно все охотничье поле... Хотите поразвлечься? Могу составить вам компанию».
«Допустим, я предложил бы вам миллион цехинов, — сказал Рейт. — Смогли бы вы организовать побег Аначо?»
Вудивер выставил вперед круглую голову, глядя исподлобья: «Миллион цехинов? И вы три месяца надоедали мне бесконечными сетованиями на нищету? Какой обман, какое коварство!»
«Могли бы вы организовать побег за миллион цехинов?»
Вудивер облизал губы розовым кончиком языка: «Нет, боюсь, что нет... миллион цехинов... боюсь, что нет. Ничего нельзя сделать. Ничего. Так у вас есть миллион?»
«Нет, — сказал Рейт. — Я хотел узнать, возможен ли побег в принципе».
«Невозможен, — раздраженно выпрямился Вудивер. — Где мои деньги?»
«Всему свое время, — ответил Рейт. — Вы предали моего друга, можете подождать».
Снова возникло впечатление, что Вудивер вот-вот размахнется огромной рукой. Но он сказал: «Вы злоупотребляете выражениями. Я никого не «предавал», я выдал блюстителям закона преступника, заслужившего наказание. Почему я должен нести нравственную ответственность перед вами или перед вашими сообщниками? Вы много раз давали мне понять, что ничего мне не должны, кроме денег, да и денег меня лишили бы при первой возможности. Не забывайте, Адам Рейт: дружба накладывает взаимные обязательства. Не ожидайте от других того, чем вы сами не желаете поступиться. Вполне допускаю, что вы испытываете ко мне личную неприязнь — но и вы меня раздражаете в той же мере. Кто из нас прав? Согласно системе ценностей, принятой в наше время и в этом городе, правда, несомненно, на моей стороне. Вы — безродный выскочка, проникший в чуждую цивилизованную среду. Ваши доводы и возражения абсурдны, ваши представления нереальны и непрактичны. Обсуждая денежные вопросы, вы постоянно обвиняете меня в невоздержанности. Вспомните, однако — вы, Адам Рейт, сами выбрали меня в качестве посредника, оказывающего незаконные услуги за деньги. Вы ожидали от меня пособничества в преступлении, но не хотите дать ни гроша за то, что я рискую головой и ставлю на карту все мои надежды. Вы рассчитывали воспользоваться моей потребностью в деньгах, побуждая меня к недозволенным действиям ничтожными подачками. Таким образом, мое отношение к вам всего лишь отражает ваше отношение ко мне. Вам не на что жаловаться».
Рейт не мог найти ответа. Он повернулся и вышел из конторы.
Сборка корабля шла своим чередом: после Карабаса и изнурительной головоломной перепалки с Вудивером ангар казался бастионом психической нормальности. Траз ждал внутри, у самой двери: «Что он сказал?»
«Он сказал, что Аначо — преступник, а я — эксплуататор и безответственный выскочка. Желаешь пойти с ним поспорить?»
Траз выпятил губу: «Где Аначо?»
«В Стеклянной клетке. По словам Вудивера, туда легко попасть, но оттуда никто не выходит». Рейт шагал взад и вперед вдоль передней стены ангара. Остановившись в дверном проеме, он задержал взгляд на гигантском матово-сером прямоугольном блоке по другую сторону пролива и обернулся к Тразу: «Пожалуйста, попроси Дейна Зарре подойти».
Появился Зарре. Рейт сказал: «Вы когда-нибудь бывали на галереях вокруг Стеклянной клетки?»
«Очень давно».
«Вудивер говорит, что зритель, стоящий на верхней галерее, может спуститься в Клетку по канату или на веревке».
«Может — если ему не терпится расстаться с жизнью».
«Мне срочно нужны два заряда бризантного баттараша — в количестве, достаточном, чтобы взорвать десять таких складов, как этот, и отправить на Браз все их содержимое. Где их можно взять, не теряя ни минуты?»
Дейн Зарре подумал, потом медленно и многозначительно кивнул: «Подождите здесь».
Он вернулся часа через полтора с двумя керамическими сосудами: «Вот баттараш, вот запалы. Это запрещенный материал. Не проговоритесь, где вы его взяли».
«Говорить об этом ни с кем не придется, — ответил Рейт. — Надеюсь».
17
Закутавшись в серые плащи, Рейт и Траз пересекли залив по насыпи, соединявшей Сивише с континентальным берегом. Шагая по ровной широкой мостовой с шуршащим под ногами белым шершавым покрытием, они вошли в Хейх, город дирдиров. С обеих сторон возвышались узкие заостренные башни, багряные и пурпурные. Башни других цветов, серо-металлические и серебристые, теснились на севере, за Стеклянной клеткой. Ближайший к проспекту тридцатиметровый алый ствол одного из жилищ окружало обширное поле, засыпанное чистым белым песком. На песке расставили дюжину полированных каменных глыб с причудливыми, плавно изогнутыми поверхностями. Статуи? Идолы? Трофеи? Конечно, Рейт не мог ни о чем спрашивать. Перед башней, на круглой площадке из белого мрамора, стояли три дирдира.
Впервые Рейту удалось рассмотреть самку дирдира. Несколько ниже самца, она казалась не столь упругой и гибкой. Голова ее в верхней части была шире, чем у самца, но сужалась до заостренного выступа в точке, соответствующей человеческому подбородку. Кроме того, самка была темнее — мертвенно-бледного серого цвета, с едва заметным розовато-лиловым отливом. Пара дирдиров, самец и самка, пристально рассматривали третьего, стоявшего напротив них детеныша, ростом чуть выше локтей взрослых особей. Время от времени сверкающие отростки-антенны всех трех дирдиров подергивались, поворачиваясь в направлении то одной, то другой из полированных каменных глыб — Рейт даже не пытался понять смысл происходившего.