Чтение онлайн

– - Я понял тебя, отче.

– - Да и саму тайную миссии от него лучше скрывать как можно дольше. Вы едете туда проповедовать христианство -- и точка. А про разборки между леонистами и асеристами ему знать ни к чему.

– - Как всё-таки тиран мог захватить власть у законного наследника, а потом изгнать и убить его?
– - спросил Андреас.

– - Мы с тобой вдвоём, так что я могу рассказать тебе правду, -- ответил настоятель, -- на самом деле ни Асеро, ни дон Леон не были настоящими наследниками. У тиранов есть забавный обычай -- они наследников выбирают. После того как прошли выборы, на них победил Асеро, но Леон потом уверял, будто тот обманом подделал голоса. Так ли это? Не суть важно. Важно, что изгнанный из страны опальный принц был готов на всё, чтобы отомстить своему сопернику. Даже... на то, чтобы воспользоваться нашей помощью, а в обмен -- дать нам покрестить свой народ. Именно поэтому он и принял крещение под именем Леон. А если бы он тогда законно победил, то так и остался бы язычником, так что он по крайней мере спас свою душу... Он мог бы и спасти души своих подданных, если бы не тот удар. Конечно, на всё воля Господня и невинно убиенный раб божий Леон наверняка удостоен в Царствии Небесном мученического венца, но всё же сердце моё сокрушается от мысли, что если бы он был жив, этот оплот язычества уже был бы приведён ко Христу. Сыне, покарать убийц невинно замученного велит твой христианский долг!

– - Но кто же эти убийцы?

– - Непосредственный исполнитель нам в руки не попал, но ясно, что за этим стоит сам Тиран, и его ближайший подручный, кровавый Инти. Покарать убийц, пролить кровь тирана и палача -- твой христианский долг, и я надеюсь, что ты не подведёшь меня, тем более что леонисты сами придут к тебе под видом паствы. Хотя, конечно, ты должен их проверять, всякое может быть....

– - Разумеется, отче. Ведь Инти наверняка под видом овец господних подошлёт волков в овечьей шкуре.

– - Конечно, это возможно, но тупые язычники едва ли смогут изобразить из себя истинных христиан. Нет, я скорее другого боюсь -- что многие из леонистов, устав от жизни в бесконечном страхе, хотят уже просто убежать к нам вместо того, чтобы свергать Тирана. А Инти не бойся -- он просто тупой язычник! Он даже заслать своих шпионов к тебе едва ли сообразит.

– - Что можно ожидать от человека, погрязшего в разврате сильнее, чем папский двор!
– - воскликнул Андреас, -- Надеюсь, что этого врага христианского мира вскорости сожрёт сифилис!

– - Надеяться на это опрометчиво, -- вздохнул настоятель, -- была идея подослать к нему в качестве наложницы нашего агента, да вот только слухи о его разврате оказались сильно преувеличены. Он до крайности осторожен и спит только со своими жёнами, а непроверенную женщину к нему не подпихнёшь. Что же касается сифилиса, то говорят, что эти проклятые язычники умеют его лечить, да и вообще, они слишком много всего умеют...
– - настоятель помолчал и сказал с тревогой, -- слушай меня, Андреас, я видел недавно сон, и мне кажется, что Само Провидение послало мне его. Мне снилось, что язычники покоряют Европу, что у них есть машины, способные парить в небесах подобно орлам и при этом нести на себе всадника, и другие машины, способные огнём выжигать всё, на что их направят. И что Европа сначала превратилась в кипящий и пылающий ад, где обезумевшие люди грабят и жгут церкви, убивают священников, глумятся над святыми мощами и иконами. Далее я видел во сне, будто души европейцев, за исключением немногих верных христиан, были захвачены демонами, и они стали ломать и жечь церкви, убивать служителей Божьих, топтать иконы и грабить церковное имущество. И всё потому, что язычники внушили им мысль, что если наглухо замуровать дорогу в Царстиве Небесное, то наступит земной рай, где не будет нищих и голодных! Такую мысль мог внушить только Отец Лжи, ибо все знают, что бедность также неизбежна в нашем грешном мире как смерть! Да и даже если бы её можно было бы избежать отказавшись от веры, разве стоят несколько десятков лет ничтожного земного счастья мучений в вечности?А потом всё стало будто бы тихо, но эта тишина была даже ужаснее горящего ада. Я увидел внешнюю чистоту и благополучие, мир, где нет голодных и нищих, но в то же время не слышно и служителей божьих. Наступило царство антихриста. Сыне, никогда я не видел ни наяву, ни во сне картины ужаснее. Представь, что перед тобой в ряд идут детишки, сытые, в чистеньких костюмчиках, и ни у кого на шее нет креста! И распевают гордые песни о том, что человеку подвластно всё. Нет ничего ужаснее, чем слышать подобное богохульство из детских уст... Сыне, много лучше видеть мёртвых детей!
– - настоятель перевёл дух и продолжил, -- К сожалению, сведения о летающих и сжигающих машинах действительно поступили несколькими днями позже. Языческие жрецы в запретных городах узнали от демонов как именно создать подобное, и если язычники всерьёз воплотят этот в жизнь, то незавидна судьба Европы.

