Чтение онлайн

Он не договорил, потому что девушка вздохнула и потянулась к вилке. Соображала она быстро.

— Тебе уже исполнилось восемнадцать?

— Исполнилось, исполнилось, — донёсся из гамака голос Дэвида. Эванс открыл ящик, в котором под слоем льда были навалены бутылки пива, вытащил одну, открутил крышку и поставил перед девчонкой. Раз есть восемнадцать, то вполне взрослая, чтобы присоединиться к компании.

Мда... Но не вполне взрослая, чтобы пить из горлышка? Она наконец посмотрела Эвансу прямо в глаза, да ещё и паузу выдержала. Взгляд у девчонки был... тяжёлый. Говорят, полковник Уэллс до того, как ему всучили министерский портфель, таким же взглядом награждал тех неугодных, кого потом отправляли прямиком под пули. Тут явно наследственное. Значит, всё у неё с лошадьми получится, командовать она умеет. Пусть для начала и взглядом.

Эванс решил подыграть. Ушёл на кухню, вернулся со стаканом. Поставил перед девчонкой. «Похоже, мы с ней договоримся», — подумалось тогда ему.

И всё же городское воспитание давало о себе знать. Иногда она была чересчур мягкой.

— Ты ездишь на лошади, как настоящая леди! И падаешь, как настоящая леди! — орал ей Эванс, когда на рыси в очередной раз она теряла равновесие и «целовала» попой песок манежа. Откармливаться она, конечно, откармливается, и силёнок прибавляется, но баланса ни черта нет.

— Не сюсюкайся с ним, он тебе на ручки скоро будет прыгать. А в нём уже полтораста килограмм, к твоему сведению.

Иногда она была слишком жёсткой.

— Толкни мою кобылу пятками так ещё раз — и побежишь по треку на своих двоих. Полтора километра. Два раза. Поняла?

— Ножки вперёд, носик вверх. Только тронь поводья при остановке, огрею бичом. Вооот, умница, дошло наконец-то...

— Ры-ы-ысью.... А теперь стремена бросила... Вот ты ж.... Ладно, встала и в седло!

Работать Беби Блю на корде было особым испытанием. Девушка казалась неуклюжей, в какой-то момент корда захлестнула ей плечи.

— Ты знаешь, что однажды эта корда окажется у тебя на шее? — крикнул ей Клайв. Она посмотрела на него испуганно и принялась выпутываться.

— Ну вот теперь знаешь, значит, — спокойно заметил он.

Мышонок, как Эванс и предполагал, рос с характером. Припереть незадачливого посетителя к ограде и обыскать на предмет наличия яблок было для него делом чести. Гонят? Руками размахивают? Можно плечом прижать немного, чтобы не размахивали. «Не надо дергаться, — было в такие моменты написано на наглой лошадиной морде. — Всё равно найду и отожму».

С Клайвом шутки были плохи, а вот Джиллиан...

— Ну и что ты ему позволяешь щипать себя за попу? — удивился как-то Клайв. — Ногой отмахни! Портишь же лошадь!

— А если я ему по морде попаду?

— А зачем он держит морду на твоей заднице? Представь, я тебя так ухватил, что, тоже долго думала бы? Вот то-то же...

Миссис Логан очень полюбилась Джилли. Старушка была словоохотлива, внучки разбегались, стоило ей только появиться на пороге, а вот маленькая мисс Уэллс никогда не отказывалась посидеть рядом на садовой скамейке и послушать бесконечные рассказы о том, что приготовила Логан в воскресенье на ужин, где купила новые босоножки, как откармливает поросёнка к Рождеству, и о чём они вчера до полуночи говорили с бойфрендом Уилсоном. Через полчаса Джиллиан вежливо извинялась, ссылалась на то, что надо почистить Мышонка или на какие-нибудь ещё неотложные дела, и оставляла миссис Логан в одиночестве, ублажённо бормочущей под нос: «Ох, до чего же добрая девушка... Прелесть, а не девушка...»

Через пару лет Джиллиан окрепла, Мышонок вырос, а Клайв стал меньше командовать. Потому что командовать Джиллиан было бесполезно: на любую фразу в приказном тоне она отвечала тем, что поступала с точностью до наоборот. Избавляться от строптивой ученицы не хотелось, да и жалко её было, поэтому Клайв сначала освоил искусство манипуляции женским сознанием, а когда девчонка его раскусила, стал применять на ней все знания, которые получил, наблюдая за кобылами в табуне.

