Чтение онлайн

— Каспранская, — окликнул он и жестом позвал к себе. — На пару минут.

Он смотрел, как она спускается, и на его лице вырисовывалось что-то вроде улыбки. Точнее, губы его были неподвижны, но остальная часть лица как будто бы улыбалась. Но это не было признаком радости и умиления, а напоминало скорее иронию.

«Может, он решил отчитать меня за вчерашний звонок?» — пронеслось в голове у Вероники.

— Это тебе. — Он расстегнул рюкзак, достал оттуда пару листов, сложенных пополам и протянул ей.

— Стихи что ли?

— Подарок ко дню рождения. — Ирония в его взгляде стала очевидной.

Вероника машинально взяла листы у него из рук и, глядя в пол, пробормотала:

— Спасибо… Слушай, извини за вчерашнее. Я этого не планировала. Просто оставила телефон на столе, а мой кот прошелся по нему и позвонил тебе.

— Ученый?

— Что?

— Кот. Ученый?

Игорь пытался скрыть улыбку, но у него ничего не получилось. Сначала он улыбнулся одними губами, а потом окончательно развеселился и обнажил ряд ровных зубов. Его лицо сразу преобразилось. Перед ней стоял совсем другой Старков. Этот улыбчивый парень был его куда более привлекательным братом-близнецом. Вероника обратила внимание, что у него красивые, ярко выраженные клыки. Впрочем, Игорь быстро перестал улыбаться и вернулся к своему привычному облику, который даже с натяжкой нельзя было назвать привлекательным.

— Э-э, нет. Обычный кот. Я просто добавила тебя в список контактов и забыла закрыть страницу с вызовами, а он нажал на кнопку лапкой и позвонил. Честное слово, так оно и было. Чумакова может это подтвердить!

— Это хорошо.

— Что хорошо?

— Что есть свидетели происшествия. Не будь их, я бы не поверил, что во всем виноват кот. А раз они есть, значит, никаких сомнений быть не может — кот действительно виновен. Надеюсь, ты примешь меры.

— Ты издеваешься что ли?

— Я пошутил. У меня нет претензий к коту. Можешь передать ему, что я не сержусь. А то вдруг решит перезвонить, чтобы извиниться.

Многозначительно хмыкнув, он направился вверх по лестнице. Вероника поняла, что еще как минимум месяц будет проигрывать этот разговор в голове, каждый раз придумывая все более остроумные ответы на подколы Старкова. Жалкое и безнадежное занятие. Она развернула листы, которые он ей вручил. «Список тем и заданий для общешкольной контрольной по физике 26.02.2010» — гласил заголовок. Пробежав глазами содержимое, девушка присвистнула. Было не понятно, где Игорь это раздобыл, но этот список — определенно не что иное, как легкий пропуск на доску почета в холле школы.

Поднявшись на второй этаж, Вероника обнаружила Лену на привычном месте, вдали ото всех. Он стояла, привалившись к стене, и теребила длинные рукава своей безразмерной кофты.

— Лен, что случилось?

— Тебе-то что? Ты мне все равно не поможешь.

— Я очень постараюсь. Рассказывай.

Лена бросила на нее тяжелый, угрюмый взгляд.

— Отвянь, Каспранская. — В ее голосе не было неприязни или агрессии, но звучал скорее устало.

Лена никак не хотела оставлять в покое свои рукава. Она начала оттягивать их вниз, будто бы хотела, чтобы они полностью скрыли пальцы ее рук. Вообще весь ее внешний вид напоминал футляр, в котором она пряталась от всего мира.

Вероника вспомнила про их недавний разговор и предположила, что ее подавленное состояние может быть как-то связано с ее здоровьем.

— Лен, а ты ходила к врачу?

— Нет, и не пойду, — отрезала та и начала чесаться.

Пока Вероника соображала, как бы помягче расспросить о причинах подобного решения, из Лены вдруг хлынул словесный поток. Она говорила тихо и при этом так быстро, что Вероника еле успевала следить за ходом ее мыслей.

— Хочешь знать, почему? Потому что моим родителям на меня плевать. Мне кажется, если я даже сдохну, им будет все равно. Главное, чтобы их дочь умерла с пятерками в дневнике. Я показала матери пару статей в интернете. Там были симптомы гормональных нарушений, девяносто процентов которых совпадали с тем, что происходит со мной. Она сказала… нет, она стала орать, именно орать, что я идиотка, раз верю всему, что пишут в интернете. Что это все чушь, и я полностью здорова, просто немного поправилась, потому что я подросток, а у подростков то прыщи, то нервы, то лишний вес. Но все это пройдет к окончанию школы, я вытянусь и стану стройной. На ее крики прибежал мой отчим, которого я ненавижу, и начал допытываться, о чем мы спорим. Мать показала ему статьи, и он начал орать, как раненый, что перережет провода, отрубит в доме интернет, чтобы я занималась учебой, а не строила тут из себя врача. Затем он посмотрел на меня взглядом эксперта и сказал, что я здорова. Знаешь, кем он работает? Мастером по ремонту. Он красит стены, клеит обои, кладет плитку и ламинат, а перед этим штукатурит, штробит и заливает полы какой-то смесью, чтобы они стали ровными. Никакой связи с медициной. А еще он тупой. Наверняка в мире полно умных мастеров по ремонту, но мой отчим явно не из их числа. Он не может написать грамотно ни одного слова, не знает таблицу умножения и понятия не имеет, что такое щитовидная железа. Он сказал, что такого органа вообще нет в нашем организме, ведь он ни разу о таком не слышал, и уж тем более в шее не может быть ничего, кроме глотки, и это знает любой дебил. К слову, он в жизни не прочитал ни одной книги, кроме инструкции по безопасности на стройке. Мать попыталась сказать ему, что такой орган есть, но он не стал ее слушать. Он захлебывался слюнями, как сенбернар, и тряс своей тупой башкой. Я сделала последнюю попытку и показала им шишку на шее, но что толку… Отчим с видом эксперта заявил, что это жир. Типа, я жру вместо того, чтобы заниматься учебой.

