Чтение онлайн

Несколько дней спустя я зашла в учительскую после обеда и обнаружила там группу учителей, стоявших у доски объявлений.

— Всего две недели как директор, — говорил Доналд Бэзил, преподаватель латыни и греческого языка, — а уже вовсю командует.

— Но, Доналд, он ведь не может запретить нам надевать их на собрание? — Мистер Симпсон был учителем истории, и его голос напоминал блеяние овцы. — Он же не требует, чтобы мы совсем от них отказались?

— Друзья мои! — вмешался Уэйн, иронично усмехаясь. — Что же будет со школой, если мы спрячем в шкаф наши традиции вместе с траурной мантией? Перестанем носить ее? Какой ужас, куда катится мир?

«Пора бы и мне узнать, что происходит», — подумала я, протискиваясь к доске объявлений, и прочитала вслух: «Со следующего понедельника мантия не является обязательной формой одежды, учителя могут носить ее исключительно по собственному желанию».

Я захлопала в ладоши:

— Надо сказать директору спасибо. Ведь это как раз то, что я просила изменить!

Внезапно до меня дошло то, что было сказано. И до остальных — тоже. Все взгляды устремились на меня.

— Ты его просила об этом, Трейси? — изумленно повторила Дженни Уиллис, преподаватель английского. — Ты хочешь сказать, что он слушает даже самых молодых учителей, вроде тебя? В таком случае я тоже попрошу его кое о чем.

Только тут я поняла, какую ошибку допустила.

— Ты не можешь этого сделать, Дженни. Это был особый случай. Я имею в виду, — смущенно продолжала я, когда все в изумлении подняли брови, — что в тот момент моя просьба совпала с его идеями и поэтому упала на благодатную почву.

— Ну что ж, в любом случае, Трейси, ты оказала нам хорошую услугу. Теперь я смогу надевать в школу красивые платья вместо старомодного хлама, который я обычно носила, зная, что его никто не увидит.

— А по-моему, это возмутительно. Лично мне она оказала плохую услугу, — с негодованием взглянул на меня доктор Уинзор, заведующий кафедрой химии.

— Да, жаль, что теперь вы не сможете демонстрировать свой значок доктора философии на собраниях, док, — рассмеялся Уэйн, чем еще больше рассердил Уинзора.

— А я доволен, Джек, — широко улыбнулся Пит Грин, учитель физкультуры, раскачиваясь на стуле. — Мне мантия и так не положена. Так что вы больше не будете размахивать передо мной своими учеными регалиями.

Дженни захлопала в ладоши, призывая всех к тишине:

— Послушайте меня. Если мистер Хардвик готов рассматривать предложения учителей и изменять вещи, которые не менялись годами и десятилетиями, предлагаю созвать собрание, составить список наших предложений и передать ему. Итак, кто за это?

Многие подняли руки, в том числе и мы с Уэйном. Старые учителя, возмущенно пофыркивая, удалились.

Дженни назначила время проведения первого собрания «комитета перемен», как она его назвала.

— В понедельник днем после занятий. А в выходные у вас будет время, чтобы обдумать свои жалобы и предложения. Пора и молодым сказать свое слово. Мистер Хардвик не настолько стар и консервативен, чтобы отвергнуть многие наши предложения, как это сделал бы старик Браунинг.

Я вспомнила, что записана на понедельник к зубному врачу.

— Ничего страшного, — успокоила меня Дженни, — мы будем считать, что ты присутствуешь, и учтем твой голос.

Чуть позже я принесла глобус — единственный на всю кафедру географии — в класс и попыталась его использовать на уроке. Правда, он был продавлен в нескольких местах и лишился своей сферической формы, напоминая скорее вздувшийся мяч, нежели подобие земного шара. Во время урока, когда я пыталась вращать его, мне в голову пришла одна мысль: а почему бы не попросить у Брета его собственный глобус? У него был замечательный, с подсветкой, и раньше он часто приносил его в школу. Иногда, когда он бывал в хорошем расположении духа, он позволял Уэйну и мне использовать его на своих уроках. Может, он и сейчас сможет давать его нам на уроки?

Мне уже несколько дней не приходилось разговаривать с Бретом. Разумеется, я видела его на утренних собраниях, такого далекого и недосягаемого. Сев куда-нибудь на задний ряд, я наблюдала за его лицом, пытаясь не думать о той ночи на болотах, когда спала в его объятиях. Нередко встречала его и в коридоре. У него всегда был озабоченный вид, но он неизменно отвечал на мое приветствие короткой, вежливой улыбкой, и я уже начала сомневаться, была ли на самом деле та ночь, или она мне только приснилась.

Теперь у меня появилась причина для встречи с директором. После занятий я спросила его секретаря, свободен ли он. Та ответила положительно и предложила войти.

Я глупо волновалась. Он может просто отказать мне в моей просьбе, убеждала я себя, не выгонит же он меня за несоблюдение субординации?

При виде меня Брет удивился.

— Привет, Трейси, — поздоровался он и слегка покраснел. — Э-э-э... садитесь, мисс Джонс. — Он поднял брови и ждал, когда я начну говорить.

Его странное поведение еще больше осложнило мою задачу.

— Мистер Хардвик, надеюсь, вы не станете возражать, но... — Я облизнула губы. Почему я так нервничала — просьба моя не стоила того.

— Ну, мисс Джонс, я слушаю?

— Не могли бы вы одолжить мне свой глобус с подсветкой на несколько дней? Школьный глобус просто невозможно использовать, он старый и весь помятый. Застревает на своей оси, и мальчики все время смеются, когда мне приходится бить по нему чем-нибудь тяжелым, чтобы заставить его вращаться.

Мистер Хардвик тоже рассмеялся. Вернее сказать, он откинул голову и громко захохотал, а я не могла понять, что такого смешного сказала. Казалось, ему нужен был этот смех, чтобы снять внутреннее напряжение.

Он встал, засунув руки в карманы, а его губы растянулись в мальчишеской улыбке.

— Слава Богу, что земля не застревает на своей оси! Понадобился бы очень большой молоток, чтобы заставить ее вращаться. — Он взглянул на часы. — Почти пять часов. Сегодня пятница, и я очень устал. Пойдемте, мисс Джонс. Нужно поскорее уйти отсюда, пока снова не зазвонил телефон. Вы можете вместе со мной заехать ко мне домой и взять глобус. Я заберу сына, а вы подождите у моей машины.

Директор ставил свой автомобиль прямо перед школой, на привилегированном месте. Остальные оставляли их за углом, на спортивной площадке. Колин вышел из школы вместе с отцом и, завидев меня, широко улыбнулся.

— Садитесь рядом со мной на переднее сиденье, мисс Джонс, — сказал Брет. — Колин, а ты разок прокатишься сзади.

Улыбка Колина потухла. Он всегда ездит на переднем сиденье, напомнил он отцу.

— Это не всегда будет твоим местом, — ответил ему Брет Хардвик.

— Полагаю, ты имеешь в виду свой повторный брак?

Брет бросил на него многозначительный взгляд, потом посмотрел на меня, пожав плечами, будто не понимая, о чем идет речь.

«Значит, он собирается жениться, — печально подумала я, пока мы выезжали из ворот школы на главную дорогу. — Как ее зовут? Элейн? Через несколько минут я ее увижу. Его будущую жену».