Чтение онлайн

В Приюте было людно. Зайдя, я с трудом подавил желание согнуться и бочком пробраться к неприметному "нищему" углу. Напомнив сам себе, что человек звучит гордо и посомневавшись применимо ли данное слово ко мне, я направился прямо к стойке.

– Хозяин, - негромко позвал я, настороженно ожидая первое испытание.

Кабатчик народ приметливый, необходимо посмотреть как он ко мне отнесется.

Подошедший пузатенький мужичок, улыбчиво взглянул на меня и спросил:

– Чего изволите?

– Из еды что есть?

На секунду задумался и просиял улыбкой:

– Овощное рагу, котлеты, на первое суп из чечевицы. Пиво, эль.

– Рагу и суп, - степенно ответил я.
– К еде... пива, наверное...

Хозяин еще раз осчастливил меня своей улыбкой и повернулся к окну кухни:

– Рагу, чечевицу и пиво!
– угодливый человечек исчез, появился Хозяин.

Я удовлетворенно вздохнул и пошел искать стол, подальше от развлекающейся золотой молодежи.

Еда была вкусной, не зря это заведение любимое среди представителей богемы. Надо поесть и посмотреть сколько с меня сдерут, только тогда можно будет выяснить как выглядит моя маскировка.

Могучая деваха, каких любят маленькие люди, типа хозяина, ловко протащила сквозь толпу мой заказ и быстренько все расставила. Кинула в центр стола деревянную тарелку с хлебом, порезанным здоровенными кусками, небрежно брякнула тарелку с рагу и аккуратно выставила передо мной суп:

– Пять соток меди.

Я чуть не подавился, хотя потом дошло, что с меня не требует пять сотен монет медью, а всего лишь пять сотых от цельного рубля, по нашему пять копеек, достав полотняный мешочек, который использовал в качестве портмоне и отдал пять маленьких медных монеток. Девица сгрузила оставшуюся кружку, небрежно кинула полученные мной деньги в центр липкого подноса, где плескалась лужица от пива и покинула меня, напоследок бросив презрительный взгляд на мой тощий кошелек, страдающий дистрофией в последней стадии. А я сидел и радовался, видимо мной внешний вид и поведение полностью соответствовало, представлениям хозяина, о небогатом посетителе.

Поев, я схватил кружку пива и откинулся на спинку лавки. Умиротворение, вот пожалуй то слово, которым я могу описать свое состояние. Я сидел в приличной ресторации и потягивал пиво, лениво посматривая на окружающих. Подошедший ко мне высокий мужчина с седой гривой, осведомился, столь громогласно, что на мгновение заглушил шум в зале:

– У Вас свободно?

Я чуть не оглянулся, пытаясь понять кого "нас" имел в виду этот человек. Оказалось, меня. Я даже немного разомлел, настолько давно ко мне никто не обращался на "Вы".

– Конечно, конечно, - засуетился я, пытаясь сдвинуть на край стола свою подъеденную посуду.

Тот устроившись за столом, царственным жестом подозвал к себе монстроподобную деваху и заказал все то же самое, что и у меня. После того, как выпил половину принесенного кувшина он начал жаловаться мне на жизнь:

– ... и вы представляете, это быдло получает мою роль, аргументируя это тем, что я в момент распределения ролей я оказался немного подшофе. Но ведь согласитесь, что это не повод, чтобы менять меня на эту бездарность, - и он возмущенно посмотрел на меня.

Я согласно кивал головой, успевая вникать во второстепенные подробности и успевая подливать товарищу чего покрепче. Естественно покрепче уже заказывал я, незаметно для себя выйдя из роли небогатого горожанина, впервые в жизни решившего посетить богемное местечко. Я не успел вовремя уйти и считал этого актера подарком богов. Мне именно такой и нужен, еще не успевший опуститься, но уже довольно давно переваливший пик своей славы, если она у него была. То есть мне нужен был твердый профессионал, способный сыграть крупного алхимика-затворника, которому не с руки общаться с людьми. Для этого я усердно накачивал его спиртным. Хозяин, поначалу отнесшийся ко мне без особого пиитета, теперь благосклонно посматривал в мою сторону. Я уже набрал на хорошую сумму, расплачиваясь за каждый заказ, что здесь непринято, но ему очень нравилось. Я же с нетерпением ждал когда клиент дозреет, поэтому считал каждый заказ последним, и расплачивался, чтобы иметь возможность уйти по-английски - не прощаясь. Но эта бездонная бочка, лишь по недоразумению носящая звание артиста, пожирала мои честно заработанные деньги с ужасной скоростью. Я начинал с тревогой ощупывать свой кошелек, стараясь выяснить, сколько же там осталось денег и хватит лит на сегодня. Боже мой! Это алкаш, сори, актер выпил столько, сколько не пьет матросня пару месяцев невидавшая рому! Надеюсь он сумеет окупить мои затраты.

