Турецкий транзит
Шрифт:
Возле одного из таких домиков она попросила водителя остановить машину. В окнах света не было. Она дошла до входной двери и в укромном месте нащупала оставленный там ключ. В дом заходить не стала, вернулась к машине, сказала таксисту:
– Едем дальше, я покажу.
Приехали к одноэтажному зданию: не то больница, не то какое-то другое присутственное место.
Она вошла в здание, прошла по коридору, пол которого был недавно вымыт и не успел еще высохнуть, и в одном из кабинетов увидела сухонькую, начавшую седеть женщину с ведром и шваброй.
– Ма! – позвала.
Женщина распрямилась.
– Таня! – сказала и будто обмерла. – Ой мамочки мои, какая ты!
Красивая, нарядная, нездешняя – вот какой явилась к ней дочь.
Подошла, хотела обнять, но не решилась прикоснуться к таким дорогим и красивым одеждам и засмеялась растерянно.
– Ну ты чего! – сказала ей Татьяна, обняла и привлекла к себе.
Мать упиралась, смеялась и говорила:
– Попачкаю, и будешь, как курица в навозе! А ты ж какая у меня!
Пока еще не столько гордость за дочь угадывалась в ее словах, сколько проявлялось потрясение. Ну не было у них в Радофинникове таких девчонок никогда, и уж тем более не думала увидеть свою дочь в таком великолепии.
– А я уж извелась! Ни слуху и ни духу! Ты где была?
– В Турции, ма.
– В Турции?! – изумилась женщина, как будто та Турция была где-то на Луне, а то и на самом Марсе, не иначе. – Ты что, взаправду?
– Конечно.
– И чего там делала?
– По бизнесу я, ма. Турецкие товары в Москву отправляла.
– Да, турецкого всего полно, – кивала женщина. – Завалены все барахолки.
Все это она видела собственными глазами, и потому сказанное дочерью не выглядело для нее таким уж неимоверным.
– А я подумала, ты замуж вышла!
– Ну как же так! Тайком? И ты не знала? Ты тоже скажешь, ма!
В голосе слышалась укоризна.
– А что я должна была думать? – смущенно засмеялась мать. – Такая ты красивая! Тут либо муж, либо жених. А может, вправду есть? – вдруг спросила с надеждой.
– Нет.
– Жалко, – сказала мать. – Пора тебе. За бизнесмена. Чтобы семья, чтоб дети…
– Детей и без мужа можно нарожать.
– Не приведи господь! – вздохнула женщина.
– Ну ты же родила меня. И ничего. Я выросла, как видишь.
– А тяжело! – сказала женщина и закручинилась, будто обозревала пройденный ею нелегкий путь матери-одиночки.
– Чего же замуж не вышла?
– За кого? Тот пьет, тот бьет, а тот и пьет, и бьет.
– А может, тебя любовь не отпускала?
– Какая такая любовь?
– Твоя первая. Кто был моим отцом.
– Прокопов, что ли?
– Да, Прокопов. Он ведь мой отец?
– А кто ж еще.
– А Звонарев?
– Что?! – обмерла мать.
И лицо такое сделалось, что стало страшно за нее.
– Ты сядь, – сказала девушка. – Присядь вот здесь.
– Что ты сказала? – допытывалась женщина, глядя требовательно.
Ее пришлось усаживать на стул едва ли не силой.
– Звонарев, – сказала девушка. – Олег Иванович. И его Маша. Маша тут рожала. Да?
– Ты не пугай меня, – просила женщина, страдая. – Что-то, Таня, мне понесчастило сейчас, поплохело.
– И Прокопов жив.
– Да как же жив? – неуверенно отнекивалась женщина.
– Жив. Я его встречала.
– Ну так другой какой-то. Тот ведь погиб, машина сбила.
– Александр Александрович, – сказала девушка. – Все совпадает.
– Так бывает, – говорила женщина, теряясь все больше. – Что совпадения полные. А колупнешь – не то!
– Он вместе со Звонаревым учился. И с Машей.
Женщина ссутулила плечи, будто придавило ее сильно и невозможно было распрямиться.
– Ты двадцать лет назад тут и работала? – сказала девушка. – В амбулатории этой?
Женщина подняла на нее потемневший взгляд.
– Ты их видела?
– Кого? – спросила девушка.
– Эту семью. Олега, Машу…
– Их нет.
– Как – нет?
– Маша покончила с собой…
– Ой мамочки!
– А ее муж погиб. Застрелили. Он бизнесом занимался. Убили из-за денег.
– Страсти господни! – прошептала женщина.
Она была потрясена. Она видела этих людей молодыми. Много лет назад. И все эти годы они в ее памяти оставались такими. Вокруг все менялось, менялась она сама, и только с ними ничего не происходило, как ей представлялось. И вдруг такие новости. Их уже нет, путь пройден до конца, и у обоих жизнь закончилась так страшно.
– А-а-а…
Она тянула этот звук, будто спросить хотела да убоялась, вдруг вспомнив, что нельзя спрашивать. Но ее выдал взгляд.
– А что же ты про дочь про их не спрашиваешь? – произнесла Татьяна и посмотрела внимательно.
Лицо женщины исказилось.
– Ты мне скажи, – просила девушка. – Я от тебя про все хочу услышать.
– Зачем ты мучаешь меня?
– Даже в мыслях не было. Ты просто расскажи. Я хочу знать. Я уже не маленькая.
– Зачем тебе?
– Я не смогу без этого. Мне важно знать. Потому что все было не так, как ты мне говорила.
– Ну так и что? – произнесла женщина в отчаянии. – И теперь тебе легче? Будешь счастливой, ежели узнала?
У нее дрожали губы.
– Зачем оно тебе? Ты после такого жить не сможешь! И прежней жизни получается что нет! За что мне наказание это, господи? – расплакалась она. – Я растила, я любила, чтобы потом вот так, как мокрой тряпкой, наотмашь по лицу!