Чтение онлайн

В это время Секлеция, вместе со Слэем, находилась на самой вершине башни, которая завершалась обзорной площадкой. Через люк в полу металлическая лестница вела вниз, в рабочую комнату «дрима», где стоял стол и стул, вмонтированные в пол, а на столе лежал тяжёлый металлический шлем. Слэй, стоящий посредине обзорной площадки, открыл кран на баллоне и заправлял жёлто-синий шар из тонкого санита[5]. Несколько верёвок он закрепил за металлический парапет площадки, чтобы шар раньше времени не улетел. Целый пучок санитовых шнурков заканчивался на чемодане, две половинки которого составляли корзину. Секлеция мысленно поблагодарила Бзына за такую удачную кражу, которая подарила им шар, способный унести их со Слэем далеко-далеко, где нет ужасного Хутина и этой странной страны. Правда, изредка поглядывая за парапет вниз, она чуть не млела от страха, и, быстро отшатнувшись от края, Секлеция судорожно цеплялась за Слэя.

Если бы не он, она ни за что не согласилась бы лететь на таком хрупком и шатком сооружении. Земля внизу скрылась в сумерках, а на уровне башни ещё виднелось красное светило, которое отбрасывало тень от кончика башни в небо позади. Бросив ещё раз свой взгляд вниз, Секлеция увидела кучку колеблющихся огней приближающихся к башне. «За мной!» — почему-то подумала она и растерянно повернулась к Слэю.

Увидев в её глазах ужас, он склонился вниз, внимательно рассматривая людей с факелами в руках. Человек, шагавший посредине, несомненно, Хутин и Слэй подумал, что следует поторопиться. Спустившись вниз, он сгрёб свои пожитки в узел и забрал тяжёлый шлем, а потом поднялся на смотровую площадку.

Шар ещё не приобрёл круглую форму, а вытянулся каплей вверх, натянув верёвки, привязанные к перилам. Слэй поставил Секлецию в одну половинку чемодана и привязал её верёвкой к стропе воздушного шара. Потом вытащил нож и принялся отрезать верёвки от парапета. Последняя звякнула, как струна, и шар легко подскочил, а потом рухнул вниз. Слэй, забравшись в свою половинку чемодана, привязал себя верёвкой, а Секлеция, увидев приближающуюся тёмную землю, завыла от ужаса.

Внизу радостно закричали, и Слэй увидел, как на шар посыпался град камней. «Не сметь!» — крикнул Хутин, но Слэй его уже не слышал – один из камней попал ему в лоб, рассекая бровь, и он отключился. Секлеция, путаясь в верёвках и рыдая, совсем забыла об опасности, а, приложив платочек к ране Слэя, пыталась остановить кровь.

Шар, спикировав к земле, как будто передумал и вознёсся вверх, к выступившим на небе звёздам, а потом медленно поплыл горизонтально к поверхности планеты.

Внизу, возле башни, буйствовал властелин, раздавая тумаки всем подряд. Ярость раздирающая его изнутри, требовала исхода, и Хутин уродовал всех подряд, пока возле башни не осталось ни одного человека. Вернувшись в замок, он, за неимением домочадцев, взял палку и принялся дубасить сазана в аквариуме. Костлявый сазан, радуясь, что властелину досадили, стоически терпел удары, тем более что они, кроме боли, не могли представлять для него угрозу – его тело оставалось вечным.

Следующим утром на город посыпались человеческие кости. Странное происшествие удивило жителей, и по городу поползли слухи, что это кости бывшего дрима и его девушки, которые удрали из города на шаре. Хутин приказал собрать все кости, а когда их принесли, то оказалось, что их хватит на несколько скелетов. После некоторых размышлений Хутин подозвал к себе начальника Канцелярии корсатов, Паута, и приказал ему найти Слэя, где бы он ни был.

Если вам кажется, что время остановилось, то на такую жизнь не стоит его тратить, а следует остановить бег и подумать. Чтобы запустить новое время и иную жизнь, кто-то должен умереть, иначе прежнее бытие будет катиться дальше, не замечая маразма своего последующего существования. Тогда, возможно, кто-то очнётся и хорошо, если для преображения не будет слишком поздно. Желающих умереть за новую идею всегда много, а ещё больше жаждущих изменить жизнь, особенно за чужой счёт.

