Чтение онлайн

Если Манко Капак говорил, что у каждого должна быть одна жена, то потом от этого принципа тоже волей-неволей пришлось отойти, слишком много юношей и молодых мужчин гибли в войнах, оставляя невест или молодых вдов часто с маленькими детьми. Но многожёнство неизбежно порождало необходимость тратить больше ресурсов на семью, и это в свою очередь увеличивало имущественное неравенство, которое уже начинало выходить за рамки необходимого.

Впрочем, среди простого это не вызывало такого уж сильного недовольства, так как в глазах простых жителей инки были особенными людьми, да и жизнь их меньше всего на свете напоминала "царскую" в привычном смысле этого слова. Если в Европе монархи и дворяне нередко прожигали время в безбашенных кутежах и кровавых авантюрах, и им и в голову не приходило, что за свои поступки надо перед кем-то отвечать(разве что перед богом, но тут вопрос решался пожертвованиями Церкви), то здесь детям инков с малых лет прививали представление об ответственности за свои поступки перед прошлым и будущим. Малейшая провинность могла была стоить чести и жизни независимо ни от происхождения, ни от прошлых заслуг. Даже самого Первого Инку могли сместить и судить, если другие инки посчитали, что проводимая им политика угрожает безопасности государства.

Народы Тавантисуйю были равны в своих правах, хотя государственным языком был язык кечуа, но это было не связано с превосходством народа кечуа, а чисто с удобством, ведь кечуа был наиболее распространённым языком. Изначально казалось, что равенство народов и справедливые законы должны начисто исключать межнациональные противоречия, однако это оказалось не так. На присоединённых землях порой случалось, что даже поколения, выросшие при инках, устраивали восстания под знаменем того, что конкретно их область обделяют, и потому для лучшей жизни необходимо добиться отделения. Но самым тяжёлым случаем были периодические войны с народом каньяри, вожди которых именно справедливые законы инков считали принципиально неприемлемыми. Ведь с их точки зрения воин не был не воином, если не совершал набегов на соседей, а отдача части выращенного ими самими в общий котёл казалась чем-то унизительным. Время от времени их замиряли, они вроде бы соглашались покориться, но из-за глубоко укоренённого в сознании представления о собственном превосходстве над другим народами они всегда держали за спиной нож, который могли в любой удобный момент пустить в дело.

Однако инкская держава росла и крепла примерно до времён Уайна Капака, когда наступила эпоха, которую потом иные искренне называли "золотым веком". С одной стороны, это и впрямь был период относительного благополучия, труд стольких десятилетий не мог не дать своих плодов, к тому же золото, не являвшееся у инков эквивалентом денег, тогда изобильно использовалось как украшение. Оно было на крышах и стенах домов, им украшали себя мужчины и женщины, даже детские игрушки в те времена нередко делали из золота и серебра. Однако именно в те времена были посеяны семена будущих бедствий. Если до того тяга к роскоши встречалась изредка и тщательно скрывалась (ведь идеалы требовали, чтобы инка был прежде всего закалённым воином, способным, если надо, даже на сверхусилия, а это было никак не совместимо с изнеженностью), то теперь к роскоши стали относиться как к простительной человеческой слабости, и даже своего рода плате за сверхусилия предыдущих десятилетий, когда просто не было времени и возможностей для расслабления в роскоши. Теперь, в эпоху благополучия, стало казаться, что сверхусилия и не нужны. Потихоньку стали говорить, что и законодательство, предусматривавшее самые суровые наказания за хищения и халатность, стоило бы смягчить, так как даже самые достойные люди могут однажды оступиться. Впрочем, тогда это были только ещё разговоры...

Однако не надо думать, что во времена Уайна Капака жизнь была сплошной сладкой патокой. Если в центре страны благодаря отлаженной системе всё было относительно благополучно, то на окраинах временами возникали смуты. Был мятеж в Чиморе, которое лишь чудом удалось подавить фактически бескровно, на южных границах из-за близости с арауканами(впрочем, тут роль границы выполняла пустыня) порой тоже было неспокойно, но самые большие проблемы были всё же на Севере с народом Каньяри, отдельные племена которых то вроде выражали покорность, то вновь восставали. В Куско порой раздавались голоса, что раз не можем мы привести их к подчинению, то не лучше ли "оставить их в покое". Однако последнее тоже было невозможно, ибо народ, привыкший к набегам, в свою очередь соседей "в покое" бы не оставил, а обречь на набеги окрестности Кито тоже было неприемлемо, да военным было обидно пустить псу под хвост все прежние жертвы. Какой-либо компромиссный вариант тоже не просматривался, потому что не было никакой гарантии, что все каньяри будут соблюдать договорённости, ибо каждая община у них была независима от других, да и идея, что не поучаствовавший в набеге не мужчина, была слишком прочно укоренена в их сознании.

