Чтение онлайн

– Ой, прилег! Барыжничать устал?!

Между тем события продолжали разворачиваться. К магазину, визжа тормозами, подлетела ярко-красная «семерка», из нее выскочили три крепких парня. Один из них держал в руках арматурину, обмотанную грязным бинтом. Шатов тихо попер ему навстречу, раскинув руки в стороны и крикнув:

– Стоять!

Противник Юрика оказался парнем с характером и постарался ударить по-настоящему – Артем в ужасе увидел, как железная палка пролетела совсем рядом с головой лишь ухмыльнувшегося на это Шатова.

Токарев как-то очень по-взрослому вдруг понял, что сейчас может произойти: если арматурина все же коснется Юркиной головы, то будет не только кровь, но и необратимое изменение всех жизней, начиная с оборвавшейся…

Тем временем двое из выскочившей из «семерки» троицы уже успели упасть, не нанеся спортсменам серьезного урона – если не считать вздувшегося уха Борьки Карпова…

…Артем с левой стороны начал полукругом подбегать к парню, вооруженному железной палкой. Токарев хотел напасть на него сзади или сбоку и лишить возможности размахивать арматуриной. Главное – быстрота и четкость действий, но… Подсознанием Артем чувствовал какую-то искусственность происходящего, что-то явно укрывалось от него, о чем-то он недоговорил с Юрой… Токарев не верил, что его приятели нападают на спекулянтов зря, но и не считал себя и их безусловно правыми… Вот эти сомнения и лишили грамотные маневры Артема той энергетики, которая зачастую решает все, – злой резкости не хватило…

Парень сделал вид, что пытается подловить пританцовывавшего перед ним Шатова, а сам наотмашь вдруг резанул прутом в сторону Токарева. Увернуться Артем не успел, арматурина врезалась ему в плечо – в то самое, куда накануне молотил молодой боксер. Разницу между его кулаками и железом Токарев ощутил моментально – его как будто копытом лошадь ударила. Артем грохнулся на асфальт, как деревянный Буратино, озираясь на случайных прохожих, мелко семенящих в разные стороны с быстро пустеющей улицы. Боль сначала Токарев не почувствовал, ее вытеснила растерянность вперемешку со стыдом… Через несколько секунд время потекло с прежней скоростью, и Артем увидел, как над упавшим и выронившим железный прут мужиком склонился Шатов. Юрик поднимал лежавшего за грудки и жестко отбивал правые боковые. Парень уже после второго удара потерял сознание, но Шатов все бил и бил, размалывая лицо в месиво…

Недалеко от них еще один мужик стоял на четвереньках и трогал себя за раскроенную губу. С лица у него большими кляксами капала кровь. Все, столь мгновенно начавшееся, так же быстро и закончилось – в мгновенных скользящих движениях трудно было даже уловить драку. Спортивная выучка и реакция моментально поставили «точку». В ударах боксеров не было уличной лютости и перебора. Вот если бы на «Аметист» набегал не Шатов со спортсменами, а Сибиряк или Вата с Кренделем, то тогда представление шло бы подольше, да и результаты бы больше походили на побоище, поскольку травмы были бы уже не от кулаков, а от цепей и отверток…

Ребята приподняли Артема с асфальта, и он сам смог убежать в проходные дворы. Осматривать себя спортсмены начали уже в Александровском садике – с хохотом тыкали в слоновое ухо Бори, пытались подергать за руку Токарева.

– Опа!!! – вдруг выкрикнул Рустик, продемонстрировав компании свою ладошку, на которой лежал полиэтиленовый прозрачный мешочек с деньгами и золотыми кольцами.

– Когда это ты успел?! – перехватило дух у Шатова, и он попытался окровавленным кулаком сбить себе мешочек.

– Опа! – Рустика реакция не подвела, он успел сжать кулачок…

В мешочке оказалось тысяча пятьсот семьдесят три рубля и золота эдак на тысячу с гаком. Это была первая большая сумма, которую Артем видел за свою жизнь с расстояния метра…

…Пятьсот рублей тут же решили отнести Паше Лихо в больницу. Пятьсот – чтобы для круглого счета. Остальным выходило где-то по сто пятьдесят на рыло.

– В пять минут зарплата итээра [7] за месяц! – подвел итог Боря, ухо которого отливало уже синевой. – Вот и заканчивай институты. Моя мать после Горного проводку в шахтах рассчитывает. Недавно десятку прибавили – стало сто тридцать пять!

Токарев чувствовал себя очень неуютно, прекрасно понимая, что участвовал в банальном разбое. И если карта ляжет – то мотивы, вдохновившие его на этот подвиг, не очень изменят отношение к нему следователя. Единственное, что немного успокаивало, – это надежда на ребят, которые вроде бы «протечь» или тем более заложить не должны. Лица и повадки у ребят из клуба внушали такой оптимизм, потому что при взгляде на них невольно вспоминались строчки из песни: «В тюрьме таганской легавых нету, но есть такие – невзвидишь свету!»

В больницу к Паше решили ехать сразу и всем скопом, но уже на двух машинах. В такси Артем немного отошел, хотя, конечно, мысли продолжали донимать. Его спрашивали:

– Ну, как ты, Темка?

– «Это не горе, если болит нога!» – отшучивался Токарев, хотя плечо ныло и ломило.

…Больницу гоп-шарага тут же поставила на уши. Симпатичную медсестричку, попавшуюся на пути, с улюлюканьем на руках занесли к Пашке в палату.

Паша лежал на животе, шея у него затекала от такой позы, и он злился. Пашу немедленно перевернули на спину («Боксеру не больно, боксеру – приятно!») и начали в красках пересказывать, как за него рассчитались. Паша был в восхищении – крутил головой и оправдывался:

– Если бы один на один, то я бы… А так – зашли в подворотню потолковать, а резанули сзади… Куртку испортили – «Точикара»!!! С двумя настоящими полосками прорезиненными… Я ее у взрослых боксеров в долг купил, те из Финляндии привезли…

Апофеозом стал торжественный момент, когда Шатов протянул Паше деньжищи:

– Держи. Тут полштуки.

Тон у Юрика был делано ровным и солидным. Лихо аж поперхнулся, слизывая глазурь с помятого сырка, – глазированный сырок притащил Рустик, прихвативший его в том же кармане, где лежал пакет с кольцами.

– Ну, парни… – растерянно обвел всех глазами Паша. – Ну… Если надо будет встать за кого и не позовете – обида смертная!

– Ага, тебя позови – не остановишь, – засмеялся Рустик, но засмеялся не просто, а с подначкой для посвященных. Действительно, Паша имел не очень спортивную привычку добивать соперника. Один раз после сильнейшего нокаута, который он нанес противнику своим изумительным апперкотом, и уже после того, как судья начал разводить между ними руками, Лихо немилосердно и неизвестно зачем еще раз пробил в голову уже оседающему парню. Дело дошло до «скорой».

– Зачем?! – зло спросил его потом в раздевалке Юрий Евгеньевич.

– Ему то же самое сделать никто не мешал, – легко ответил Паша…

Спортсмены вместе с больным еще полчаса понарушали режим, поприставали к медсестрам, побили в неположенных местах и стали потихоньку расходиться.

Шатов чуть задержался, чтобы пошептаться с Пашей.

– Ну что, думаю, теперь они угомонились? – по-деловому спросил Лихо. Юрик хмыкнул:

– А вот поправишься – и подгребем к ним неожиданно, потолкуем! Если что не дошло – навалим добавки. Пусть наворачивают от пуза. И будем считать, что это место – наше…