Чтение онлайн

Первые сомнения закрались ему в душу, когда он увидел в Тавантисуйю чистые и ухоженные дома и хорошо возделанные поля. За исключением тех случаев, когда действительно припекало, он почти не участвовал в боях, его задачей было чинить ружья и подковывать лошадей, но он знал, что испанские солдаты, захватив города, грабят их и насилуют женщин. В Европе подобные вещи считались неизбежными спутниками любой войны, к тому же он был уверен, что грабят лишь богатых и знатных, ибо чем можно поживиться у бедняка? А богачи сами до того попили крови из трудового народа и потому получали по заслугам. Но потом произошёл случай, который круто перевернул его представления, и, в конечном счёте, изменил его жизнь. Хотя сцены насилий и грабежа вызывали у юноши отвращение, его однажды уговорили пройтись по захваченному городку, так как нужно было где-то раздобыть гвозди и подковы, запас которых иссякал. Его разгорячённые победой и выпитым после неё вином приятели подтрунивали над его нежеланием соучаствовать в грабеже. Потом они заглянули в один дом, где юноше увидел следующую сцену. В углу комнаты в страхе скорчилась девушка, с ужасом смотревшая как испанский солдат сражается со стариком-индейцем, судя по всему, её отцом или даже дедом. Первоначально кузнец принял старика за аристократа, так ловко и мастерски он владел оружием, только вот силы у него из-за старости были уже на исходе, и потому исход боя уже был предрешён. Несмотря на это, испанец обратился к вошедшим: "Эй, ребята, помогите мне укокошить эту собаку, и тогда мы вместе насладимся красоткой! Только чур я всё-таки первый!" Нервы у юноши не выдержали. "Не смейте!" - крикнул он, - "Христиане мы или нет! Ради чего мы явились в эту землю -- бороться с язычеством или убивать стариков и бесчестить девушек?". "Ха, святой нашёлся!" - издевательски ответил один из его приятелей, - "Мы пришли грабить и развлекаться, а Церковь нам этот грех потом отпустит. Или, может, ты ещё и грабить нам запретишь?!" И началась свалка. Дальше он и сам толком не помнил подробностей произошедшего, но только когда всё кончилось, в живых остались лишь он и девушка, а старик, и все испанские солдаты лежали убитые.

Силясь прийти в себя, он с удивлением оглядывался по сторонам. Помнил, как поразила его рука старика, из которой выпало оружие -- он-то был уверен, что перед ним аристократ, но таких мозолей никак не могло быть у аристократа-белоручки. С удивлением он осматривал обстановку -- наряду с вещами, которые он бы счёл принадлежностью богатых (добротные ткани, изящная посуда и книги), он с удивлением обнаружил инструменты, которые никак не могли быть в доме аристократа. Он попробовал заговорить с девушкой -- оказалось, она немного понимает по-испански и с удивлением узнал, что её отец был таким же кузнецом как и он, а сама она - обычная пряха. Получалось, что в мирное время простые жители этой страны жили вполне прилично. Впрочем, в тот день он так и не сумел в это поверить до конца, девушка слишком казалась ему похожей на сказочную принцессу. Надо было думать о том, что делать дальше -- ясно, что дорога назад была отрезана. Слишком хорошо юноше знал закон, по которому реально жили христианские воины. Хотя Христос заповедовал не красть, не совершать убийств и не прелюбодействовать, всё это не считалось серьёзными грехами. Но вот поднять руку на "своих" ради "чужих", пусть бы эти "свои" были сами насильниками и убийцами -- такого не простят. Из-за окна тем временем раздались крики -- на площади публично пытали местного старейшину, требуя его, как обычно, указать, где спрятано золото. Несчастный даже при всём желании не мог бы доказать палачам, что никакого золота здесь нет и со времён первого пришествия испанцев -- не было. Юноша, указав на несчастного, сказал индеанке, что за убийство его ждёт примерно то же самое, и она предложила спрятаться, а при случае -- сдаться в плен её соотечественникам. Конечно, доверять белому чужаку они не будут, но жизнь наверняка сохранят. Для большей гарантии она взяла бумагу и изложила на ней историю своего спасения на кечуа. Этому он поразился больше всего -- как простая девушка могла уметь читать и писать? Мысль о том, чтобы сдать в плен язычникам сперва привела его в ужас -- в церкви он наслушался немало кошмарных историй о якобы жестоком обращении язычников с пленными христианами, будто бы те даже едят поджаренных пленников или даже кастрируют, так неужели спасённая им девушка готова обречь его на участь хуже смерти? Ночь он провёл в её доме, не зная на что решиться дальше, а под утро уже выбора не оставалось - город вновь захватили войска инков.

