Чтение онлайн

Глядя на воду под ногами, девушка задумалась: а с чего это Альбина сменила гнев на милость? Неужели только потому, что они остались здесь одни? А булку она дала чтобы Эля не заглядывала ей в рот? Да ладно, Эля могла и отвернуться.

Девушка не смогла сдержать усмешку, когда вспомнила одну девочку, значительно старше Эли, которая жила в их дворе. Та барышня очень любила выходить из дома с какой-нибудь вкусностью и с наслаждением поедать её на глазах у малышни. При этом девчонка требовала, чтобы малыши на ней не смотрели, у неё, видите ли, кусок в голе застревает когда на неё смотрят голодными глазами.

«Может и Альбина боялась, что у неё застрянет кусок булки в горле если я буду смотреть на неё голодными глазами?» — подумала Эля.

— Чего смеёшься, Элька? — поинтересовалась теперь уже бывшая одноклассница.

— Да так, — и тут же она нашлась с ответом, — Подумалось, что хорошо, что хищные стайные рыбки в наших широтах не водятся.

— Ну и мысли у тебя в голове! — удивилась Альбина.

Булочки были съедены, ноги отдыхали, а сами девочки заскучали. Девчонки десять лет проучились в одном классе, видели друг друга каждый день, а поговорить было не о чём. Чего же удивляться? Ведь находясь в одном помещении и сидя за соседними партами, они никогда не общались, не имели общих тем для разговора, потому что у каждой была своя жизнь, свои интересы и Эля с Альбиной никогда не пересекались, как две прямые линии. В классе Эля была не интересна Альбине и, похоже, сейчас налаживать контакт было уже поздно. Да и не зачем — больше они видеться не будут. После свадьбы, на которую они не попали, девушки уже не будут видеться — каждая пойдёт своим путём.

— А это что за дом? — спросила Альбина, кивнув на заброшенный дом.

Эля повернула голову и тоже посмотрела сторону ветхого строения.

— Не знаю. Я так же как и ты здесь впервые в жизни.

— Давай сходим, посмотрим? — предложила Альбина и поднялась на ноги. Эле не хотелось лезть в чужой дом: как-то боязно было: вдруг кто-то увидит, придёт, поругает их. Но и она поднялась на ноги — не хотелось разделиться в незнакомом месте с человеком, которого она хоть как-то знала.

Обуваться девушка не стала: ноги мокрые и надевать на них туфли было бессмысленно, только дискомфорт усилить. Эля пошла по берегу босиком, несся в одной руке свою сумку, в другой туфли, держа их за задники.

Идти босиком по тёплым округлым камешкам и речному песку было приятно. И ноги быстро высохли.

Девушки медленно приближались к дому. Они шли осторожно, часто поглядывая себе под ноги, не попадётся ли на пути разбитая бутылка, не порезать бы ноги.

Вблизи дом выглядел ещё более ветхим, чем издалека. «И строили его, похоже, самоделкины», — подумала Эля, но решила держать свои мысли при себе. Промолчала. Не таковы были её отношения с Альбиной, чтобы чувствовать себя в её обществе непринуждённо. Эля внимательно посмотрела на дом — небольшой кирпичный домишка, кирпичи из которых были сложены стены стояли как-то кривовато. Столярка гнилая и покрашена не в белый, а в какой-то сизо-серый цвет — наверное оконные рамы были покрашены остатками: краски разных цветов смешали и получился такой цвет. Черепичная крыша изобиловала прорехами.

— О! — не смогла сдержать возгласа Эля.

— Ты чего? — поинтересовалась Альбина.

— Да так, — отделалась она.

Девушки обошли дом кругом. Вон там и дверь. Строение четырьмя окнами смотрело на реку, а вход был со стороны маленького, огороженного участочка земли, рядом с углом дома располагалась калитка, но она была разломана и валялась бесформенной кучей досок. Пробравшись в заросший бурьяном, вымахавший выше человеческого роста, двор они подошли к двери.

Дверь была закрыта … проволокой, закрученной вокруг дверной ручки-скобы.

