Чтение онлайн

– - Пусть так, но как ты объяснишь, что столько людей свидетельствуют против тебя?

– - Я не знаю, по какой причине -- из трусости или корысти на меня клевещут, но я уверен, что прямо здесь перед вами смогу защитить своё доброе имя.

– - Что ж, хорошо если так, -- ответил судья, -- введите первого свидетеля.

– - Меня зовут Хрупкий Цветок, -- сказал юноша, -- я был соседом Якоря до его ареста.

– - Что ты знаешь об этом деле?

– - В ту ночь мы, студенты, устроили пирушку. Там много пили и много говорили. Я уже точно не помню о чём именно. А потом Кипу и Якорь поссорились. После чего с пирушки разошлись, а Якорь перед сном ругал Кипу и говорил, что это дело так не пройдёт. Я уже засыпал, но увидел, что Якорь вдруг стал собираться куда-то уходить. С утра он уже был на месте. А потом на следующую ночь его арестовали, и нашли чёрный плащ со следами крови. Вот и всё, что я знаю.

– - Что ты скажешь по поводу всего этого, Якорь?

– - Скажу, что прежде считал этого человека своим другом и не ожидал от него столь подлой лжи. Да, мы действительно были соседями. Точнее, у меня не было выделенного места в общежитии, так как мои родные живут здесь, но мы с ним и в самом деле делили его комнату, так как у меня дома не были рады моим поздним приходам домой. Что касается той роковой ночи, то ссориться мы с Кипу всерьёз не ссорились, я, правда, шутил над ним и на трезвую голову такие шутки выглядят не очень красиво, особенно теперь, когда он так пострадал. Но никуда я среди ночи не уходил, и убивать Кипу я даже не думал!

– - Принесите вещественное доказательство!

Вышел воин, и принёс черный плащ, на котором при ярком солнечном свете можно было увидеть какие-то тёмные пятна.

– - Этот плащ был найден в комнате во время обыска после ареста. Якорь, объясни, как этот предмет попал к тебе и чья на нём кровь?

– - Этот плащ действительно мой, я специально его раздобыл, чтобы подразнить служителей распятого бога, имеющих привычку разгуливать в женских платьях. Кровь я на него не проливал, она может быть чьей угодно. Ради того, чтобы меня оклеветать, можно было зарезать и морскую свинку, тем более что главная свинья за мою кровь даст куда больше!
– - в толпе обалдели. Уайна Куйн в смущении от того, что так дерзко скаламбурили имя его отца(да и его собственное) на секунду закрыл лицо руками, но потом, видимо вспомнив, в какой роли здесь находится -- отдёрнул их. При этом Якорь взглянул ему прямо в глаза, и сказал твёрдо:

– - Послушай, не стоит. Я вижу, что ты здесь находишься не по своей воле, и потому лично против тебя ничего не имею. Но за свой позор благодари папашку.

Уайна Куйн ничего не ответил, лишь опустил голову.

– - Ладно, не стоит задерживаться на этом, -- сказал судья, -- пусть говорит тот, кто видел его на улице в ночь покушения.

Вышел другой юноша и сказал:

– - Меня зовут Шпинат. Я живу недалеко от дома Кипу. Я видел Якоря после нашей пирушки недалеко от дома Старого Ягуара. Он был в плаще и держал в руках большой камень.

– - Погоди, -- сказал судья, -- если он был в плаще с капюшоном, то почему ты так уверен, что это был именно он?

– - Ну, он на мгновение снял капюшон и лунный свет осветил его лицо.

– - Шпинат, ты что несёшь?
– - вскричал Якорь, -- ночь была безлунная! Это многие помнят!

– - Безлунная?
– - испуганно переспросил Шпинат, -- Ну, значит не луна, а звезда...

Тогда Якорь заговорил твёрдо:

– - Шпинат, Хрупкий Цветок, я считал вас своими друзьями, и до последнего надеялся, что вы не будете на меня клеветать, но увы... Я знаю причину, по которой вы согласились меня оклеветать. Я знаю, что тотчас же после моего ареста всем участникам той злополучной пирушки, которые живут в общежитии, пришли одинаковые записки -- мол, если не будете все как один уверять, что я с Кипу поссорился, и потом его убил, то о содержании разговоров на этом застолье станет известно самому Инти.

– - Ах вот ты как!
– - вскричал Шпинат, -- самому всё равно петлю с шеи не скинуть, так других за собой утянуть вздумал! Бессовестный!

– - Тихо!
– властно крикнул судья, - тут вскрываются обстоятельства крайней важности. Сперва говори ты, Якорь! О чём вы говорили на пирушке?

