Чтение онлайн

«С какой стати?» — возмутилась она, но незнакомец уже исчез, как будто растворился в воздухе.

«Кто он такой?» — задалась вопросом Мари, понимая, что встретилась с силой, соизмеримой ей. Совсем расстроенная, она отправилась во дворец, с пафосом названный Томом, как «Замок Преображения».

Ночью Слэю снилась прекрасный сон, в котором они целовались с Эйсинорой, а потом долго ласкали друг друга, после чего занялись любовью. Мари не напрасно выделяла Слэя из всех дримов, так как он виртуозно использовал свою фантазию, разбавляя её фактами из жизни, отчего картинки из снов выглядели правдоподобно. Братья Гай, увидев в таком виде свою сестру, хмурили во сне брови, а утром собрались для короткого совещания, на котором решили прижучить Слэя по полной программе, как только его поймают. Эйсинора тоже видела сон, и то, что они делали вместе со Слэем, ей понравилось, хотя в действительности у них с дримом любовные утехи заканчивались только поцелуями.

Мари, не имея надобности спать, паслась в голове дрима, испытывая вместе с ним его любовную интригу. Она с радостью подумала, что небольшая разлука только укрепит любовь Слэя и Эйсиноры.

Правитель Райны, Нук, во сне видел кошмары, так как боялся, что у него украдут все хутинки, наворованные за время работы, а когда кошмары кончились, перед его внутренним взором открылась картинка, на которой молодая пара занималась любовью. Так как у правителя имелись проблемы в сексуальном плане, сон ему не понравился, отчего утром он спросил у своего распорядителя:

— Коль, что у нас делает дрим? Почему мне всю ночь снилась какая-то баба? И никто меня не хвалил?

Коль, который спал без задних ног и никогда не видел никаких снов, подумал про себя, что хвалить правителя не за что, а Нуку глубокомысленно заметил:

— Может, тебе стоит завести новую жену?

— Я с нынешней женой не знаю, что делать, — пожаловался Нук, — ходит по дворцу и шилом надкалывает все фрукты.

Сексуальные сны транслировались несколько ночей. В одно утро Слэй лежал на кровати, закинув руки за голову, и бессмысленно разглядывал не оштукатуренный потолок в своей комнате. По сравнению с комнатой в Мокаши, что в столице Тартии, данное помещение и рядом не стояло, поражая своей убогостью. «Как я могу показать её Эйсиноре?» — огорчился Слэй, и напоминание о своей любимой, снова облекло его душу унынием и печалью.

— Уважаемый дрим, к вам можно? — раздался голос за круглым окном и Слэй вскочил, как ошпаренный – кто-то за стеной умудрился забраться на такую высоту.

Когда, через пару дней, Эйсинора с утра попала на баркас, то весьма удивилась поведению братьев и Секлеции. Каждый из её ближайших родственников вёл себя, как хмельной, стараясь непроизвольно дотронуться до девушки. Эти лёгкие прикосновения действовали на Секлецию возбуждающе, зажигая её глаза, в которых тонули все мужчины. Эйсинора, обнаружив, что её братья свихнулись на Секлеции, а рассматривая её умиротворённое лицо, догадалась и спросила:

— Ты что, спишь со всеми моими братьями?

— Я же их люблю, — улыбаясь, ответила Секлеция.

— А они? — спросила Эйсинора.

— А они меня обожают, — прикрыв глаза, ответила Секлеция, улыбаясь чему-то своему.

— Дикость какая-то, — пробормотала Эйсинора, пытаясь представить себе нескольких любимых, но кроме Слэя никого вообразить не могла.

Секлеция так не думала, поэтому, от избытка чувств, обняла Эйсинору и потискала, чем только её напугала.

— Если мои братья будут из-за тебя драться – я тебя сама убью! — пообещала Эйсинора.

— Хорошо, — согласилась Секлеция и чмокнула её в щеку. Эйсинора представила, как все её лохматые братья голыми окружили нагую Секлецию, и от этой картины ей стало дурно. «Чокнутые здесь все!» — подытожила Эйсинора и убралась на баржу, чтобы не лицезреть этого безобразия. Стах и Котин, увидев её состояние, ожидали, что она с ними поделится новостью, но, красная как рак, Эйсинора молчала, как партизан.

