Чтение онлайн

— Сейчас я все объясню, — спешно сказала Вероника и вкратце поведала подругам о сегодняшнем разговоре с Тимуром. После этого она сказала: — Я была уверена, что он не пойдет ни к какому Вите, а просто пошлет меня куда подальше. Я надеялась на это. Так было бы куда проще.

— А еще проще было сразу послать Ханина, — нахмурилась Зинаида. — Почему ты этого не сделала?

— Потому что не смогла, — призналась Вероника. — Честно говоря, мне до одури хотелось пойти с ним гулять. Мне стало так грустно от своей слабохарактерности, что я не нашла ничего лучше, чем просто переложить всю ответственность на Витю. И вот результат…

— Ну, по крайней мере, Витя не против, чтобы ты погуляла с Тимуром… — задумчиво проговорила Ира.

— Ир, пожалуйста, хватит. Вите вообще все равно, с кем я там ошиваюсь. Мы просто друзья. Я клянусь.

Взгляд подруги заметно потеплел.

— Я верю, верю! Просто теперь наш отдел сплетен пустит по школе дурацкие слухи под заголовком «Ханин и Егай — в борьбе за Каспранскую»…

Вероника испустила протяжный вздох.

— Если бы у Витюши и козла Ханина была одна цель, — вмешалась Зинаида, — то с хрена два первый отпустил бы ее гулять со вторым. У вас там че, в «А» классе настолько тупой отдел сплетен?

— Личный состав должен быть тупой и решительный, — начала Ира.

— … исполнительный до безобразия, — тут же подхватила Вероника.

— … и доведенный в этом безобразии до автоматизма, — закончила Зинаида, и все трое дружно расхохотались.

Эту цитату (или отдельные ее части) из одной очень известной в армейских кругах книги любил повторять их учитель Владимир Олегович. Делал он это почти на каждом уроке и при этом всегда подгадывал такой удачный момент, что весь класс неизбежно заливался хохотом. Это была так называемая шутка для своих, которую не поймет никто, кроме непосредственных свидетелей ее зарождения.

— Я не поняла, — отсмеявшись, сказала Вероника. — А что там было про кроссовки?

— Я и сама не поняла. Ханин сел на парту в соседнем ряду — прямо напротив Вити — и продемонстрировал ему свои кроссовки. На что Витя сказал что-то вроде: «Да, эти куда лучше! Почем брал?».

— А, ну тогда ясно, — кивнула Вероника и, встретив недоуменные взгляды обеих девчонок, поведала им историю про кроссовки, которая началась на репетиции новогоднего спектакля. Закончив, она решила уточнить один важный для себя момент: — В общем, я так понимаю, никто из присутствующих не собирается осуждать меня за предстоящую дружескую, — Вероника интонационно выделила это слово, — прогулку с Ханиным?

— А толку? — развела руками Зинаида, а сидящая рядом Ирка кивком выразила солидарность. — Иди, дочь моя, но помни, что он козел.

***

После уроков Вероника специально тянула время и очень медленно переодевалась, потому что Зинаида убедила ее, что так оно будет правильно. «Вовремя приходить на встречу с козлом — это моветон», — отчеканила она. Так что, когда Вероника все-таки явилась на футбольное поле, Тимур уже вовсю был занят делом — лепил снеговика.

— Что здесь происходит? — Девушка подошла к огромному снежному кому, находящемуся аккурат в центре поля.

— Как я уже говорил, — начал он, — я хочу с тобой подружиться. А совместный труд объединяет. Поэтому мы здесь.

— Ты же вроде хотел прогуляться.

— Так мы и гуляем, — Тимур обвел рукой заснеженные школьные угодья. — Мы же на улице. У тебя только вязаные перчатки, других нет?

— Нет. Откуда ж мне было знать, что сегодня я буду лепить снеговика.

Тимур стянул с рук свои перчатки.

— Бери мои, они непромокаемые. И это не снеговик. Сегодня мы будем лепить директора школы.

— Надежду Тарасовну?? — вытаращила глаза Вероника и покосилась на окна директорского кабинета, выходящие как раз на сторону стадиона. — Думаю, ей это не понравится.

— Она не поймет, что это в ее честь, потому что я не слишком хорош в скульптуре. Так сразу и не скажешь, что это, — он указал на снежный ком, — похоже на нижнюю часть Надежды Тарасовны, да?

Пожав плечами, девушка положила рюкзак со сменкой на снег и надела перчатки Тимура. Они все еще были теплые внутри, от чего создавалось ощущение, будто она держит его за руку. Пришлось слегка мотнуть головой, чтобы стряхнуть наваждение.

— У тебя замерзнут руки, — укоризненно сказала она.

— Я каждую неделю играю на искусственном поле. При любой температуре и без перчаток. Я морозоустойчив. Главное — сама не замерзни. Ты тепло одета?

В его взгляде промелькнула забота, но Вероника была уверена, что ей просто показалось. В случае с Ханиным она всегда видела то, что ей хотелось видеть.

— Тепло, — кивнула она. — Я не замерзну.

Это было правдой. В последнее время она предпочитала красивым вещам теплые. Выглядели они не очень, но ее это мало заботило.

Тимур, насвистывая, начал катать по кругу второй снежный ком, а она в это время решила слепить «Надежде Тарасовне» приличное лицо.

— Твой друг Егай оказался не так уж плох, — нарушил молчание Тимур.

— Я тоже так думала. Но раз он так запросто отпустил меня с тобой, друг из него не очень.

— Интересно.

Вероника заметила, как его губы растягиваются в удовлетворенной многозначительной ухмылке. С опозданием она поняла, что ее неосмотрительная фраза дала ему понять, что между ней и Витей никогда и ничего не было. Значит, теперь он знает, что тогда, на репетиции, она просто соврала ему от обиды.

«Поздравляю! — прозвучал в голове язвительный голос. — А еще он понял, что все это время ты плакалась о нем в жилетку своему другу».

Впрочем, Вероника была почти уверена, что выдала себя с потрохами задолго до этого. Наверняка Тимуру достаточно было один раз увидеть выражение ее лица, когда он подходил ближе, и все сразу становилось понятно. Не сказав ни слова, она молча продолжила лепить лицо директрисы. Дело шло плохо: у Надежды Тарасовны получались выпученные глаза, нос картошкой и огромные губы, как у рыбы из одного советского мультика. А еще она была лысая и без ушей.

Тимур закончил с верхней частью конструкции, водрузив второй снежный ком поверх первого, и подошел к Веронике. Оценив ее работу, он заявил:

— Очень похоже на лицо телекомпании «ВИD», которого я до одури боялся в детстве. Получается отличная скульптура. Вечером, когда зажгутся фонари, она будет пугать третьеклассников со второй смены.

— Жалко, тут на поле нет громкоговорителей. Можно бы было еще запустить для них саундтрек из передачи «Криминальная Россия». Это дисциплинирует, — пояснила она. — По крайней мере, так нам говорили вожатые в летнем лагере, которые под эту музыку рассказывали нам страшные истории перед сном, чтобы мы потом боялись расхаживать по блоку ночью.