В конце концов Уайна Капак был вынужден отправиться непосредственно к театру военных действий в надежде разобраться с проблемой на месте, но тут произошло то, чего не ожидал никто -- сам правитель, его старший сын-преемник и многие их войны неожиданно погибли, причём даже не от руки врага, а от неведомой болезни(потом стало известно, что это оспа, завезённая испанцами).Так страна лишилась одновременно и правителя, и наследника, и борьба за престол послужила формальной причиной возникшей после междоусобицы.

Но хотя каньяри представляли собой серьёзную проблему, основные причины последовавшего затем кризиса были всё-таки внутренние. Можно сказать, что Тавантисуйю в некотором роде оказалась жертвой собственного успеха, ибо с одной стороны её быстрое расширение, оказавшееся возможным благодаря победам над соседними враждебными государствами, не могло не оцениваться как успех, но была у этого успеха и обратная сторона -- большим государством становилось всё труднее управлять централизованно. Даже такой чётко отлаженный и свободный от коррупции государственный аппарат как у инков начинал пробуксовывать. Положение могло бы спасти кардинальное техническое улучшение средств хранения и обработки информации, на которых держался учёт и контроль, а также увеличение скорости передачи сообщений, однако никто не мог предложить кардинальных средств улучшения. Выхода было ровно два -- или вместо одного центра планирования в Куско ввести хотя бы два, или частично заменить планирование рынком. Последнее, впрочем, у многих амаута вызывало ужас. В библиотеках Куско хранились предания о том, что во времена, предшествовавшие явлению на землю Первых Сынов Солнца, разумное государственное устройство пытались создать в государстве аймара, но просуществовав недолго, оно погибло. Почему? Предания говорили о заговоре, однако иные амаута по скудным сведениям, доставшимся от этой страны, говорили, что сам заговор был результатом "проклятья обмена", ибо там думали, что рынок не обязательно уничтожать, достаточно лишь его ограничить. Но увы, даже полупридавленный рынок взращивал в людях пороки, которые привели это государство к гибели.

Впрочем, пока правил Уайна Капак, дело шло к реализации второго варианта -- созданию второй столицы в Кито, хотя для того, чтобы окончательно сделать второй центр планирования там, нужно было прочно замирить каньяри.

На фоне всего этого первое известие о белых людях, пришедшее из-за границ страны за четыре года до смерти Уайна Капака, несмотря на пометку особой важности, прошло как-то незамеченным. К тому же оно было слишком невнятным, никто не знал, откуда появились люди в доспехах из серого металла, происхождение и-за океана только предполагалось. Некоторые амаута даже прямо указывали на невозможность этого, ведь ещё во времена Тупака Юпанки амаута Звёздный Путь убедительно доказал, что океан могут пересечь только представители разумно устроенного общества, а они-то уж точно не будут убивать и грабить. Логика его тогда казалась безупречной. На примере того, каких трудов и затрат стоила организация экспедиции на остров Фату-Хива, (позднее названный христианами островом Пасхи), он показал, что неразумно устроенное общество на такое просто не способно, ибо не может собрать свои ресурсы вместе и направить их на один широкомасштабный проект, и по этой причине неразумно устроенное общество всегда будет менее развито, нежели государство инков. Да и путешествие на остров Фату-Хива несколько разочаровало тогда инков своими результатами. Да, они убедились, что в океане есть другие участки суши, пригодные для жизни и населённые людьми, но наладить с ними регулярное сообщение при помощи бальсовых плотов оказалось нереальным. Из всего этого Звёздный Путь сделал вывод, что из-за океана могут приплыть только представители разумно устроенного общества, а значит, они никак не могут быть разбойниками и грабителями. Некоторые предполагали, что неведомые разбойники явились с Севера. Но как бы то ни было, Тавантисуйю достаточно могучая страна, чтобы отразить натиск каких-то разбойников. Таким простым это всё казалось тогда...

Однако в разумном государственном устройстве был один изъян, связанный с передачей власти. Точно неизвестно, планировал ли Манко Капак изначально стать основателем династии, однако даже если и не собирался, обстоятельства были таковы, что он не мог этого избежать, так как простой народ, обожествлявший своего правителя, был уверен, что наилучшим правителем вслед за ним может быть только один из его сыновей. Однако понимая, что его потомки будут не обязательно таковы, как хотелось бы, он завещал, чтобы из его сыновей выбирали достойнейшего, а если достойного не окажется, то пусть выберут любого другого достойного человека.

Пока государство инков умещалось в одной горной долине, ещё можно было делать всеобщие выборы, но как только оно расширилось, выбирать уже могли только инки. Потом, когда страна стала ещё больше и уже далеко не все инки хорошо знали друг друга и потому не очень могли сказать кого можно считать достойным, а кого - нет, сложилась такая практика, что Первый Инка старался сам оценить способности своих сыновей, и сам предлагал наиболее способного, однако без утверждения инков власть преемника не считалась законной. В случае, если Первый Инка по каким-то причинам не доживал до того момента, когда мог порекомендовать одного из сыновей в качестве своего преемника, важной становилась его последняя воля, высказанная на смертном одре.

Такая система существовала до конца правления Уайна Капака и продолжалась бы дальше, если бы не эпидемия оспы, скосившая и Сапа Инку, и многих из его воинов, и наследника Нинана Куйочи.