А что ей оставалось делать? Любимый укатил в столицу, Лыбу, с незнакомой женщиной, к тому же, неизвестно, любит ли он Эйсинору или воспользовался случаем и удрал. Сначала она винила братьев в потере своего любимого, но, поразмыслив, решила, что братья правы, когда хотели узнать намерения дрима. Она и сама хотела бы их узнать, только всему помешала неизвестная женщина. «Кто она такая?» — задала себе вопрос Эйсинора, но ответа найти не могла. Подумав ещё, она с сожалением решила, что неизвестная дама оказалась права, так как Эйсинора, точно, прибила бы Слэя.

От огорчения она дёрнула румпель, и баржа вильнула к берегу. Посмотрев вперёд, Эйсинора увидела, что баркас приостановил ход, так что канат, тянущийся к барже, изогнулся дугой, чуть ли не до воды. К борту баркаса пришвартовалась шестивесельная шлюпка, из которой на катер поднялся чиновник в синем костюме с белыми обшлагами. После недолгого разговора братья поправили паруса, и пошли к берегу в направлении города Деп. Эйсинора повернула баржу за баркасом, оставаясь в неведении, что там случилось.

Когда они пришвартовались возле пирса, Эйсинора увидела, что их там ожидает группа людей, среди которых она заметила Бука с дружками. «Что он здесь делает?» — подумала она, соображая, какую пакость можно ожидать от этой банды. Она подошла поближе к братьям и услышала от чиновника:

— Вы подозреваетесь в том, что перевозите сас, — сообщил он, взглянув на старшего брата, Гай Гретора.

— Мы не имеем дело с сасом, — сообщил Гретор.

Подручные чиновника забрались на баркас и принялись за обыск, после чего перебрались на баржу. Обшарив всё вокруг, помощник принес чиновнику связку сушеной рыбы и сообщил ему, что на судне саса нет. Растерянный чиновник недовольно оглянулся на Бука, стоящего у борта, раздражаясь тем, что поверил шпане. Переломив одну рыбу и попробовав её, чиновник одобрительно чмокнул и сообщил Гретору:

— У тебя вкусная рыба.

Гретор вручил чиновнику ещё две связки рыбы и тот, уже довольный, собирался спускаться на пирс, когда его остановил подошедший Бук, который начал что-то шептать чиновнику на ухо. Лицо чиновника искривила недовольная гримаса, но, всё же, он повернулся и сказал Гретору:

— Я вынужден задержать вашего брата за разбой, — словно оправдываясь, чиновник добавил: — У него два свидетеля.

Товарищи Бука загалдели, но их взглядом остановил чиновник.

— Какого брата? — не понял Гретор.

— Его звать Эйсин, — крикнул Бук и показал пальцем на Эйсинору.

— Она нам не брат, — возразил Гретор.

— А кто же? — оторопел Бук.

— Сестра, — сообщил Гретор, и зеваки на пирсе громко рассмеялись. Чиновник тоже улыбнулся, но потом натянул на лицо строгое выражение и сообщил Гретору:

— Я вынужден её задержать до выяснения обстоятельств дела.

— Мы не отдадим Эйсинору, — нахмурился Гретор, а остальные братья решительно стали за ним, наглядно демонстрируя свои намерения. Помощники чиновника подняли палки, собираясь силой содействовать исполнению чиновником своего служебного долга. Ссора, которая желала вот-вот разразиться, внезапно прервалась появлением на сцене нового человека. Его наряд не походил на одежду моряков или чиновников. Странноватый для здешних мест чёрный костюм, в котором щеголял незнакомец, поражал изысканностью. Белую рубашку, выглядывающую на груди из-под костюма, украшал невиданный здесь галстук-бабочка. Только рыжая буйная шевелюра на голове не вписывалась в имидж незнакомца

— Об Эйсиноре не беспокойтесь, я заберу её сам, — сообщил незнакомец, подходя к девушке, которая вовсе не испугалась, а с весёлым озорством наблюдала за тем, что произойдёт дальше.

— Если вы помешаете мне исполнить свой долг, я вас посажу в изолятор, — сообщил чиновник. Братья, хмуро глядя на нового претендента получить в свои руки Эйсинору, крепко сжимали кулаки, собираясь поколотить незнакомца.

— Ты не будешь возражать, если я возьму тебя на руки? — спросил рыжий кудрявец у девушки.