Додумать эту мысль я не успел, поскольку седогривый допил остатки очередного кувшина и пока несли следующий потребовал моего внимания в качестве слушателя:

– Вы знаете, кого я только не играл, - начал он повышая голос.
– Я играл Вистуса-калеку; благородного Тимьяна, защитника угнетенных; барона Морелли, одного из жутчайших типов современности, охотившегося в одном из наших городов; играл Темного Лорда, во время битвы за сокровища Проклятых королей; играл Светлого Владыку во время страшной Гарпийской Войны!
– он поперхнулся, схватил бокал, сделал пару жадных глотков и продолжил.

– Я играл Мечтателя,...
– снова начал с пафосом он, но потом безнадежно махнул рукой, и уже тише повторил - что вам говорить? Я действительно играл Мечтателя...

А я почувствовал себя неудобно. Знаете, как то так получилось, что попав в этот мир, я не то чтобы не ходил в театры, но даже на уличные представления не смотрел, не читал известных здесь книг, легенд и так далее. Единственное, что я видел это выступления циркачей, а они везде одинаковы. Так что можно сказать, что культурная жизнь столицы проходила мимо меня. Наверняка это были великие роли, о которых мечтает любой артист.

– И даже если он немного привирает, - мелькнула подленькая мыслишка, - то мне то какая разница. Я же не зову его Короля Лира или Гамлета сыграть. На изображение полусвихнувшегося алхимика средней руки его талантов должно хватить. Но все же, как бы убедиться?

– Скажите любезный, не может быть чтобы Вы сыграли все эти роли?
– может быть излишне недоверчиво спросил я.

– Что?! Ты мне не веришь?
– седовласый картинно вскочил.

– Что Вы, что Вы, - придержал я его, успокаивая.
– Но это же надо быть очень талантливым.

Видя, что подвыпивший все еще трепыхается, я льстиво добавил:

– Для меня такая честь, угостить такого матерого человечища как Вы.

Как я и думал, гнев был сыгран, причем очень хорошо, скорей всего он мне подойдет.

– Все таки ты мне не веришь, - пьяно и задумчиво пробормотал он.
– Ну что ж, смотри...

Он встал, покачнувшись и схватившись за мое плечо, потом закинул край плаща на плечо, вышел на свободное пространство, опустился на одно колено и начал читать монолог. Я сначала подхватился его остановить, мне было неудобно и немного стыдно, но запутался в табурете, на котором сидел, а потом так и остался. Монолог был, видимо, известный; актер действительно хорош, через какое-то время разговоры и пьяный хохот затихли, все смотрел на игру старика. Это действительно был старик, причем старик воин, прошедший не одну битву и теперь погибающий от старых ран и с горечью повествующий об этом. Голос его становился все тише и тише, он действительно умирал. Наконец, не договорив последнюю фразу, он схватился за грудь и свалился, оставшись валяться на полу изломанной куклой. Гром оваций потряс кабак, многие плакали, да что там говорить, у меня тоже на глазах были слезы. Овации не стихали, а актер не поднимался, подскочивший к нему один из компании в соседнем углу, тревожно поднял руку, нащупывая пульс. Все замерли, ожидая трагической развязки, пока кто-то не спросил:

– Умер?

Парень шептал губами, и нащупывал пульс. Наконец губы его поползли в улыбке и он ответил:

– Неа. Пьян!

Все грохнули. Раскатистый смех прокатился по "Приюту" из угла в угол. Стулья задвигались, люди возвращались к прерванным делам. Глядя на мое обескураженное лицо, кабатчик позволил намек на улыбку и спросил:

– Уважаемый... немного расстроен?

Видно было, что мой статус в его глазах сменился с обычного просчитанного на неизвестную величину, и он пока не может отнести меня ни к одному известному ему классу. Именно поэтому он и использовал нейтральное обращение: уважаемый. Да и пауза после слова была сделана для того, чтобы я смог поправить и внести ясность.