Чтение онлайн

– Тем более надо быть осторожными и не давать ему повода для нового убийства.

– Это, конечно, верно. Но если наш клиент – сумасшедший, тогда, супер, наши дела хуже, чем я думал. Нормального человека поймать можно. Его ум работает так же логично, как ваш собственный, и, что еще важнее, для убийства у него всегда есть мотив, это тоже небесполезно. Но когда вы пытаетесь понять ход мыслей безумного, все летит к черту, потому что за ним вам не уследить. И десять против одного за то, что для убийства у него нет никакой причины – по крайней мере, того, что нормальный счел бы причиной.

– В том, что вы говорите, много верного, не я не думаю, что наш убийца настолько безумен. Мы достаточно точно знаем, за что он убил Карпентера, и более или менее понимаем, за что он убил Флетчера.

Сержант порылся в бумагах на столе и поднял лист, испещренный его почерком.

– Что ж, супер, пора сказать, что я сам попытался разобраться в этом деле. И единственное заключение, к которому я пришел, это то, что вся эта история с начала до конца невозможна. Стоит изложить все установленные факты на бумаге – и вам станет ясно как день, что покойного Эрнеста никто не убивал. Этого не могло быть.

– Не надо говорить чепуху! – В голосе Ханнасайда слышалось нетерпение.

– Это не чепуха, шеф. Если бы вы могли отбросить показания миссис Норт, все встало бы на свои места. Но, даже не беря в расчет того, что ей незачем врать, когда она знает, что ее драгоценный муж никак не замешан в убийстве, мы имеем рассказ почтальона, что женщина, одетая, как она, вышла из «Грейстоунз» сразу после 22. 00 17-го числа. Так что присутствие ее доказано. Если бы старик Ихавод не сверил свои часы с часами в кабинете покойного Эрнеста, я бы сказал, что он спутал время, когда увидел человека, выходящего из калитки. Но он добросовестный, старательный полицейский; наш Ихавод, и он бы не утверждал, что было 22. 02, если бы это было не так. Если б вы только слышали, что он говорил о лжесвидетелях! Он таки отчитал меня, когда я попытался чуть-чуть повлиять на его показания. Но я скажу, если вы можете совместить его показания с показаниями миссис Норт, значит, вы здорово умнее меня. Дело было не так плохо, когда мы знали только, что в 22. 02 Ихавод увидел неизвестного, а в 22. 05 обнаружил тело покойного Эрнеста. Но как только мы начали получать новые и новые указания на время, все дело так перекособочилось, что разобраться в нем стало совсем невозможно. А теперь, если мы не сочтем, что молодой Невил убил своего дядю, а Карпентер видел это и бросился наутек, мы натолкнемся на четыре несовместимых указания на точное время. 21. 58 или вроде того, когда Эрнест проводил человека, которого видела миссис Норт; 22. 01, когда ушла миссис Норт; 22. 02, когда Ихавод видел человека, выходящего из калитки; и 22. 05, когда был обнаружен труп Эрнеста. И это все, и это черт знает какая каша. Или, может, вы думаете, что это все-таки сделал Невил, а миссис Норт его прикрывает?

– Нет, никоим образом. Миссис Норт не интересует никто, кроме ее мужа. Но на мой взгляд, тот, кого видела она, и тот, кого видел Гласс, – один и тот же человек. Конечно, это не решающее доказательство, но в вещах Карпентера была светло-серая фетровая шляпа.

– Хорошо, допустим, это один и тот же человек. Но теперь мы не знаем, по какой причине вернулся Карпентер, которого только что выпроводили, – могли быть десятки причин, не говоря уж об убийстве. Допустим, он увидел в кабинете молодого Невила с дядей и решил, что не стоит ждать. Разумно, правда? И вот он уходит. То, что он торопится, ничего не доказывает. Он ведь приходил не подобру, ему, естественно, ни к чему, чтобы его остановил полицейский. До сих пор Карпентер не знал Невила в лицо. Но вот вам величайшее озарение века, шеф! Помните, что снимок Невила был в одной популярной газете?

– Да… в качестве слуги по имени Сэмюэл Крипнен, – мрачно ответил Ханнасайд.

