Чтение онлайн

– Красный, а зачем вам это всё?
– спросил Сенцов, удивляясь, почему они не избавились от хлама?

– Чтобы они не увидели и не замели нас!
– пояснил Красный, упиваясь кока-колой.
– Расскажи нам лучше, Старлей, про излучатель!
– настоял он, заметно нервничая - наверное, Репейник устроил ему строгач по игрек-связи.

– Я ничего не знаю про ваш излучатель...
– выдавил правду Сенцов, ёрзая в кресле и чувствуя, что переел пиццы - надо было не пихать в себя шесть кусков, а ограничиться четырьмя.

– Так, и про что вы ещё не знали, товарищ горе-генерал??
– вскипел Красный и забегал по каморке, пиная ногами пыльные плакаты, которые они с Бисмарком не выбросили, а спихнули в дальний угол.

Поднятая яростными пинками, пыль с них вздымалась в воздух, клубилась страшными тёмно-серыми облаками.

– Не пыли, Красный!
– проворчал Бисмарк, смяв пачку от чипсов, засовывая её в щель между старым рассохшимся шкафом и стенкой.
– Дышать нечем!

– Он нас угробит, ей-богу!
– суетился Красный и махал руками, гоняя пыль.
– Мы тут из штанов выскакиваем, чтобы закрыть его пробой, а он? Ест да спит!

– Сядь, а то глаз подобью!
– Бисмарк поднялся, поймал Красного и насильно пригнул к скрипучему стулу.
– Я так решил: сегодня Старлей будет спать, а мы с тобой снова пойдём на разведку, пролезем в башню и узнаем, что за излучатель! Сечёшь, Красный? Если что - я их там по башкам уговорю нас пропустить!
– объяснив свой план, он включил кондиционер на полную мощность - чтобы очистить воздух от проклятой удушливой пыли.

– А почему Старлей сам не съездит?
– возмутился Красный, смахивая со своих плечей ручищи Бисмарка.
– Он же у нас - Траурихлиген, его все пропустят! А ты кто?

– Срежется Старлей!
– отказался Бисмарк.
– Я решил: сначала - мы, потом - Старлей!

– Сначала мы срежемся, потом Стралей срежется... И всё, гроб, могила!
– запричитал Красный, скукожившись на стуле.
– Репейник, чёрт, пробойщик чёртов! Не мог пробить! Чёрт с вашими секретами!

– Ты такой трусливый, Красный!
– сморщился Бисмарк.
– Как только шеф санкционировал тебя?

– Я не трусливый, я осторожный!
– возразил Красный.
– И умный! К тому же, я не распихиваю мусор по щелям! Бисмарк, нам шеф приказал следить за безопасностью Старлея, а не вгонять его в гроб!

– Всё верно!
– живо согласился Бисмарк.
– И вот поэтому на разведку пойдём мы!

– Ребята!
– решился подать голос Сенцов.
– А меня вы не спросите?

– А зачем тебя спрашивать?
– огрызнулся Красный.
– Ты же всё равно ничего не знаешь! Что ни спросишь - "Я не знаю!"! Ты, Старлей, лучше, нянчись с Катей своей - у тебя это лучше получается, чем в разведку ходить, а с разведкой мы, правда, сами!

Внутри у Сенцова всё кричало, просто разрывалось - так кричало о том, что ни Катин уход, ни её дурацкий бухгалтер, ничего не помешает ему до сих пор её любить. Константин в лепёшку расшибётся, даже вышибет себе мозги, но сделает так, чтобы Кате было хорошо, чтобы она не нуждалась и не плакала... Но им этого не понять, этим роботам, которые в опе своём заскорузли так, что вообще разучились любить... Сенцов сидел перед ними с каменным лицом, и слушал то, что они варнякали про разведку вполуха.

– Ладно, - скупо буркнул Константин, разрешая: пускай они делают, что хотят - ходят в разведки, пусть хоть к чёрту в пасть лезут - только чтобы спасли Катю и отправили её домой.

Побег туриста.