В плену он очень удивился, что его никто не стал подвергать пытками и калечить. Конечно, само по себе содержание в плену было не сахар, но он хорошо помнил как обращались христиане с пленными язычниками, и потому и по сравнению с этим обращение индейцев с ними было вполне приличным. После войны он так и остался в Тавантисуйю, где кроме красавицы-невесты его удерживала мысль, что теперь, убедившись в лживости Святой Церкви, он уже не смог бы жить среди своих бывших соотечественников. Церковь же он считал главной виновницей развязывания Великой Войны, ибо это именно она внушала своей пастве идею мнимого морального превосходства христиан над язычниками, и требовавшая огнём и мечом крестить языческие страны. "Если бы в Европе знали, какая тут замечательная жизнь, как всё тут мудро и справедливо устроено, то у нас бы потеряли уважение и к Церкви, и к христианнейшим королям. Что толку в их мнимой святости, если они не могут устроить жизнь справедливо", - говорил он, - "Но тот, кто не уважает Церковь, не может считаться истинным христианином, и потому в глазах своих бывших соотечественников я считаюсь "язычником" и если бы я оказался в христианской стране, я был бы немедленно сожжён заживо". Женившись после плена без церковного благословения, он даже своих детей не крестил, не желая, чтобы они хоть в чём-то отличались от детей соседей.

Мать Зари ещё много расспрашивала его о христианской нравственности у него на родине. Ей нравилось, что христианам можно иметь только одну законную жену, которую нельзя бросить, и казалось естественным, что если людям без конца повторять "не убей, не укради, не прелюбодействуй", то это заставит хоть часть из них относиться к нравственным вопросам серьёзнее. Она не понимала, как и зачем можно провозглашать то, что никто даже и не собирается выполнять. Кроме того, дед Уайна, хоть и рассказывал порой о совершенно чудовищных нравах, царящих в христианским странах, но сам дурных наклонностей не проявлял и даже к многожёнству не стремился.

Сама же Заря была уверена, что склонность к многожёнству никак не связана с религией, ибо Уайн, во многом благодаря рассказам деда ставший убеждённым язычником, тем не менее клялся ей, что она будет его первой и единственной женой. Хотя мудрость взрослых велела не принимать клятвы юноши всерьёз, но Заря сердцем чувствовала, что для него эти слова -- не пустой звук. Как всё-таки жаль, что их мечтам уже никогда не суждено сбыться...

– - Так ты много знаешь о христианстве?
– - вопрос повторный вопрос Инти вернул девушку к действительности.

– - Кое-что знаю, но, наверное, для работы мне нужно будет узнать гораздо больше.

– - Конечно, нужно. Однако ты слышала о такой вещи как исповедь?

– - Да.

– - Те, кто рассказывает о своих грехах, остаются со священником наедине и это самый удобный момент для передачи секретных данных. Конечно, подслушать такое будет трудновато, но вычислить тех, кто ходит на исповедь регулярно, точно будет можно.

– - Понятно.

– - Пойми, мне очень больших трудов стоило уловить нити этого заговора, следы его ведут в Испанию, Уайн с его товарищами вышли на их гнездо, но... их схватили, скорее всего, по чьему-то доносу. В своём последнем сообщении Уайн писал: "Заговор крупнее, чем мы все могли ожидать. Через пару лет у них есть шанс захватить власть в стране".

– - Но ведь пока всё спокойно...