– - Но неужели мы, христиане, можем оказаться слабее каких-то ничтожных жрецов!

– - Беда в том, что их амаута -- это даже не совсем жрецы...
– - грустно сказал настоятель, -- Не зря их запретные города называют "университетами колдовства". Амаута -- это скорее учёные мужи, язычники порой и наших учёных зовут "амаута". Да вот только их знания не иначе как дьявольский источник имеют. Откуда бы ещё им знать то, чего не знают добрые христиане? Значит, эти знания хранят некую опасность для души, раз Господь не попускал нам этого. Сын мой, обещай мне, что ты сделаешь всё, чтобы разрушить это языческое логово, чтобы наша Церковь стала воистину всемирной! Delenda est Carthago! Поклянись мне!

– - Клянусь, отче!
– - сказал Андреас, встав на колени, -- клянусь сделать всё, чтобы разрушить это языческое гнездо!

Настоятель жестом благословил его.

Глава первая. Трудный выбор.

Была уже где-то середина ночи, но Заря ещё не сомкнула глаз. Завтра в полдень нужно дать ответ, и этот ответ будет, наверное, самым важным ответом в её жизни. Ещё утром она не могла и представить, что сам Инти, всесильный хранитель покоя её страны, предложит ей служить у него, и вот теперь... Если она согласится, то судьба её родной страны окажется в том числе и в её руках, её ошибка может стоить потом множество жизней, может, хотя это всё-таки маловероятно, даже стоить её родине будущего, и жизнь Зари всегда будет полна риска и необходимости делать тяжёлый выбор. Тот, кто хранит покой других, никогда не знает покоя сам. Конечно, можно и отказаться. И никаких кар, вопреки всевозможным сплетням, за это не последует. На такую службу идут строго добровольно, там не нужны колеблющиеся и нытики. Но отказаться -- значит, признаться перед самой собой в собственной трусости. В детстве и юности она мечтала о героях и подвигах, а теперь, отказавшись, она навеки предаст эту мечту. Предаст и память о любимом, с которым ей уже никогда не встретиться, но который, она теперь это знала твёрдо, в своё время согласился ступить на этот опасный путь. К тому же, а вдруг, если она не согласится, кто-то другой совершит роковую ошибку, их страна погибнет, и тогда в том числе и она будет неискупимо виновата, да и вообще, как тогда она будет жить? Нет, даже не страх перед трудностями и возможными ошибками её останавливал. С самого детства Зарю, как и всех детей в Тавантисуйю, воспитывали прямой и честной девочкой, она просто не умела лгать. Мало того, она привычно испытывала ко лжи отвращение, но тут... тут придётся лгать врагам, чтобы погубить их, лгать своим собратьям только потому, что надо хранить тайну, лгать даже родным, потому что нельзя рассказывать им, какую жизнь ты ведёшь и чем занимаешься на самом деле... Впрочем, последнее не так уж страшно, близко с родными Заря не общалась, но всё же.... всё же лгать нехорошо. Да и на девизе её страны не зря написано "не лги!". Когда она спросила об этом Инти напрямую, тот хитро сощурился и сказал: "Не забывай, что мы на войне, а на войне военная хитрость допустима". Да, допустима. Если бы Манко Второй, тогда ещё не прозванный "Великим", не хитрил и не притворялся перед испанцами, то Тавантисуйю, может быть, уже бы не было на карте. Её бы разорвали на куски, а эти куски постигла бы участь всех остальных испанских колоний, где царит беспрерывный террор, а население обречено на голод и нищету...