Надо сказать, что присоединение Кито с окрестностями вызвало в старой столице своего рода отрицательный отбор среди управленцев. Самые энергичные, способные, готовые к трудам и неудобствам, ставящие дела выше личных интересов переехали обустраивать новую область, а в столице остались самые ленивые и капризные в плане комфорта, мечтавшие, чтобы суровый надзор над всем государственным аппаратом был ослаблен, что было возможно только при условии введения элементов рынка в экономику. Естественно, эти люди хотели продвинуть на престол такого Сапа Инку, который бы выполнил эти их чаянья. Таким человеком они сочли наместника Куско Уаскара, человека весьма честолюбивого, однако большой любовью у своего отца не пользовавшегося, ведь даже наместником Куско тот согласился сделать его с большим скрипом. Не успело известие о смерти Нинана Куйочи официально подтвердиться, как Уаскар в наглую напялил на себя алое льяуту, объявив, что Сапа Инка теперь он. (На основании того, что он не стал даже дожидаться подтверждения факта смерти основного наследника и при этом уже знал, что от оспы изредка всё-таки выздоравливают, иные подозревали, что он, не надеясь на оспу, приказал отравить брата, но ни подтвердить, ни опровергнуть это впоследствии не удалось).

Как бы то ни было, наглость Уаскара не могла не вызвать ропота в Кито. Конечно, у того было формальное оправдание, что в тяжёлой ситуации Сапа Инкой можно было стать только с согласия части носящих льяуту, а эпидемия была действительно чем-то до сих пор неслыханным, однако после того как эпидемия кончилась, следовало избрать Сапа Инку по всем правилам. Однако для Уаскара не было секретом, что в Кито он не популярен, и что там хотели бы скорее видеть Сапа Инкой его брата Атауальпу, бывшего в тот момент наместником Кито. Говорили даже, что сам Уайна Капак был не прочь сделать Атауальпу наследником, если тот покажет хорошие административные способности в обустройстве Кито, и, хотя неожиданная смерть Уайна Капака не дала осуществиться многому из задуманного Атауальпой, можно было сказать, что волю отца он выполнил. К тому же очень многие инки, возмущённые наглостью Уаскара, были так резко настроены против него, что согласились бы почти на любую альтернативу. Вот почему Уаскар долго-долго колебался, прежде чем объявить о выборах Сапа Инки, но потом неожиданно согласился, сказав, что это дело они должны организовать вместе с Атауальпой. Ничего не подозревая, тот поехал в Куско, где был схвачен и брошен в тюрьму. Уаскар собирался публично обвинить его в покушении на свою персону и попытке захвата власти. Если бы удалось это доказать при помощи лжесвидетелей, то несчастного непременно ждала бы казнь, но Уаскар не рассчитал одного -- в самом Куско хватало недовольных властью узурпатора, и эти недовольные были готовы на многое, тем более что в тюрьме, помимо Атауальпы, томились и многие другие противники Уаскара, которых тот считал слишком опасными своим влиянием. Сажая направо и налево по ложным обвинениям, Уаскар не понимал, что такое не может продлиться долго, его обвинениям уже просто перестают верить. Конечно, те, кто был заинтересован в том, чтобы Сапа Инкой был он, было всё равно сколько преступлений он для этого натворил, но среди простых охранников, стороживших узников, нашлись те, кто поверили в их невиновность, и благодаря этому некоторым узникам, в том числе и Атауальпе, удалось сбежать. Однако что им оставалось делать после побега? Атауальпа, после того как его объявили государственным преступником, не мог вернуться как ни в чём не бывало в Кито. Ему оставалось или бежать за границу смирившись с клеймом преступника, или поднять восстание. Он выбрал второе. Конечно, постфактум иные могли говорить, что он совершил ошибку, но он не знал и не мог знать, что в конце войны заявятся испанцы, и отнимут у него и победу, и саму жизнь. Да и если бы престол достался Уаскару, едва ли он смог бы противостоять испанцам, скорее всего, Тавантисуйю оказалась бы покорена ещё быстрее. Но до прихода испанцев было ещё много времени. Изначально же дела складывались в пользу Атауальпы. У Уаскара было мало сторонников, к тому же на стороне Атауальпы были полководцы его отца, главными из которых были Кискис и Чемпульо, которых оскорбило и разозлило намерение Уаскара уничтожить все результаты все их побед над каньяри, купив мир ценой односторонних уступок. На стороне же Уаскара была значительная часть чиновников и те, кто стояли за хотя бы частичную легализацию частной торговли. А много ли может чиновник против профессионального военного? Однако у Уаскара был один козырь -- каньяри. Он обещал, что если они его поддержат, то "могут взять себе столько независимости, сколько смогут заглотить", да к тому же те и без того были рады возможности делать набеги на окрестности Кито. Из-за этого войскам Атауальпы приходилось распыляться, и война затянулась на пару лет, однако всё-таки ему удалось взять в плен Уаскара, и заключить его в темницу.