Чтение онлайн

***

Стараясь прижаться плотнее к стенам домов и заборам, я двигался дальше по улице, миновав несколько кварталов. Где-то слышались вопли, пару раз взрывы (отчего не знаю, возможно от "огненных мячей"), один раз за сплошной стеной кто-то брякал оружием и матерился. Я в тот момент вообще перестал дышать, а когда все поутихло, двинулся дальше. Ведь не может же быть все настолько цивильно. Наконец в районах ближе к королевскому дворцу начали попадаться признаки бунта. Посредине улицы валялось несколько человек, судя по всему элементарно затоптанных. Я не обратил на них никакого внимания, вряд ли это были кто либо из хозяев жизни, простые люди, возможно слуги, которым не повезло оказаться на пути разъяренной толпы, а значит ценного у них ничего не было. Я прислушался к звукам боя, по моим ощущениям мне оставалось бродить около двух часов, это крайний срок, который я отвел себе. После этого времени находиться не у себя дома будет проблематично, беднота, лишенная тормозов начнет грабить, сори, "восстанавливать социальную справедливость" как сказали бы у нас, в нашем мире.

Только я облюбовал себе домик в котором можно попытать удачи, как вдалеке показались какие-то солдатики, видимо опытные, поскольку сразу же пустили стрелу, спугивая меня с места. Я подхватился и убежал, не помышляя больше о грабежах. Больше о том, чтобы выбраться за пределы своего района - я и не помышлял, ну его на фиг, здоровье дороже.

***

Они возвращались обратно довольные, разгоряченные победой, шумно заказывали "все самое лучшее", кидая на стол монету, которую в прежней жизни не зарабатывали и за год. Усевшись за стол рядом с такими же придурками, громко хвастались, пили пиво и дешевое вино, выдаваемое Пабло за дорогое иносское. Кстати мнение мое о нем значительно выросло, после этих посиделок, когда он без малейшего сожаления отказался от небольшого, но очень красивого и старинного браслета. Мужичок, пытавшийся обменять его на угощение для всего, посопел, но видимо привычка заставила расплатиться монетами. Правильно, я бы тоже не взял, поскольку из своей "здешней" памяти знал, что на каждом из действительно ценных веще висит следовое заклятие, а иногда и проклятие, способное испортить жизнь и более подготовленным людям, нежели вчерашние рыбаки, по случаю ломанувшие такую цацку. Даже воры, сдававшие перекупщику такие вещи не возражали против четвертой цены, поскольку работа мага, по обезвреживанию такой мины-ловушки оплачивалась очень высоко. Эти же весельчаки не задумывались о таких "мелочах". Есть деньги, ценности, можно нажраться, похвастаться, показать свою крутость, перечисляя убитых и изнасилованных, не понимая, что все это слышат люди, которые будут рады потом пересказать и добавить от себя. И в конце концов плясать хвастунам веселый танец, на веревке, заставляя бывших друзей отводить глаза.

Именно в то время я услышал выражение: "город наш". Что значит город наш? Может быть кто-нибудь мне объяснит? Его что, купили? Нетушки - я не суюсь, у меня своих дел выше крыши, чтобы еще чужие решать. Причем радостью делятся очень неохотно, охотно переваливают лишь проблемы.

Так что я сидел помалкивал, пил пиво, стараясь накачать себя до нужной кондиции, чтобы упасть и выспаться. О ребенке я и думать забыл в то время, и он только чудом не издох. Кормил его пережеванным хлебом с луком, завернутым в тряпочку, да поил водой. С завтрашнего дня я собирался начинать очень интересные опыты, для которых мог пригодиться такой материал.

Постоянно слышалось:

– Ну ничо, завтра ишо сходим, пустим кровушку богатеям.

– Давно пора!
– поддерживал вдрыбаган пьяный щупленьки мужичок.
– Хватит из нас последни гроши вымать!

Сказано это было очень громко, чтобы услышал весь зал, тут же отозвавшийся громкими выкриками. Я невольно поморщился, впрочем тут же напустив на себя сонное и равнодушное выражение лица. Один из приятелей, праздновавших за соседним столом видимо заметил мое недовльство, с трудом выбрался из-за стола и тяжело ступая направился ко мне.

– А ты че? За лордов, да гномов с эльфами, да? А может за орков али орков? За тех кто всю страну, просрал?

Вот не люблю я этого! И дома не любил, и здесь не люблю. Каждая кухарка рвется управлять государством, считая, что уж они то сделают все лучше, в соответствии с чаяниями народными. Уррроды! Вслух я естественно ничего не стал говорить, поскольку и слова мне давать пока никто не собирался.

