Чтение онлайн

Беата не успела даже с места сдвинуться. Больше всего на свете ей хотелось сейчас вот так же отключиться. Умереть прямо сейчас. Сию секунду. Лечь в один гроб с мужем. И только тёплые ладони Алекса на плечах удержали в реальности.

Она выдержала всё. Как закрывали гробы. Выносили их и ставили на лафеты. Шла пешком от церкви до кладбища следом за почётным караулом и красными подушечками с государственными наградами мужа. На два шага позади шёл министр. Взгляд Алекса она чувствовала лопатками. Теперь он держал её. Не расслабляясь ни на минуту.

Она пережила официальные поминки, когда государственные чины говорили о заслугах Збигнева перед Родиной. Все ели, пили, разговоривали. Выражали соболезнования. А потом уехали по своим важным делам.

Жизнь продолжилась, будто и не жили на свете эти двое.

29.

Когда за последним человеком закрылась дверь и смолкли голоса, Беата опустилась прямо на пол у порога. Там её через минуту обнаружил Александр. Сел рядом. Вытянул свои длинные ноги.

— Увези меня отсюда, Алекс. Пожалуйста, — голос Беаты было еле слышно. — Куда ты хочешь, Бетти? — На кладбище. К ним. — Нет, — резко и почти агрессивно, — Нет.

Беате стало стыдно. Она сваливает на младшего брата мужа ещё и свои проблемы. У того тоже горе.

Они со Збигневом были друзьями, несмотря на больше чем десятилетнюю разницу в возрасте. Леслава он любил, как сына. На нем сейчас всё. Организация похорон и поминок, оплаты, пресса. И мать, которую пришлось перевести в психиатрическое отделение. Психика пани Магды не вынесла новости о гибели сына и внука.

У Беаты нет права ни на его время, ни на его внимание. Она затихла. Слышно было, как тикают часы в гостиной на каминной полке. Где-то на улице проезжают автомобили. Велосипедный звонок режет слух. Мир живёт и движется. Но не для неё.

Именно сейчас вдруг стали приходить мысли о том, как они погибли. Почему стало необходимо закрыть их лица вуалями. Что пришлось пережить её мужу и сыну в последние минуты. Боль? Страх? Отчаяние? Боролись ли они за свою жизнь? Успели ли понять, что умирают? Или все произошло мгновенно?

Это было похоже на поток обжигающей лавы. Беспощадный. Сметающий всё на своём пути. Беата сначала задышала чаще, будто обожгла лёгкие. Потом стала хватать ртом воздух.

Алекс сориентировался мгновенно. Подхватил её на руки. Толкнул ногой дверь. Вынес на холод. Спазм от глотка ледяного январского воздуха. Вдох. Потом ещё один. Она задышала. И спасительные слезы наконец хлынули. Она не проронила ни слезинки все эти дни. Хотя глаза пекло, будто песок насыпали.

— Ну, слава богу, — Алекс прижимал Беату к себе, — Наконец заплакала, — гладил по плечам, — Плачь, Бетти. Я рядом. Только пойдём в дом. Когда ты последний раз ела? — Не помню, — честно призналась Беата.

Слёзы текли солёными потоками. Сами. Без рыданий. Что же она за моральный урод такой. У неё погибли любимый муж и единственный сын, а она даже не плачет по ним по-человечески. По маме с папой плакала. Открыто, не стесняясь. Не думая о статусе и о том, что о ней подумают. По пану Анджею плакала. Искренне. Хотя официальная церемония прощания не предполагала открытого проявления эмоций.

А сейчас ей бы завыть страшным голосом. Рвать на себе волосы и кричать. Но язык прирос к небу. Будто отнялся. Голос сел, словно выключили. Ну, хоть слезы есть. Значит она ещё не совсем железо-бетонная.

Александр всё-таки увёз её. Снял номер в гостинице в другом пригороде. Среди сосен. Вызвал врача. Тот настаивал на госпитализации и медикоментозном сне. Но Беата категорически отказалась.

Врач приезжал каждый день. Беата послушно подставлялась под уколы. Витамины и успокоительные. Сон, сон, сон. Без сновидений.

Александр навещал через день. Сидел рядом с ней. Гладил по ставшей совсем прозрачной ладони.

30.

Когда у тебя есть друзья — компьютерные гении, то добыть информацию о любом человеке не составляет большого труда.

У Тухольского такие друзья имелись. Ещё с интернатских времен. Адам Мицковский мог найти любую информацию за пару минут. Иногда на спор. Но вид Роберта говорил о том, что дело серьёзное. Адаму потребовалось сорок секунд ровно.

Адрес, домашний и мобильный номера Беаты Зимовской, урожденной Торочинской, 5 мая 1963 года рождения были на руках у Тухольского.

— Роберт, ты только осторожно с телефонами. Они на прослушке. — Ты то откуда знаешь? — Роберт крутил в руках бумажку с номерами и адресом. — Эта серия номеров МИДа. У её дома скорее всего охрана в штатском.

Роберт верил Адаму. Тот работал какое-то время на спецслужбы. А внимание у этого парня было, как у нескольких квалифицированных шпионов. На это он в школе тоже спорил. На шоколад.

Мицковский жить не мог без сладкого. Хотя вполне мог обойтись без горячего обеда, чистой кровати и свежего воздуха. — Держи, я для тебя вёз, — Роберт положил на стол плитку швейцарского шоколада. И конверт с деньгами. — Убери деньги. Не обижай. Я видел твои глаза, когда ты приехал. А ещё я узнал её. Ты нам показывал фотографию своего класса из Гданьска, когда мы в интернат поступили. Это она? Девочка с косами?

Ох, уж этот Адам. И его феноменальная память на лица!

Неделю Роберт промучился сомнениями. Она чужая жена. Солидная дама. Что он ей скажет? Но ведь она его помнит! Записку Беаты он хранил во внутреннем кармане форменного кителя, рядом с рабочим пропуском. Перечитывал одну единственную фразу. И будто тёплой волной окатывало. "Робин-бобин, ты летаешь! " — звучало в голове голосом пятнадцатилетней Бети.

Нашёл в интернете всё, что возможно. Про мужа Беаты было много. Статный такой мужик. Европарламент, ООН. Про сына тоже. Чемпионаты. Медали. Надо же, у неё сын танцует. Случается же такое!

Роберт почти решился позвонить. Но утренняя новостная программа спутала все планы. Сообщали о гибели Збигнева и Леслава Зимовских. Показывали выступления Беатиного мужа в Европарламенте, фотографии сына в танцевальном фраке, видео его выступлений. И говорили, говорили, говорили.

Роберт был в ужасе. Столько людей, как пиявки, впились в тему гибели Зимовских. И были намерены высосать из этого максимум для себя. Популярности, сиюминутного внимания и денег.

Вид журналиста, едва не лезущего в окно дома Зимовских, привёл Роберта в ярость. На все вопросы отвечал младший брат Збигнева. Его Роберт помнил по студенческим тусовкам в университете. Алекс, кажется, с экономического.