Чтение онлайн

Вместе с этой переменой, с этим переходом от соперничества к сотрудничеству в самом широком значении этих слов, и воспитание должно изменить свой характер.

Где в обществе особенно развито соперничество, там детей — и мальчиков, и девочек — учат в школах быть хорошими борцами. Они борются успешно за свою собственную семью и за самих себя, но они не всегда думают об интересах ближних, которые не связаны с ними узами крови. Нам необходимо расширить нашу идею семьи и попытаться осознать великое восточное учение, по которому на каждого старшего человека смотрят как на отца, на каждую пожилую женщину как на мать или сестру и на каждого юношу как на сына или младшего брата. Только при таком понимании могут быть наши отношения к окружающим узами любви, служения, помощи, а не той анархией, которую переживаем мы и при которой люди очень мало думают о тех, кого они попирают в своей борьбе.

Соперничество в наши дни касается более остроты ума, чем силы мускулов. Но борьба мозга часто так же — если не более — жестока, чем борьба сильных рук. И люди, стремясь одолеть соперников, стараются ловкими изворотами ума, обогащаясь всё больше, установить прочное господство лично для себя, что вполне возможно при нашей социальной системе. Это замечательное единство теории и практики в Америке породило тресты, т. е. такие общественные условия, при которых несколько умных людей могут монополизировать отдельные отрасли торговли и отдельные предприятия, или же, путем ловких и хитрых спекуляций, скупить предметы, в которых нуждаются все люди, и когда никто кроме их не имеет этих предметов в продаже, они могут — пользуясь нуждой окружающих — брать с покупателей барыши, какие им заблагорассудятся.

Все подобные приёмы поистине подобны борьбе между животными в джунглях, где наиболее сильный и наиболее ловкий берет львиную долю добычи для себя.

Но в человеческой борьбе добычей является человек, часто женщина и ребенок, и бедность большинства часто в прямой зависимости от ненормального благосостояния немногих. В этом факте кроется одна из причин революций.

Нам необходимо поставить совершенно иной идеал перед нашими детьми, идеал, который, воспитывая их, должен проникнуть всю их школьную и университетскую жизнь.

Если мы бросим взгляд на современное общество, мы увидим, что идеалом удачного дельца считается тот, кто может доживать свою жизнь в праздности, словно праздность является его наградой; и чем больше у него праздничных дней, тем больше ему завидуют, и не потому, что он утомил свои силы в работе, а потому, что ему удалось заставить других работать на него и таким образом, усилиями многих, быстро увеличивать свое благосостояние.

Ставить идеал праздности как великую социальную цель есть поистине очень серьезное заблуждение. В воспитании мы должны стремиться выдвигать идеал успешного творчества всего того, что способствует возрастанию комфорта, благоденствия и счастья человечества; и, может быть, более всего остального, мы должны бы внушать детям, что счастье заключается не в множестве предметов, которыми обладает человек, и что богатство не есть накопление материальных недолговечных предметов, количество которых ограничено, и следовательно обладание ими неизбежно порождает борьбу. Мы должны указывать, что истинное богатство есть то, которое заключено в уме и сердце, а не в собирании вокруг себя такой массы предметов, что дом наш становится похожим на базар.

Мы должны учить детей простоте физической жизни и внедрять в их сознание, что величие и благоденствие лежат в умственном и моральном обладании. Эти обладания должны быть результатом воспитания и давать радость человеку, который становится собственником, не нарушая справедливости, и более богатым, чем был раньше, если он делится своим знанием, своим чувством красоты, своей культурой, своей утонченностью и чистотой с своими ближними. Руки, раздающие дары, наполняются всё больше после сделанного дара.

Здесь перед нами идеал, противоположный тому, в котором многие из нас воспитаны. Мы нуждаемся в этой коренной перемене в нашей воспитательной системе, чтобы подготовить наших детей и юношей для жизни в более человечном обществе, чем то, в котором мы сами родились и выросли.

При таком способе воспитания наставник становится более помощником, чем учителем, он скорее изучает своих учеников, чем вгоняет их в известный шаблон, который ему, учителю, кажется наиболее подходящим. Этот идеал должен опрокинуть многие из наших понятий о воспитании и повести к уменьшению природных неравенств, а не к увеличению той пропасти, которая и без того существует между членами одного и того же общества.

Когда вы подумаете об этой задаче и вдумаетесь в изречение "Свобода, равенство и братство", вы придете к заключению, что в природе совсем нет такой вещи, как равенство, что природа совсем не признает его, и что в ней есть скорее стремление к различию, чем к тождественности.

Всё, что она дает нам из своих неустанно-плодородных недр, различно по своим качествам и особенностям. Мы должны изучить и понять этот факт. Природа не дает нам равенства, ни физического, ни морального, ни умственного, ни духовного.

Истинное равенство начинается только в царстве духа, потому что только в духе мы находим Единство. Но в атрибутах, посредством которых дух проявляет себя, мы видим повсюду печать различия, а не равенства.

Иногда политические деятели определяют слово "равенство" как "равенство в возможностях". Но даже и здесь не может быть равенства, потому что одно из наибольших различий между человеческими существами и состоит в разнице способности видеть возможности и пользоваться ими, когда они приходят.

В этом отношении мы не можем согласиться с одним из министров Англии, который заметил, что "система демократии, которая делает возможным для человека подняться от машиниста до ступени королевского министра, достаточно хороша для меня".

Но для меня она недостаточно хороша. Потому что подобная демократия вовсе не означает, что мы постарались уменьшить неравенства природы, но скорее, что мы постарались только расширить их.

Верно, что она уничтожает некоторые искусственные неравенства, подобные рождению, но она не уничтожает различия в физических и умственных силах, а также различие, о котором сейчас шла речь, между теми, которые видят и схватывают возможности, и теми, которые пропускают их и сознают это только тогда, когда возможности эти прошли для них.

Мы нуждаемся в лучшей демократии, чем существующая, и я надеюсь, что она образуется и вырастет в будущем. Но что же мы должны положить в основу работы для достижения этой цели?

Мы глядим на детей, являющихся в мир, и видим их столь различно одаренными тем, что мы называем "природой"… Все религии, — хотя различным образом — признают это природное неравенство, признаётся оно и наукой, и поэтому между религией и наукой не возникает споров и обе признают факт неравенства, и воспитание основано на этом факте. Мы верим — как учили все древние религии мира, и как учат многие из современных, — что истинное основание этого неравенства в рождающихся детях лежит в перевоплощении; и что некоторые из детей гораздо старше, чем другие, если рассматривать как возраст число жизней, через которые они прошли. В данный момент я не имею времени останавливаться на перевоплощении, но я постараюсь указать в немногих словах, какое оно имеет значение в связи с вопросом о неравенстве.

Мир есть место, где мы собираем опыт и где мы живем двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят и больше лет. Наш опыт может быть очень значительным и очень полезным для нас; он может быть очень ограниченным и мало чему научить нас. Но каков бы он ни был, мы берем его результаты с собою и переносим их через врата смерти. И там, в ином мире, называемом различными именами в различных религиях — назовем его небесным миром, который есть мир души и мысли — этот опыт преобразуется в способности умственные и моральные. А сам человек, вечный дух, облеченный в материю, нисходит обратно в физический мир с умственными и моральными качествами, которые он соткал в течение своей жизни в небесном мире из опыта, приобретенного в предыдущий жизненный период на земле.