– Или ты против отца нашего, за всех нас радеющего, Лорда Кинсик?

Опаньки, а вот и вывеска, скорей всего только внешняя, поскольку умные люди светиться не будут. А военный министр, да еще и туповатый, судя по уличным песенкам, вряд ли тянет на вдохновителя заговора.

– Ну-ка крикни, Да здравствует Его Величество Лорд Кинсик!!!

Это чмо и правда думало, что их благодетеля зовут Лорд, но деваться было некуда и я послушно проорал:

– Да здравствует Лорд Кинсик!!!

– Нее, так не пойдет, - продолжал куражиться люмпен.
– Давай с выражением, и именуй Его Величество!

– Да здравствует Его Величество Лорд Кинсик.

– Пра-ильно, - икнул придурок, - а не понравиться, так мы и другого на престол возведем.

Наконец то настал момент, которого я терпеливо дожидался. Аккуратно взяв тяжелую глиняную пивную кружку, гордость трактирщика (по дешевке скупленную у гончара, как явный брак - в неё помещалось на одну восьмую меньше, чем полагается, стенки слишком толстые), я отпустил на хохотавшего вместе со всеми задиру. Мгновение и тяжелая тишина опустилась на кабак, подчеркивая "интеллектуальные" лица собравшегося сброда. За секунду до того, как меня начали бить, я сказал:

– Он был против нашего благодетеля Лорда Кинсик!
– и добавил, - Я сам слышал!

И кабак взорвался. Треть дралась, за упавшего без чувств от моего удара, вторая за благодетеля, третья - против всех. Все как водиться в цивилизованных странах - дерьмократия, ебтель. Я прихватив, кувшин с пивом, прокладывал себе табуретом дорогу к выходу, около которого на низком старте стоял Пабло.

– Рад, что ты вернулся - без обиняков сказал он.
– Хотя мало кто верил, что восстановишься. Давно?

Я пожал плечами, не зная что сказать, он ответил сам:

– Я думаю, месяца два не меньше, - после чего замолчал, потеряв интерес к разговору.

Я спросил, испытывая неловкость, все таки из-за меня такая каша:

– А эти? Они ведь все здесь разнесут.

– Плевать, - опять таки равнодушно, как все что он делал, сказал Пабло.
– Они за вечер столько спустили, что могут громить трактир. Здание останется, а мебель они у меня отработают.

И мы разошлись.

3

Столица не уродует людей. Она просто позволяет им раскрыться, - фраза из моего мира, относящаяся к Москве, но и здесь ею можно было руководствоваться как правилом. Лилу тоже "позволял раскрыться" людям и нелюдям. Того, что творилось в это время в городе, хватило бы на пару таких книжек, как моя, но к счастью писать я буду не об этом. Я старался заниматься сугубо своими делами, за которыми и не обратил внимания на резкое изменение обстановки, которая накалилась до не узнаваемости. Город моментально оказался наводнен солдатами, причем не престижных столичных гвардейских полков, а присланными с границ и из областей, обладающих нестабильной общественной формацией, то бишь либо недавно оккупированных, либо находящихся в перманентно вольнолюбивом состоянии. Также в город вошло две полных летучих дивизии Королевских Прокуроров, что ровно на две дивизии больше, чем хотелось бы видеть в нашем городе. Гвардейские полки заперли в казармах, на улицах стало не протолкнуться от патрулей. По нашим улочкам, наверное впервые со дня основания столицы, прошли вооруженные стражники. Столбы, изначально когда-то предназначенные для фонарей, украсили другими игрушками.

Причем случилось все это моментально, еще вчера по году ходили ленивые стражники, шныряли воры и гоп-стопники, гвардейцы крутили усы и бряцали оружием при виде прекрасных дам, а дамы улыбались и жеманничали. Большинство народонаселения ходило с большими красными бантами, показывающими их принадлежность к "Честным людям" Лишь герольды одиноко кричали на площадях, напоминая о случившемся и тоскливо призывая к совести столичных жителей. И вдруг бах, ночью в город вошли части, весь город стал поделен на сектора, а для того чтобы попасть из одного в другой необходимо выдержать часовой допрос королевского прокурора, в присутствии неулыбчивых егерей, которые, вот скоты!, относились к столичным жителям хуже чем к дикарям, которых гоняли в своем пограничье. Поначалу они наводил порядок в центральных районах города, причем достаточно быстро. К нам же испокон веков не заглядывали ни патрули, ни стража, ни королевские герольды, поэтому мы и чувствовали себя относительно спокойно.