Вероника силилась сохранить свое привычное выражение лица, старалась не подавать виду, что ее шокируют эти слова, но внутри бушевал гнев. Если бы у нее были такие родители, она бы тоже ненавидела весь мир.

— Я не могу сама пойти к врачу, — продолжала Лена. — Для этого мне надо сначала взять талончик в поликлинике, а я прикреплена к той, что находится на другом конце города, потому что раньше мы жили у бабушки в том районе. Мать меня так и не перевела в другую поликлинику, ведь я «полностью здорова». Так вот, если я поеду на другой конец города, то просто не успею к первому уроку. Об этом тут же сообщат матери, и тогда мне конец. А еще в той поликлинике нет детского эндокринолога, так что, скорее всего, меня бы отправили в эндокринологический диспансер, который находится у черта на куличках. В общем, мне не светит ни поликлиника, ни диспансер. Я могу туда попасть, только если мать позволит. Но они на пару с пэтэушником-отчимом знают все обо всем получше всяких врачей, так что уж лучше мне и вправду сдохнуть, чтоб не мучиться.

Когда Лена закончила, ее глаза наполнились слезами, а лицо исказило гримасой. Вероника прекрасно ее понимала. Невозможно сохранять оптимизм и жизнелюбие, быть приветливой и милой, когда тебя терроризируют сразу две мощные силы: собственные родители и серьезные проблемы со здоровьем.

Вероника приблизилась к Лене и обняла ее. Та даже не стала отпираться, а просто стояла, как безвольная кукла, и невидящим взглядом смотрела в пол. Почувствовав кислый запах пота, исходящий от Лены, Вероника поняла, почему ее соседка всегда старалась держаться на расстоянии, отсаживалась к самому краю парты и держала руки по швам. Она не хотела доставлять кому-то неудобства, боялась обзывательств и насмешек. А самое страшное, что ее вины тут не было и в помине. Повышенная потливость наверняка являлась следствием запущенной болезни или нервного истощения: и все это из-за халатности родителей-самодуров. Вероника твердо решила помочь — у нее в голове уже имелось что-то вроде плана.

— Каспранская, отойди от меня, — сказала Лена и зашевелилась, стараясь отодвинуться в сторону. — Эти придурки уже ржут.

И правда: со стороны остального класса слышались насмешки. Некоторые даже тыкали пальцем. Но Веронике было плевать.

— Мы поедем к врачу, — сказала она. — У меня есть план!

— Прекрати, я чувствую себя идиоткой, — отозвалась Лена, — как будто я выпросила у тебя подачку. Мне ничего от тебя не нужно, просто ты кажешься нормальной, и мне впервые в жизни захотелось выговориться.

— Ты ничего не выпрашивала, ты даже не знала, что у меня есть возможность тебе помочь. Просто так вышло, что она есть. Дай мне пару дней. Обещаю, ты попадешь к врачу.

В ответ Лена пробурчала нечто невразумительное, но в ее глазах загорелась надежда.

***

Когда занятие подошло к концу, Вероника повернулась в сторону Старкова и шепнула:

— Игорь, можно тебя на пару минут?

Тот лишь вздохнул и, собрав в рюкзак свои вещи, кивнул ей в сторону выхода. Остановился он возле дальней лестницы, противоположной той, по которой спускались вниз остальные ребята с факультатива. Не произнося ни слова, он вопросительно посмотрел на Веронику. На мгновение ей показалось, что его глаза чем-то похожи на кошачьи. Разумеется, они не были миндалевидными или желтыми, как у ее кота, но сама его манера смотреть на мир была точно такой же. На все происходящее он взирал с тем же флегматичным любопытством, а еще с толикой осуждения.

— Откуда у тебя это? — Вероника потрясла листами, которые он ей дал. — Спасибо, конечно, но это же обман! Я не хочу попасть в топ двадцать два нечестным путем.

— Не помню, чтобы я заставлял тебя как-то это использовать, — ответил Игорь, игнорируя первый вопрос. — Ты можешь делать с этими листами, что хочешь.

— Ну зачем-то же ты мне их дал! Я просто хочу узнать, зачем именно, и насколько это все правомерно.

— Каспранская. Если хочешь воспользоваться информацией, просто сделай это. Я не пастырь в церкви, чтобы избавлять тебя от чувства вины.