– Это несущественно. А что, если Карпентер видел эту газету? Легко предположить, что он внимательно следил за делом. Он бы сразу признал Невила. И если бы он увидел его в вечернем костюме в вечер убийства, он бы усомнился, что Невил – слуга. Я думаю, что он сообразил, как без труда получить денежки, и пробрался в дом к Невилу. Это нетрудно. Только Невил слишком умен, чтобы делить с кем-то секрет, набрасывающий на него удавку, и он с ходу устранил Карпентера. Ну как?

– До какой-то степени, Шкипер, это весьма вероятно. Но все разваливается, как только мы доходим до времени убийства Карпентера – по уже известным причинам.

– Значит, Карпентера убил кто-то совсем новый, – с отчаянием в голосе сказал сержант.

– Где ваша сводка данных об убийствах? – неожиданно спросил Ханнасайд. – Дайте-ка мне ее.

Сержант передал ему машинописные страницы.

– Вряд ли вы из нее много извлечете, – уныло добавил он.

Ханнасайд проглядел заметки.

– Да, так я и думал. Хозяйка утверждает, что Карпентер был жив в 21. 30. Одра Джен-кинс сказала, что мужчина в вечернем костюме прошел по другой стороне улицы как раз перед тем, как с другой стороны появился полицейский.

– Да, а если вы посмотрите чуть пониже, вы увидите, что ее ухажер сказал, что полицейский прошел за сто лет до мужчины в вечернем костюме. Из них двоих я скорее поверю ему. Она просто старалась придумать интересную сказку.

– Да, несомненно, но… да, я так и думал. Браун говорит, что он видел полицейского примерно в 21. 40, а мужчина в вечернем костюме, насколько он помнит, прошел минуту или две спустя. Это как будто более или менее совпадает с рассказом девушки. Вы уточнили у констебля время, когда он появился на Барнсли-стрит?

– Нет, – признался сержант. – Так как он не видел никого в вечернем костюме и не заметил ничего необычного в доме 43, я не подумал, что это может пригодиться.

– Кто знает. – Ханнасайд хмурился, уставившись в стену напротив.

– Посетила идея, шеф? – спросил заинтригованный сержант.

– Нет. – Ханнасайд посмотрел на него. – Но я думаю, нам нужно установить, когда именно констебль прошел по улице.

– Простите меня, шеф! – Сержант поднял телефонную трубку.

– Я сам виноват. Я тоже не понимал, что это может оказаться важным. Может и не оказаться. Попытка не пытка.

Пока сержант ждал соединения с глас-смир-роудским полицейским участком, Ханнасайд, хмурясь, сравнивал сводки по обеим убийствам. Обменявшись несколькими словами с дежурным по участку, сержант прикрыл трубку ладонью и сказал:

– Он только что пришел, супер. Будете с ним говорить?

– Да, скажите, чтобы ему дали трубку, – рассеянно сказал Ханнасайд.

Сержант передал его слова, и, пока вызывали констебля Мэзера, он с удивлением и недоверием поглядывал на своего начальника. Наконец раздался голос в трубке, и он переключил внимание:

– Алло! Это Мэзер? Подождите минутку, с вами будет говорить суперинтендант Ханнасайд. Прошу, шеф!

Ханнасайд взял у него трубку:

– Алло! Мэзер, я по поводу вчерашнего вечера. У нас тут остался недовыясненный вопрос.

– Да, сэр, – послушно ответил констебль Мэзер.

– Вчера вы были на дежурстве, вы помните, в котором часу вы дошли до Барнсли-стрит?

После небольшой паузы констебль волнуясь ответил:

– С точностью до минуты не помню, сэр.

– Не важно. Хотя бы относительно точно.

– Так вот, сэр, когда я проходил мимо почты на Глассмир-роуд, часы показывали 21. 10, так что, по моему разумению, я дошел до Барнсли-стрит примерно в 21. 15.

– Что? – спросил Ханнасайд. – Вы сказали – в 21. 15?

– Да, сэр. Не я не хочу обманывать вас: это могло быть примерно на минуту раньше или позже.

– Вы уверены, что это было не после 21. 30?

– Да, сэр. Совершенно уверен. Мне не требуется столько времени, чтобы дойти от почты до Барнсли-стрит. И еще одно обстоятельство. Когда я проходил, Браун еще не открыл свой кофейный киоск.