– - О том, что род Потомков Солнца мы привыкли считать потомками богов лишь по традиции, а некоторые дошли до того, что стали говорить, будто даже и смерть самого Первого Инки ни на что бы не повлияла, иные даже осмеливались говорить, что это даже и к лучшему, может, новый Первый Инка окажется лучше предыдущего, и что в любом случае это будет не сын Асеро... Конечно, на трезвую голову становится страшно вспомнить такое, но это всё-таки не убийство, и наши законы за это не карают, но вот карьеру себе такими разговорами испортить Шпинат и Хрупкий Цветок вполне могли бы. И потому вам кажется лучше, если меня повесят, чем про ваши пьяные речи Инти узнает, и вы никогда в люди не выйдётё. Друзья ещё, называется! Подлецы!

– - Погубил нас, змея подколодная!
– - вскричал Шпинат, -- да если про всё это и с самом деле Инти узнает, и он нас всех живьём в кипятке сварит. Да, и нас, и тебя! А это куда хуже, чем виселица!

Хрупкий Цветок в это время ничего не говорил, только мелко дрожал, закрыв в ужасе лицо руками.

– - А Инти уже всё знает потому что всё слышал, -- сказал Инти, выступая из толпы и снимая шлем-маску, -- вот что юноши, за вашу пьяную болтовню вам ничего не будет, наша служба такими глупостями не занимается, а вот за лжесвидетельство, -- Инти выразительно взглянул на судью, -- вам придётся ответить по закону.

Дальше начало твориться нечто неописуемое. Хрупкий Цветок упал в обморок, Шпинат бухнулся на колени и зарыдал, умоляя о пощаде. Якорь стоял с видом победителя, и даже его цепи как будто подчёркивали это. Обалдевший судья вскоре всё-таки пришёл в себя и сказал:

– - Раскуйте Якоря, теперь даже слепому ясно, что он невиновен. А этих горе-свидетелей уведите, судить мы их будем потом.

Страшное напряжение наконец-то спало. Многие поздравляли Якоря. Впрочем, он не выглядел триумфатором. Как ни рад он был спасению, позор бывших друзей, ставших предателями, едва ли доставлял ему такую радость. "Это ещё не всё, я докажу, что за теми, кто их запугивал и сделал предателями, стоят христиане", -- говорил он.

Увы, несмотря на своё столь эффектное освобождение, выйти на христиан на сей раз так и не удалось. Хрупкий Цветок и Шпинат даже на допросе перед зеркалом уверяли, что все угрозы, которые им приходили, были чисто анонимными (за своё преступление они были позже отправлены в ссылку). Вообще возня с этим делом попортила у Инти немало нервов. Прежде всего, при виде Инти оба труса регулярно падали в обморок, делая это то ли действительно из страха, то ли усвоив это уже в качестве хитрости, так что лично вести допросы он не мог, приходилось писать вопросы заранее в список, и поручать это своим людям. Кроме того, родичи Шпината и Хрупкого Цветка регулярно забрасывали Инти жалобами на жестокое обращение с подследственными, хотя тот не тронул юношей и пальцем.

Что до жалобы самого Якоря, то было видно, что местные чиновники дело явно тормозят. И не по разгильдяйству, и даже не из страха перед наместником(в конце концов, кто для них страшнее -- Куйн или Инти?), а как будто выжидали чего-то. Формально, впрочем, к ним было не придраться.

Впрочем, был момент, который в глазах Инти перевешивал все эти минусы. Познакомившись по ходу дела поближе с Якорем, он убедился, что из него выйдёт толк. В логике и способности делать выводы из имеющихся фактов ему было не отказать. Именно он на очной ставке при помощи наводящих вопросов в конце концов заставил бывших друзей признаться в записках. Инти наблюдал за этим из-за ширмочки. Был, впрочем, у юноши и серьёзный недостаток -- в спорной ситуации он больше склонен был поступать по-своему, нежели прислушиваться к советам людей более старших и опытных. Чувствуя накаляющуюся обстановку в городе, Инти настоятельно рекомендовал Якорю на время покинуть Тумбес, так как всерьёз опасался, что от того могут попробовать избавиться как от Кипу, но тот видел в этом что-то вроде позорно-унизительной сдачи. Потом Якорь всё-таки исчез, и не очень было ясно, умотал ли он к родственникам сам, или от него таки избавились.

Но всё это было много позже, а на следующий день предстоял суд над Джоном Беком.

На следующий день должны были судить Джона Бека. Хотя его вина у судьи не вызывала сомнений, но сложность состояла в том, можно ли казнить чужестранца. Накануне вечером между судьёй и Инти состоялся следующий разговор:

– - Инти, ты знаешь, что по закону чужестранца следует повесить, однако если я приговорю его к этому, а потом сверху поступит приказ этого не делать -- это нанесёт серьёзный ущерб репутации власти в Тумбесе. Может, было бы правильнее мне его не судить, а передать дело в Куско?