С детства Заря любила слушать, а потом и читать предания о родной стране. В её жилах примерно поровну текло крови кечуя и аймара, и её дед со стороны матери, и её дед со стороны отца были инками, и ей с детства прививали интерес к истории родной страны, так как в Тавантисуйю считалось само собой разумеющимся, что невозможно любить родную страну, не зная о героических деяниях предков. Да и потом, когда она стала девой солнца, у неё, совсем как в детстве порой кружилась голова от преданий, когда она вчитывалася в старинные, написанные ещё узелковым письмом книги, пыталась представить себе предков, тех людей, руками которых делалась история.

Начало её родины терялось за далью времён, начиная от тех времён, когда её далёкие предки начали строить первые храмы и возводить первые, ещё несовершенные системы орошения. Совсем дальние предки, охотники и рыбаки, не знали государства, и не думали о завтрашнем дне, и, стоило погоде проявить свой норов, как они начинали страдать и гибнуть от голода. Зато они жили, не зная над собой верховной власти и разделения имуществ, и были все как братья, равны между собой. Так они жили, пока не додумались, что можно не только охотиться и ловить рыбу, но и выращивать съедобные растения, которые можно потом запасти и не бояться голода. А потом, ещё через поколения, люди поняли, что для высоких урожаев надо как следует поливать поля, а для этого нужны оросительные системы Однако чтобы возвести хоть самую примитивную плотину, уже нельзя было жить отдельными племенами как раньше, постройка требовала усилий множества работников, которых в свою очередь должен был в это время кто-то кормить, а для этого было нужно, чтобы знающий человек мог всё это правильно спроектировать, необходимо было, чтобы кто-то, кто обладает авторитетом, руководил все этим... нужно было и защищаться от врагов, готовых пограбить мирных земледельцев.... Поэтому наступил период, когда стали появляться первые государства. Однако появившись, они довольно быстро гибли. Как объясняли в школах во времена Зари, гибли потому что не знали правильных законов, по которым надо жить, правители забывали о своём долге перед народом, знать не заботилась о его благополучии, в результате простые люди часто не видели мяса и жили впроголодь. Мало того, знать порой затевала войны с соседями, чтобы ограбить их и захватить рабов, и это разоряло государства. Но самым страшным всё-таки были лень и корыстолюбие, из-за которых чиновники всегда были рады увеличить подать, брали взятки, но закрывали глаза на то, что плотины ветшали. Так государства постепенно приходили в упадок, и люди не понимали причин этого, списывали всё на гнев богов, и тщетно пытались задобрить их человеческими жертвоприношениями. Но это не могло прекратить голод, вызванный небрежением и леностью правителей. В результате государства гибли или в огне народных восстаний, или падали под ударами более сильных соседей. Если государства гибли, то люди опять на некоторое время становились охотниками и рыбаками, но потом всё начиналось сначала. И этот бег по кругу продолжался тысячелетиями, пока к предкам нынешних кечуа не пришёл сын всемогущего бога Солнца Инти Манко Капак. Легенды говорят разное об этом событии, наиболее распространённая гласит, что он с братьями и сёстрами вышел прямо из скалы, другие -- будто он родился из вод озера Титикака, однако именно от него пошла династия Инков, от него ведут начало справедливые законы, следуя которым стало возможно построить такую страну как Союз Четырёх Областей(дословный перевод названия Тавантисуйю). Манко Капак объяснил людям, что главная причина, по которой власти прежде забывали о народе и развращались -- торговля и обмен. Изначально люди без злого умысла обменивали ненужную вещь на более нужную, но при торговле неизбежно получается так, что одни богатеют, а другие нищают, трудно отличить честно нажитое от награбленного, и потому люди поддаются соблазну грабежа, и единственный способ избежать этого -- запретить внутри государства всякую торговлю, а нажитое совместным трудом делить как в семье. Ведь не бывает же в семье так, чтобы отец отбирал пищу у голодных детей, или брат торговал с братом. (Потом, правда, с удивлением обнаружили, что у белых людей бывает и такое...) Подобным же образом было устроено государство Инков -- всё выращенное крестьянами, а позже и созданное ремесленниками поступало на государственные склады, а потом распределялось между жителями. На случай неурожаев на складах всегда был запас на несколько лет, поэтому жители страны Инков никогда не страдали от голода.

