Чтение онлайн

Потом решили зайти в пекарню. По пути Гоша ткнулся было в хозяйственный магазин, который к счастью оказался закрыт. В пекарне мы, как и положено, купили хлеба: как белого, так и черного.

Короче, с богатой добычей вернулись на берег, где полным ходом шло перетаскивание вещей на другую сторону плотины. Тут, должен сказать, мои коллеги проявили себя должным образом: такая тяжелая и длительная операция была выполнена без всяких указаний и, что, разумеется, самое ценное в этом мероприятии - без всякого участия автора.

x x x

Когда вернулись к реке, солнце уже миновало высшую точку своей траектории и начинало медленно снижаться.

Основные продукты питания уже были куплены, однако, требовалось еще раз сходить в Рустай чтобы дать телеграмму домой о том, что задерживаемся. Затягивалось наше путешествие отчасти из-за плохой погоды позавчера, отчасти - из-за недорасчета наших сил и низкой воды.

В результате нехитрых комбинаций с байдарками, на берегу рядом со мной вместо Гоши оказался Стас, также изъявивший желание осмотреть поселок. Гоше тоже надо было дать телеграмму, но он, как и я почти не испытывал надежды на успешный исход затеи с телеграфом.

Сначала мы со Стасом сунулись на почту. Тут нам указали ориентировочно направление в котором следует искать коммутатор.

Телеграф почему-то оказался в помещении под вывеской фельдшерскоакушерского пункта. Я быстренько накатал текст о том, что задерживаемся из-за непогоды и дал ориентировочное время нашего прибытия (со сроками я опять просчитался). Заплатили за передачу три тысячи, и когда за нами закрывалась дверь, телефонистка уже передавала мое сообщение Куда Надо.

Потом зашли еще раз в пекарню, купили еще немного хлеба и такой гадости как вареного сахара. С тем и вернулись к остальным.

x x x

Но на этом мы с поселком не расстались: воодушевленный нашим успехом Гоша жаждал послать телеграмму к себе домой. Человека можно понять: он должон был позвонить домой завтра и сообщить, что путешествие завершилось успешно. И что-то ему подсказывало, что завтра он этого сделать не сможет.

И в третий раз отправились мы в Рустай.

Но тети-телефонистки почему-то не прониклись его стремлениями и лишь пробормотали какую-то невнятную аргументацию своего отказа. Просьба отправить телеграмму хотя бы завтра тоже не увенчалась успехом. Почему - загадка. Вот ведь как бывает.

В несколько угнетенном состоянии духа вернулись мы к реке.

Приготовили обед, Стас с Гошей успели порыбачить. После обеда был тихий час. С такой неспешной дневной программой мы отправились от Рустая только в половине седьмого вечера. Почти целый день простояли на одном месте.

Кстати, оказалось, плотина из бревен нужна для того, чтоб те не сносили по весне старый деревянный мост на месте которого сейчас стоит бетонный и по которому ходит, или ходила узкоколейка.

На стоянку мы прибыли в восемь часов, предварительно остановившись у столика, стоявшего посередине реки, чтобы сделать изрядное количество снимков. Фотографии вышли не очень удачные.

Героически в наступающей темноте мы успели собрать дрова для костра и приготовить ужин.

Завтрашний день готовил нам немало впечатлений.

Глава 6. (27 августа) Откуда есть пошли наши неприятности.

Утром был завтрак. На завтрак была каша, что довольно естественно и не должно вызывать лишних эмоций. Однако блюдо это было достойно того, чтоб описать его во всех подробностях.

Это была манная каша. Ее, как и почти все остальное в этом походе, варил я. Должен сказать, на стряпню моего приготовления и раньше поступали жалобы, но громких протестов не случалось. И это понятно: всем хотелось есть. Сегодня же был повод. Каша удалась как никогда: я никогда раньше не готовил манную кашу. Что конкретно было не так, я сказать не могу: то ли сухое молоко подвело, то ли манки я много положил, но в итоге получилась очень компактная и питательная смесь, которая опасно быстро густела на воздухе. Видя такой поворот событий, туристы, морщась, съели почти всю кашу и отправили меня мыть котелок. А потом пошли отзывы.