— Тут главное момент поймать, — делился он потом с ошарашенным Дэвидом. — Только мысль мелькнула, внимание перешло на что-то другое, тут же обратно отозвать на себя...

Дэвид ни слова не понял, но на всякий случай посоветовал:

— Да просто по шее дай. Чего ты с ней возишься?

Клайв пожал плечами и ничего не ответил.

...А однажды Уэллс приехал без сестры.

— С химиотерапией — шесть месяцев. Без — полгода, — горько пошутил он, когда они с Эвансом стояли, облокотившись на забор левады и рассматривали пасущихся лошадей так, словно сейчас важнее этого ничего на свете не было.

— Джилл знает?

Дэвид вздохнул и почесал указательным пальцем над бровью. Конечно, он всё ей рассказал. Строго запретил реветь. Даже на похоронах. Наказал не позорить память отца слезами и соплями. И — скоро уже — его собственную.

Шести месяцев не вышло. Сгорел за четыре. Клайв не знал, сдержала ли своё обещание Джиллиан, и не стал расспрашивать, когда через месяц после похорон брата она наконец-то переступила порог конюшен. За два года Джилли избавилась от ужасающей худобы, хотя всё ещё выглядела хрупкой, но Эванс знал, какая она сильная девочка. На все соболезнования, объятия и поцелуи семейства Логан она отвечала сдержанно и не вдавалась в подробности, когда речь зашла о похоронах брата. Потом поставила Мышонка на развязки, надела наушники и отгородилась от всех, притворившись, что слушает музыку. Исключение она сделала только для Клайва.

— С уроками мы, пожалуй, закончим, — твёрдо сказала Джиллиан, когда он подошёл к ней. — Не думаю, Клайв, что сейчас я буду в состоянии их оплачивать. — Она помолчала и широким движением провела щёткой сперва по шерсти, а потом против. — Я отказалась от своей доли в наследстве в пользу Лесли, сына Дэвида. После Дэвида осталась куча медицинских счетов, его жена никогда в жизни не работала, а мальчишке надо будет дать хорошее образование.

— А как же ты? — невольно вырвалось у изумлённого Клайва. — Ты на что жить будешь?

— У меня в следующем месяце выходит сборник рассказов. Гонорар , конечно, невелик, но мне и Мышонку вполне хватит на какое-то время. — Она невесело усмехнулась. — Да не смотри ты на меня так, Клайв, я буду в порядке, мне много не надо.

Эванс почесал Мышонку за ушами и предложил ему четвертину яблока.

— Знаешь, Лина и Дэвид были вместе с последнего класса, — продолжала девушка. Она редко делилась личным, поэтому Клайв предпочел слушать молча, чтобы не перебить поток откровений. — Он ведь очень её любил, и сына тоже. А я страшно эгоистично себя вела, я считала, что брат принадлежит только мне. Клайв, я столько боли ему причинила... И Лине. — Она помолчала, глядя в сторону. — Вот скажи, сложно было Богу создать этот мир как компьютерную игру? Чтобы можно было остановиться, когда понимаешь, что сделала что-то дурное, и начать всё с начала?

— Это ты сейчас, душа моя, не с Богом ли торгуешься? — осторожно заметил Клайв, поглаживая шею мерина. — Ты будешь хорошей девочкой, а он вернёт тебе брата?

Джилл поморщилась.

— Я не настолько наивная дура.

Они снова замолчали. Джиллиан закончила чистить Мышонка, сбрызнула его спреем от насекомых. На специальной деревянной подставке лежало её седло: из дорогой рыжевато-коричневой кожи, с чёрным сидением и вручную выполненным орнаментом на так называемой «юбке», валике, путлище и передней луке. Седло было предметом зависти логановских девчонок — стоило оно дороже, чем когда-то Дэвиду обошёлся сам Мышонок. Хотя Уэллсы никогда не кичились своим особым положением, всё же Джиллиан на конюшне выделялась — она могла позволить себе тот или иной предмет инвентаря, который был недоступен для других. Клайв подумал, что девушка, может быть, и поступила по совести, но как бы ей скоро об этом решении не пожалеть. И поделился со своей, теперь уже бывшей, ученицей этими мыслями. Ей, молодой девчонке, очень скоро начнёт не хватать прежней жизни. Она же не привыкла себе отказывать во всяких там приятных, дорогих и таких необязательных вещах. А теперь придётся смотреть на какую-нибудь вещичку в витрине магазина и думать, что денег в этом месяце на её покупку не будет. А может быть, не будет вообще.