Поначалу государство инков было маленьким, оно занимало всего одну горную долину, однако самим своим существованием представляло собой угрозу для правителей других государств. Если наступал неурожай, в соседних государствах ещё задолго до окончания запасов их скупали себе наиболее богатые, а потом разоряли долгами бедняков, обрекая их на долговое рабство, из которого те не успевали выбраться за благополучные годы, и потому жили в вечном страхе перед разорением, и потому сама мысль, что можно жить, будучи свободны от этих бед, пробуждала желание изменить порядки в своём отечестве. Поэтому начался период долгих войн, в результате которых инкская держава не только устояла, но и увеличилась многократно. Выстоять и победить удалось по нескольким причинам. Одна из них была бесстрашие командиров, которые всегда первыми шли в бой, потому что инка не имел права быть трусом. Если хоть кто-то из них проявлял трусость или небрежение, его лишали права называться инкой, и судили по всей строгости закона, а законы у инков были суровыми. Другой причиной, по которой народ соседних стран почти без сопротивления подчинялся им, было то, что инкские законы строжайше запрещали хоть малейший грабёж и насилие по отношению к мирному населению. Их же противники, уверенные, что во время войны позволено всё, разрешали своим войнам грабить и разорять все встреченные деревни. Неудивительно, что население в большинстве случаев предпочитало не противиться тем, под чьей властью им не грозило ни умереть от голода, ни остаться без крова, ни даже опасаться за честь своих сестёр, жён и дочерей. Кроме строгости законов, такому отношению к мирному населению способствовал и тот факт, что если у большинства противников инков войска были наёмные, содержать их было довольно затратно и потому при столь скромном пайке грабёж был единственным средством замотивировать на войну, то у инков солдатами были простые крестьяне, лишь временно оторванные от своего обычного труда, да и воспитаны они были по принципу "Все люди -- братья", и потому им было много легче удержаться от того, что потом стали называть военными преступлениями.

Однако череда беспрерывных войн не могла не сказаться на первоначальных законах инков. В древние времена, когда их государство умещалось в одной речной долине, народ мог непосредственно сообщать свою волю Первому Инке (хотя в русском, как и в большинстве европейских языков, "Сапа Инка" принято обычно переводить как "Великий Инка", здесь и далее принят более этимологически точный перевод "Первый Инка"), то теперь местные народные собрания могли решать непосредственно только свои местные дела, касательно же дел общегосударственных они могли только посылать кипу со своим мнением в столицу. Большой державе было бы невозможно существовать в своих границах, если бы не хорошо налаженная почта, по которой с мест могли поступать сигналы о проблемах в центр.

Другой проблемой было то, что на всём южноамериканском континенте не нашлось животного, годного под седло, пересечь просторы страны можно было только на своих двоих или в паланкине, и потому все законы были направлены на то, чтобы дела максимально решались на местном уровне, и только в особенно тяжёлых случаях появлялась необходимость обращаться в более высокую инстанцию. Однако инкам иногда всё же требовалось путешествовать, поэтому у них волей-неволей пришлось ввести право на паланкин, а отсюда неизбежно следовало неравенство.