Сидя в байдарке и, наконец, очухавшись от завтрака, Сергей счел нужным увековечить память об этой трапезе в следующих незатейливых строках: "Хочу сказать по поводу завтрака. Цвет манной каши был такой: смесь песка, битона, цемента, сухово малока, кары дубовой, болотной тины, масла и т.д. Сергей" (он вообще все свои вступления заканчивал подписью - думал, я не отличу его корявый почерк от своей каллиграфии).

Я готов поклясться, что ни бетона, ни коры, ни тины, ни масла туда не клал. И вообще ничем не могу объяснить тот коричневозеленоватый оттенок, который был присущ этому блюду. Кроме того, вкус у каши был вполне сносный, если не считать, что манка немного не доварилась из за того, что котелок был поспешно снят с огня, как только содержимое начало стремительно густеть.

А насчет цемента он был прав: через некоторое время кашу можно было использовать для каменной кладки. По такому поводу котелок долго не отмывался, но вышли мы в этот день достаточно рано - в четверть одиннадцатого.

Главным стратегическим объектом, который мы сегодня должны были проехать, являлась Пенякша.

Блокнот со времени последней записи остался у Сергея и я, потому, не могу объяснить смысл некоторых заметок. Скажем, непонятно, что он имел в виду под заметкой "12-30 12-40 - отлив воды". Если дело касается байдарки, то нынче соседское судно действительно сильно протекало, а потому в начале второго мы встали перекусить, а заодно и подклеить байдарку скотчем, который Гоша взял в избытке. Он щедро обмотал корму - та, из-за гошиного веса, всегда была в воде, и наложил несколько полос вдоль днища. Байдарка почти перестала протекать. Я еще радовался тогда - какая у нас хорошая байдарка, не протекает совсем. На обед покушали детского питания с черным хлебом и кетчупом. Из-за стола встали, как и положено, с чувством легкого голода.

x x x

Выше уже было сказано, что из-за низкой воды вся наша флотилия продвигалась довольно медленно. Иногда приходилось преодолевать целые пороги из коряг и бревен. Иногда топляки проходили по самому днищу байдарки и становились заметными только тогда, когда плавсредство испытывало характерный толчок. Так случилось и на этот раз: толчок, а затем - что-то менее характерное - треск разрываемой материи. Вот это было некстати. Поскольку изначально судно имело некоторую скорость, коряга сделала разрез длиной почти в метр слева от меня и ниже ватерлинии. Впечатляющее зрелище. При порезах можно наблюдать - в первый момент на коже только белая полоса, которая через мгновение начинает заполняться кровью. Так и здесь: разрез и еще сухой пол, а затем в байдарку хлынуло столько воды, что я поспешил спрыгнуть с корабля и отбуксировать его к берегу, пока тот еще держался на плаву. Благо, река в этом месте была только по пояс. Сергей очень элегантно работал веслами в том же направлении. Стас позже признался мне, что это было эффектное и динамичное, ...но непонятное зрелище: было не очень ясно, зачем вдруг так быстро понадобилось бежать к берегу впереди байдарки.

Потом, уже ругаясь, мы повыкидывали вещи из байдарки на песок.

– Круто, - лаконично оценили повреждения подоспевшие соседи.

Корма байдарки уже затонула, но нос стоял на берегу. Кое-как ее перевернули и вытащили на берег. Стало ясно, что даже если жертвовать еще днем пути и заклеивать дно, у нас не найдется подходящего по длине куска резины. А мы и так уже опаздывали.

– Надо было в телеграмме говорить, чтоб на этой неделе не ждали, - сказал Гоша. Но в общем-то было не до смеха. В коллективе возникли упаднические настроения.

Первой мыслью было выбраться отсюда любым способом. Но по карте вокруг были только леса, а до Пенякши оставалось еще километров пять-шесть, но и там, доберись мы до туда, нельзя было бы нанять транспорт, чтоб довезти нас до города. Для пущей важности Гоша переплыл на другую сторону реки, забрался на дерево, и на сколько мог оглядел окрестности. Не видно было даже вышки у Пенякши. Сергей сходил в лес на этом берегу, но не нашел ничего кроме малины и квартального столба, на котором было написано "кв 71, уч No1 проруб 1987". Кроме того, он понаписал в блокнот всяких бемолей, диезов и прочих музыкальных знаков, многих из которых даже нет на клавиатуре компьютера. Видимо, так музыкально он ругался.