– - Да, пока они в открытую выступать не начали. Но боюсь, когда начнут -- может быть уже поздно. Если они сделают попытку переворота и продержатся хотя бы некоторое время, то к ним тут же придёт подкрепление от христиан, и тогда... тогда последует война со всеми её ужасами и бедами. К тому же ситуация в Тумбесе уже вызывает тревогу. Имей в виду, там тебе придётся быть крайне осторожной.

– - Хорошо, я постараюсь. А что там случилось?

– - Почти все мои люди, включая куратора, были убиты.

– - Как так?!
– - только и смогла выдохнуть Заря. Убийства в Тавантисуйю случались крайне редко, так что любое убийство, даже если жертвой был самый непримечательный человек, вызывало шорох на весь город или окрестные деревни, убийство же нескольких человек становилось известным на всю страну. Поняв её недоумение, Инти объяснил:

– - Конечно, у нас не как в христианских странах. Просто так взять, убить да ещё в назидание другим труп на видном месте оставить у нас невозможно. Тогда весь город, вся страна не будут знать покоя, пока убийцы не будут схвачены и казнены. Поэтому всякий раз, когда заговорщики убивают кого-нибудь, они стараются замаскировать это дело под несчастный случай. Не забывай, что там рядом море, на дне которого можно скрыть любую тайну, в том числе и тело человека, которого они сочтут опасным. Даже если потом волею случая море выбросит его на берег, то кто поймёт, что несчастный не сам утонул, а был подло убит? Но всё-таки иногда находятся свидетели...

Помолчав немного, Инти добавил.

– - Видишь ли, поскольку Тумбес -- это окно из Тавантисуйю во внешний мир, то именно это окно приходится как можно тщательнее охранять, чтобы через него не пролезли разбойники. Хотя чаще они с нашей стороны лезут. Ты, наверное, слышала, как полгода назад случился захват двух кораблей?

– - Конечно. Не понимаю, как такое могло произойти.

– - Такое невозможно, если среди экипажа корабля нет предателей. А вот если такие находятся, то захватить корабль технически становится довольно просто. Ведь своим товарищам все доверяют, и никто не ждёт, что им всадят в спину нож...

– - Но неужели находится столько предателей?

– - К сожалению, это не такая редкая вещь, как хотелось бы. Те, кто плавает за границу и видит христианский мир, порой начинает предпочитать его.

– - Но что же там хорошего?

– - Для человека без денег -- ничего. Для человека с деньгами соблазнов предостаточно. У нас, например, чтобы переспать с женщиной, нужно жениться на ней, иначе никак. А у них можно завести любовницу, можно пойти в публичный дом, даже за насилие почти не наказывают.

– - Фу!
– - Заря скривилась.

– - А деньги можно получить, захватив корабль и превратив своих товарищей в рабов.

– - Ой!

– - Да, у нас человек, совершивший дурной поступок, потом до конца своих дней презираем, поэтому подавляющее большинство жителей Тавантисуйю никогда не решаются на дурное, каких бы выгод это ни сулило, а кто решается -- делает это исподтишка. Но у христиан есть бог, который прощает им всё... Всё! Понимаешь? Даже самое дурное и грязное. И потому у нас некоторые люди, которые живут с гнильцой внутри и не хотят от этой гнильцы избавиться, предпочитают убежать туда, где гниль -- норма жизни, попутно искалечив жизнь другим. Ведь представь, сколь ужасна судьба несчастных, проданных в рабство? И чтобы предотвращать такие беды, необходимо, чтобы на каждом из кораблей были мои люди, способные вовремя вычислить предателя. Какое-то время так и было, но... к сожалению, не я решаю вопрос о распределении людей по кораблям, я не имел полномочий даже проконтролировать это, ведь Чимор пользуется довольно большой самостоятельностью. Наместник Чимора Куйн устроил однажды глобальную проверку и ремонт кораблей, а в связи с этим пришлось сильно перетасовать экипажи. Так вот, почему-то получилось, что мои люди оказались на одном корабле, который как раз вскоре после этого пропал без вести. Конечно, я заподозрил неладное, но никаких доказательств найти не смог. И причину утечки тоже...