Чтение онлайн

– Милый мальчик! Такой легкомысленный! Но мужчины часто легкомысленны – правда? Я надеюсь, вы не думаете, что он как-то замешан в этой ужасной трагедии, потому что я уверена, что он не способен ни на что действительно дурное. Это всегда понятно, правда ведь?

Сержант издал неопределенный звук.

– Совершенно верно, – сказала мисс Флетчер. – И что такое случилось с Невилом? Ему не следовало бы оставлять вас там одного. Не то чтобы я хотела сказать… а потому что это просто нелепо.

– Видите ли, мадам, – сказал сержант. – Не знаю, должен ли я говорить об этом, но, по-моему, мистер Флетчер пошел делать брачное предложение.

– О, как я счастлива! – Лицо ее просияло. – По-моему, ему необходимо жениться, как по-вашему?

– М-да, я должен сказать, по-моему, кто-то должен содержать его в порядке, – ответил сержант.

– Вы такой разумный, – сказала она. – Но, Боже, как я невнимательна. Не хотите ли чашку чая? Такая пыль на пути от участка до нас!

Он отказался от угощения, постепенно ему удалось отделаться от нее. Он зашагал к участку в чрезвычайно мрачном расположении духа, и ему не стало легче, когда по приходе он обнаружил, что его ожидает констебль Гласс. Сержант прошел в небольшой кабинет и снова стал ломать голову перед разложенными заметками.

Гласс вошел следом за ним, закрыл за собой дверь и некоторое время уныло глядел на него, после чего сказал:

– Не негодуй на злодеев. Они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.

– Так они и увянут, если я не буду негодовать! – сердито сказал сержант.

– И ты будешь ощупью ходить в полдень, как слепой ощупью ходит впотьмах.

– Замолчите! – взорвался сержант, раздраженный верностью замечания.

– Я исполнен гнева Господня! – холодные голубые глаза Гласса сверкнули. – Я устал сдерживать себя!

– Что-то я пока не заметил, чтобы вы сдерживали себя, дружок. Разглагольствуйте лучше где-нибудь в другом месте. Не то вы выпадете в осадок, а я заделаюсь заправским безбожником.

– Я не уйду. Я спросил свою душу. Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их – путь к смерти!

Сержант перевернул очередную страницу.

– Послушайте, не заводитесь, – сказал он. – Если вы так близко к сердцу будете принимать грех, из вас не выйдет путного полицейского. А если вы собираетесь остаться здесь, Бога ради, сядьте и не глазейте так на меня!

Гласс сел на стул, по-прежнему не сводя глаз с сержанта.

– Что сказал Невил Флетчер? – спросил он.

– Он нес почти такую же околесицу, как и вы.

– Он невиновен.

– Ну, если он не виноват, ему придется доказывать это – вот все, что я могу сказать, – ответил сержант. – Шляпа или не шляпа, в тот вечер, когда прикончили Карпентера, он был в Лондоне, и изо всего варева он – один-единственный, у которого были и мотив, и возможность убить покойного Эрнеста. Вы правы, он не похож на тех, кто убивает направо-налево, но не следует забывать, что он не дурак и очень может быть, что он всех нас дурачит. Я не знаю, прикончил ли он Карпентера, но чем больше я размышляю над уликами, тем больше я убеждаюсь, что он единственный человек, который имел возможность прикончить своего дядю.

– И все же его не арестовали.

– Это так, но я убежден, что, когда суперинтендант обмозгует все дело, его арестуют.

– Суперинтендант – справедливый человек, в меру своего разумения. Где он?

– Не знаю. Полагаю, что скоро будет здесь.

– Здесь больше не будет преследования невиновных. Мою душу терзает буря, но так написано – да! – и огненными буквами! Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека!

– Это мысль, – согласился сержант. – Но что до преследования невиновных…

– Оставьте неразумие и живите! – перебил его Гласс с мрачной, безрадостной улыбкой. – Горе тем, которые мудры в своих глазах! Готовы для кощунствующих суды, и побои на тело глупых!

– Хорошо! – проговорил уязвленный сержант. – Если вы такой умный, может, вы знаете, кто на самом деле убийца?

Пылающие глаза Гласса встретились с глазами сержанта.

– Я один знаю, кто убийца!

От изумления сержант заморгал. Ни он, ни Гласс не слышали, как открылась дверь. Они оба вздрогнули от негромкого голоса Ханнасайда.

– Нет, Гласс. Не вы один, – сказал он.

Сержант, дотоле выслушивавший Гласса с крайней степенью недоверия, взглянул на дверь и вскочил.

– Какого дья… Что это значит, шеф? – вопросил он.

Гласс повернулся и спокойно посмотрел на Ханнасайда.

– Стало быть, истина известна и вам? – спросил он. – Если это так, я удовлетворен, ибо душа моя утомлена жизнью, которую я веду. Я как Иов; дни моя быстрее гонца – бегут, не видят добра.

– Боже, он сумасшедший! – воскликнул сержант.

Гласс презрительно улыбнулся.

– Глупость безрассудных – заблуждение. Я не сумасшедший. У меня отмщение и воздаяние. Истинно говорю вам, нечестивцы пойдут в ад!

– Да, конечно! – сержант не сводил с него настороженного взгляда. – Только не надо так об этом шуметь!

– Довольно, Хемингуэй, – сказал Ханнасайд. – Вы ошиблись, Гласс. И вы знаете, что ошиблись.

– Можно поручиться, что порочный не останется ненаказанным!

– Конечно. Но не ваше дело наказывать.

– Не знаю, – застонал Гласс. – И все же помыслы праведных праведны. Меня преисполнил гнев Господень.

Сержант схватился за край стола, ища опоры.

– Боже милостивый, вы не хотите сказать, что это сделал Ихавод?! – выдохнул он.

– Да, Гласс убил и Флетчера и Карпентера, – ответил Ханнасайд.

Гласс поглядел на него с бесстрастным любопытством.

– Так вы знаете все?

– Нет, не все. Энджела Энджел – ваша сестра?

Гласс окаменел и жестко проговорил:

– Когда-то у меня была сестра по имени Рейчел. Но она мертва, да, и перед людьми Божьими мертва задолго до того, как грешный дух покинул ее тело! Я не хочу говорить о ней. Но для того, кто привел ее к злу, и для того, кто заставил ее убить себя – для них я блещущий меч, который разит плоть!

– О Боже! – пробормотал сержант. Пылающий взгляд сжег его лицо.

– Кто вы такой, чтобы взывать к Богу, глумясь над его праведностью! Возьмите свой карандаш и запишите, что я скажу вам, дабы все было в порядке. Вы думаете, а боюсь вас? Нет – как и всей мощи закона, созданного людьми! Я ступил на путь истинный!