Стах за чужие спины не прятался, но и на рожон не лез, предпочитая находиться в середине жизненного потока, где всегда тепло и комфортно. Придя с работы, он тщательно вымыл руки и сел за деревянный обеденный стол. Мать молчаливо поставила перед ним глиняную почерневшую тарелку с супом и вытащила из буфета плетёную хлебницу с ломтями чёрного хлеба.

На его молчаливый взор достала из-под выцветшего фартука тёмно-зелёную бутылку, которую Стах нетерпеливо схватил и вытащил зубами кукурузную затычку. Наполнив кружку до края, он жадно проглотил жидкость и только потом расслабился и степенно принялся за ложку. Хмельная виноградная жидкость радостно растеклась по организму, наполняя его уверенностью и призрачным ощущением свободы. Незамысловатая еда казалась вкусной, а окружающий мир терял угрожающую окраску, приобретая миролюбивые и грустные оттенки.

Сегодня днём умер Котин. Точнее, он не умер – его убили. Стах не верил, что обвал произошёл случайно, тем более что тела не нашли. Котин и ещё несколько человек ходили к Ахету и требовали, чтобы им платили хотя бы пару хутинок[6] за неделю, но им отказали. Стах не ходил вместе с Котином, но все знали, что они друзья. Теперь каждый спуск в шахту может оказаться для Стаха последним.

Но у него, похоже, не осталось выбора, так как добыча горючего камня – единственное, что он умеет. От этих мыслей у него пропал аппетит и Стах вылил оставшуюся жидкость в кружку. Но выпить не успел, так как в окно раздался стук. Мать испуганно подняла на Стаха глаза, а он, отбросив на окне занавеску, упёрся взглядом в темноту, разглядывая в ней знакомое лицо.

— Котин? — удивился Стах и откинул металлический крючок на двери. В проёме показался Котин, который подошел к окну и задёрнул занавеску, а потом, увидев кружку на столе, перевернул её в рот и вытерся обратной стороной ладони.

— Ты жив?! — растерянно спросил Стах, всё ещё удивленно рассматривая Котина. Бросив быстрый взгляд на мать, Стах сказал: «Иди мама!» — а сам повернулся к Котину:

— Рассказывай!

— Я знал, что меня сегодня завалят, поэтому не пошёл в свой забой, — ответил Котин и откусил от краюхи хлеба. Стах сам отправился на кухню, наполнил тарелку по самые края и потащил в светлицу, пытаясь не расплескать по дороге. Пока Котин хлебал, Стах молчаливо ждал, а потом гость сам отодвинул тарелку и сообщил: — Я ухожу.

— Куда? — не понял Стах.

Котин поднялся и подошел к двери, возле которой лежал заплечный мешок, набитый до отказа. Развязав тесёмки, Котин открыл его и Стах увидел содержимое.

— Зачем тебе «сас»? — спросил он, перебирая руками мелкие кристаллы.

— Я иду в столицу, — сообщил Котин и пытливо заглянул в глаза Стаха: — За это много платят.

— За это можно попасть в подземелье, — парировал Стах. Котин не ответил и повернулся к двери, собираясь уходить.

— Я иду с тобой, — сказал Стах и отправился в спальню, собирать вещи. Котин слышал, как стала причитать мать Стаха, но отговаривать его не стал: с попутчиком идти гораздо легче. Кристаллы «саса» он собирался выгодно продать, так как на него большой спрос в столице Райны, Лыбе. Правда, попасть за решётку можно запросто, если не быть осторожным, но от палок в нынешнее время никто не застрахован. Котин не понимал, в чём сладость употребления «саса», на вкус горького, но, если есть желающие его использовать, почему на этом не заработать.

Плыть на барже, доверху нагруженной горючим камнем, не имело смысла, так как она досматривалась ищейками Ахета, которые вмиг обнаружат беглецов. К тому же у них не имелось «триграммы[7]» – отличительного знака свободного человека, а таким, как Котин и Стах, путь в столицу заказан.

Поэтому Котин ещё с утра договорился со своим соседом о его лодке, показав тому действительную лицензию на вылов десятка топов[8] рыбы. То, что его считают мёртвым, договору не мешало, и Котин с чистой совестью отправился на берег, где отвязал лодку и направил её в море.