Сегодняшний день Теплицкий объявил для себя историческим: месяц назад он установил Траурихлигену условие: закончить ремонтировать "брахмаширас" до сегодняшнего утра, "иначе будет плохо". Теплицкий свято верил в то, что турист его условие выполнил: чип не давал последнему воли, какими бы дверями ни отгораживался от него турист. На кануне вечером Теплицкий нервничал так, что никак не мог перестать лопать конфеты "Белиссимо" - пихал и пихал их в рот до тех пор, пока все пять купленных Гекконом коробок не опустели. Отбросив в сторону последнюю бумажку - Теплицкий не очень заботился о чистоте, горничная уберёт - богач почувствовал, что набрался сладким с перебором: тошнит. Тогда Теплицкий нахлестался воды и отправился спать - чтобы ночь быстрее прошла и быстрее наступил "исторический" день. Этой ночью сон богача был беспокоен и страшен: конфеты не давали организму спокойного отдыха, подкидывая переслащённому мозгу пугающие сны про чертей и людоедов. Теплицкий вскакивал с одышкой и в холодном поту, чувствуя в своём желудке словно бы тяжёлый камень, который больно распирал изнутри. Теплицкий крутился с боку на бок, кушая левомицетин, но-шпу, мезим-форте и фестал... Ночь прошла в мучениях, Теплицкий встал в половине пятого утра разбитый, словно после сокрушительной "тусовки" и решил тут же отправляться в бункер к Траурихлигену - поездка на "брахмаширасе" обязательно развеет мрачное настроение. За окном висели сизые утренние сумерки - ещё не рассвело, а Теплицкий уже натащил на себя первый попавшийся костюм, схватил "в зубы" мобильный телефон и принялся набирать номера, нарушая сон тех, кого ему приспичило взять с собой. Профессор Миркин, доктор Ольсен, доктор Пищенко и Геккон с Третьим - бедняги не успели досмотреть десятый сон, они были разбужены требовательными звонками и обязаны ползти на работу, в коттедж Теплицкого, после чего - ехать в Докучаевск, в бункер Траурихлигена...

Пробежав бегом пустынные мглистые коридоры липового "Общества Слепых", спустившись в зловещий подвал, преодолев подземный ход, игнорируя одышку, Теплицкий очень удивился: дверища в бункер была не заперта и даже приоткрыта. Неужели наглый турист сбавил обороты и превратился в покладистого котёнка?? Вряд ли - скорее всего, он заготовил некий сюрприз, и поэтому Теплицкий на всякий случай приготовил пульт управления чипом. Его большой палец лежал на красной кнопке, готовый в любой момент её нажать... Теплицкий продвигался всё дальше вглубь бункера - мимо анткикварной мебели туриста, Геккон и Третий неотступно следовали за ним, вскинув пистолеты. В левой руке Геккона, свободной от пистолета, был фонарик: турист зачем-то выключил весь свет, погрузив чрево бункера во тьму, а под ноги то и дело попадались препятствия в виде неких железяк, двух пуфиков, палка какая-то непонятная... И ни единой живой души... Может быть, турист опять умер??

– Может быть, он опять умер??
– выкрикнул Теплицкий скрипучим голосом и оглянулся через плечо, туда, где в недалёком арьергарде тянулись доктора Ольсен и Пищенко, а так же профессор Миркин.

– Видите ли, шеф, - вежливо заговорил доктор Пищенко - самый храбрый из троих.
– Просто так во второй раз умереть объект не может - разве что, он специально покончил с собой!

– Этого ещё не хватало!
– рассердился Теплицкий.
– Дундуки, вы ему пистолет давали??
– напал он на Геккона и Третьего.

– Никак нет, - отказался Геккон, по-армейски, но со вздохом.

– Ему вовсе необязательно стреляться, - негромко заметил доктор Ольсен.
– Он мог просто вскрыть себе вены или повеситься...

– Вот, блин, чёрт лохматый!
– злобно выплюнул Теплицкий, топнув ногой.
– Неужели вы не можете за ним наблюдать??

– К сожалению, нет, - вздохнул профессор Миркин, который прекрасно знал, что Траурихлиген смог отключить все камеры наблюдения и лишить его любой возможности наблюдать за собой...

Они препирались до тех пор, пока не прошли весь огромный бункер до конца и не оказались в его последнем, самом дальнем помещении, где Эрих Траурихлиген десятилетиями держал смертоносную "стрелу Брахмы" - самое страшное оружие всех времён и народов.

"Брахмаширас" высился под высоченными сводами бункера, по-прежнему нерабочий и тихий, а на столе, около толстостенной хрустальной пепельницы, белела записка. Теплицкий рывком схватил её, прочитал и едва не хлопнулся на пол от изумления, злости, ужаса... и всего остального, что переполнило его с головы до ног и едва ли не заставило взроваться. Записка была лаконична и пугающе точна. "Подавись своим чипом!" - вывел Эрих Траурихлиген на аккуратном белом листе бумаги, швырнул его на стол, и после этого испарился без следа!

– А вот и чип!
– заметил профессор Миркин, залез пинцетом в хрустальную пепельницу и выхватил из неё мизерный чёрный квадратик.

– Так!
– громовержцем изрёк Теплицкий и грозно сдвинул брови.
– И кого же из вас он подкупил??
– надвинулся он на докторов Ольсена и Пищенко, которые топтались тут же, у кожаного дивана.

– Нет... нет...
– запищали оба, отодвигаясь подальше от гнева Теплицкого и от галлонов "Бонаквы", которые тот повсюду разбрызгивал.

– Он сам...
– выдохнул белый, как мел, Пищенко и чуть не грохнулся на пол, потому что споткнулся о толстую книгу, которая как-то попала на пол.