Чтение онлайн

Сергей изъявил желание пройти на верхние ряды театра. Оттуда взглядам открылась панорама раскопок. Среди руин, куда ни брось взгляд, бродили туристы: парами, маленькими компаниями, большими группами.

– Когда Эфес вошел в состав Римской империи, – рассказывал гид, – он стал столицей одной из провинций. Здесь жили двести пятьдесят тысяч человек.

Его рассказ не заинтересовал Сергея, который снова занялся фотоальбомом. На снимках он не находил ничего похожего на Эфес.

– Ты здесь не была, – сказал он своей спутнице.

– Конечно, нет.

– В Эфесе когда-то был храм Артемиды, тот самый, который сжег Герострат, – продолжал гид. – Одно из семи чудес света. Здание размерами сто на пятьдесят метров, там одних колонн было больше ста, каждая высотой около двадцати метров, то есть с современный шести– или семиэтажный дом, и все это великолепие было сделано из мрамора…

– Ты мне вот что скажи, – прервал его Сергей. – Здесь все лето столько народа шастает?

– Сейчас, считайте, тут безлюдно, – сказал гид. – Летом мы туристов привозили, так здесь не протолкнуться было.

– То-то и оно, – вздохнул Сергей.

Достал двадцать долларов и передал их гиду.

– Ступай, свободен.

– Мне ждать у машины?

– Можешь возвращаться в Кушадасы.

– А деньги на автобус?

Сергей добавил турецких лир. Гид ушел. Сергей опустился на разогретую солнцем каменную скамью амфитеатра.

– Впустую приехали, – оценил он, хмурым взглядом озирая окрестности. – Не такое это место, где можно деньги прятать. И Македонский тут опять же побывал.

Ей показалось, что он что-то знает. Недоговаривает только.

– При чем тут Македонский? – спросила она.

– А ты не в курсе?

– Нет.

– Действительно не помнишь?

– Не помню.

– Верю, – сказал. – Тебя прилично переклинило, я уже вижу. Тут вот какая штука, Тань. Когда мы с тобою встречались в Стамбуле… Тогда, давно, когда ты с головой еще дружила… И ты приехала в тот раз, деньгами швырялась направо-налево… Ты тогда какие-то странные слова произнесла. Применительно к деньгам. Какую-то чушь сморозила. Что самый надежный банк, где деньги всегда в безопасности, можно найти только в городе, где никто не живет. Потому что мертвым жителям мертвого города деньги живых не нужны. А я в ответ тебе сказал, что мертвые – плохие сторожа. Ты согласилась. Ты сказала, что главное – это чтобы город был такой, что никому он не по зубам, хоть даже Македонскому. Это выглядело как пьяный бред. Мы с тобой в тот раз действительно вина употребили крепко. И до меня только много позже дошло, когда я все сопоставил. Ты проговорилась о том, где спрятала деньги Рустама. Есть какой-то мертвый город, где никто не живет…

– Я знаю этот город, – вдруг произнесла она тихим голосом, почти что шепотом, и ее глаза округлились от ужаса.

Потому что в который уже раз за последнее время она обнаружила, как ладно стыкуются одно с другим звенья в цепи событий, участницей которых она помимо своей воли становилась.

– Мертвый город, – сказала она. – Он называется Кайя. Город мертвецов. Я там была. И там действительно никто не живет.

Все совпадало.

Тетя Галя и Миха приехали в квартиру Звонаревых – навестить Полину.

– Как твои дела, Полинушка? – спросила тетя Галя.

– Спасибо, хорошо.

Девушка потрепала Миху по волосам. Мальчишка вежливо улыбнулся в ответ, но в нем чувствовалась скованность.

Тетя Галя прошлась по комнате, задержала на мгновение взгляд на семейном фото Звонаревых: Маша и Олег, муж и жена. Спохватилась, перевела взгляд на Полину, та следила за происходящим с напряжением.

– Мы с Михой продукты привезли, – сказала тетя Галя. – Там все для греческого салата. Я сейчас сделаю быстренько. Помню, как ты на Кипре его любила.

Девушка осторожно улыбнулась ей в ответ. Миха смотрел на нее настороженно.

Тетя Галя ушла на кухню.

– А где моя картина? – спросил неожиданно Миха. – Та, которую я тебе подарил.

– А вот она…

Но не смогла вспомнить сразу. Посмотрела на столе… На полках книжного шкафа… В кресле…

Миха следил за происходящим и все больше мрачнел.

Наконец его картина с кораблем под алыми парусами нашлась среди россыпи компакт-дисков.

– Вот! – сказала девушка обрадованно.

Миха взял картину из ее рук. Выглядело это так, словно он уже пожалел, что сделал столь щедрый подарок.

– Это ведь ты научила меня рисовать алые паруса, – сказал он. – Там, на Кипре.

– Я понимаю, ты старался, – пробормотала она растерянно.

Им было трудно находиться наедине друг с другом. Некомфортно. И оба это чувствовали. Даже Миха, хотя он и был еще ребенком.

Она по праву старшей догадалась первой, что им сделать. Не оставаться наедине. Их это отвлечет.

– Пойдем поможем тете Гале, – предложила она.

Прошли на кухню. Тетя Галя привычно ваяла простое великолепие греческого салата: крупно нарезанные красные помидоры, зеленые огурцы и желтый сладкий перец, порубленные листья капусты и салата, кольца лука, белоснежный сыр фета и блестящие черные маслины, немного оливкового масла. И оставалась еще соль.

– Полинушка! Дай мне соль! – попросила тетя Галя. – Где она у тебя?

Сидевшая за столом девушка даже не шелохнулась. Возникла пауза. Миха посмотрел на девушку. И тетя Галя тоже посмотрела. И все поняла. Но слишком поздно.

У девушки задрожали губы, отчего ее лицо в мгновение стало некрасивым, и брызнули слезы. Она закрыла лицо руками.

– Полинушка! – пробормотала тетя Галя.

– Я так не могу! – рыдала девушка. – У меня такое чувство, будто вы меня все время проверяете! Хотите знать, что я помню, а чего не помню! Не знаю я, где здесь соль! Забыла! Забыла! Забыла! – забилась она. – Ну зачем же вы меня так мучаете! Я не могу уже!

Она рыдала так, что перепугала Миху. Тетя Галя обняла ее, пытаясь успокоить, но ей это долго не удавалось.

– Я ничего такого не хотела! – лепетала тетя Галя. – И вовсе я тебя не проверяла! Я просто попросила соль!

Прокопов предложил Полине нанести визит в Третьяковский проезд, улицу самых дорогих московских магазинов.

Приехали к Третьяковскому проезду, припарковались.

За огромным витринным стеклом красовались роскошные авто. Мимо входа в автосалон Прокопов прошел, явно сделав над собой усилие. Не будь с ним рядом дочери – с автосалона началась бы его прогулка по Третьяковскому проезду, не иначе. А возможно, дальше он и не пошел бы.