— Открути, — распорядилась Альбина.

— А ты? — поинтересовалась Эля, а про себя подумала: «Знаем, проходили. Сейчас откручу я, а если прибегут-наорут — то виновата буду я. Я, видите ли, открутила проволоку — значит я виновата. Ещё понапридумывает, что это я, де, её силком потащила».

— Так ты хочешь посмотреть что там или нет?

Хитро улыбнувшись, Эля открутила один виток.

— Теперь ты, — Альбина недоумённо смотрела на бывшую одноклассницу, — Ну?

Альбина видела, что её визави не собирается откручивать проволоку дальше сама, одновременно с этим её ой как разбирало любопытство «как» в этом доме — словом как она обозначала интерьер комнат. Пришлось самой откручивать второй виток проволоки. Эля открутила следующий виток. Последний — четвертый снова достался Альбине.

С громким, резанувшим слух скрипом дверь отворилась. И Эля и Альбина одновременно заглянули в переднее помещение. Это была прихожая.

Прихожая производила удручающее впечатление.

— А дом-то саманный, — сказала Эля, она первая переступила порог. На стенах и на потолке тут и там отвалившаяся штукатурка обнажала дранку — реечную решётку, замазанную с двух сторон смесью глины, песка, соломы и навоза.

Слово «саманный» Альбина не поняла, но предпочла не переспрашивать, что это слово означает. Не было желания показывать себя невеждой, и перед кем? — перед Элькой!

Крашенный коричневой краской пол не вызывал доверия. В досках очень хорошо просматривались трещины, ещё зияли провалы — кто-то через подполье «прошёл».

Вслед за Элей порог переступила и Альбина. Боясь ходить по таким доскам, она стала перепрыгивать с одной на другую. От такого способа перемещения пол прямо ходуном заходил.

— Не прыгай, — сказала Эля, — обе в подполье окажемся. А мне туда пока не хочется.

Уверенная в том, что Альбина пропустит её слова мимо ушей, Эля поспешила отойти от неё. В прихожей имелось всего три двери: одна входная, вторая вела в кухню и третья в комнату. Девушка предпочла осмотреть сначала кухню.

Кухня была небольшая, но на удивление светлая. Два небольших окна впускали достаточно солнечного света и светло-жёлтая побелка довершала дело. Здесь было бы приятно, но что-то было не так. На Элю давила атмосфера этого дома. Обстановка кухни была скромной, но скудной её не назовёшь: у стены длинная самодельная и покрашенная в белый цвет лавка, на стене над лавкой висела картинка. У одного из окошек, занавешенных короткими ситцевыми, выцветшими занавесками стоял стол с крестообразными ножками. Такие столы назывались «козлами». Вокруг стола табуретки разной высоты и вида и один стул — низкий и продавленный. У одной стены массивная кирпичная печь. Без плиты и дверец топки и поддувала, на месте духовки тоже было пустое место.

— О! — весело воскликнула Эля, — Здесь уже побывали охотники за металлом!

У противоположной стены располагались старинный холодильник, полувековой давности, не менее старинная газовая двухконфорочная печь с малюсенькой духовкой. Треснувшая раковина и большой старинный, резной буфет с целой кучей маленьких дверок и ящичков, с зеркалом и встроенной, выдвижной разделочной доской. Но весь вид портил облупившийся лак.

— Посмотри, какой буфет хороший! — в восхищении сказала Эля, — Отчистить от старого лака и покрыть новым — и будет очень красиво.

Если бы Эле предложили такой буфет — ни за что бы не отказалась. Она подошла к восхитившему её шкафу и открыла одну из дверец. На полке одиноко стояла большая, литровая глиняная кружка и изображением рака.

— Какая красивая кружка! — воскликнула девушка.

— Ну так возьми её себе, — предложила Альбина. Она направилась к застеклённой двери, располагавшейся возле буфета.

— Мне чужого не надо! — с достоинством ответила Эля. «На вшивость что ли проверяет?» — подумала она.