Чтение онлайн

– Са-а-а-ам????!
– взревел Теплицкий и стиснул кулаки, швырнув бутылку воды на пол.
– Вы же в один голос мне клялись, что ваш чип сам чёрт не вынет!! Почему??

– Не... не знаю...
– выдавил доктор Ольсен, опасаясь, что снова отправится в разделочный цех рыбозавода, за седьмой стол, сазанов отскребать.

– Миркин??
– Теплицкий решил напасть на Миркина, и доктора Ольсен и Пищенко с облегчением осели на диване.

– Что?
– осведомился профессор Миркин, разглядывая вынутый чип через увеличительное стекло.

– Это ты вытащил, да?
– плюнул Теплицкий, начиная сатанеть и краснеть от злости.

– Ты спятил?
– спокойно осведомился Миркин, не оборачиваясь.

– А кто?
– рявкнул Теплицкий, футбольнув полупустую бутылку правой ногой так, что она подпрыгнула в воздух, разливая остатки воды.

– Вполне возможно, что и сам!
– ответил Миркин и положил чип назад, в пепельницу.
– Поверхность чипа грубо повреждена... словно бы лезвием ножа...

– Ладно, чёрт с твоим чипом!
– перебил Теплицкий, нервно переступая с ноги на ногу.
– Как далеко он мог убежать?

– Смотря, как давно он вынул чип...
– пробормотал профессор Миркин, оглядывая бункер.

– Так просканируй!
– каркнул Теплицкий скрипучим голосом.
– Я же цветные камеры купил, чтобы всё видно было!

– Он поснимал все камеры, разобрал некоторые, а остальные - выбросил, - буркнул Миркин, изучая стол, на котором стояла пепельница с чипом.

– Ну, вы и увальни!
– прорычал Теплицкий и забегал по бункеру из одного угла в другой.
– Я вам покупаю новейшие технологии, а вы не можете приструнить какого-то туриста! Кстати, Миркин!
– он снова напал на профессора и даже сделал поползновение схватить последнего за воротник.
– Я тебя назначил помогать туристу! А ты??

– Он так и не впустил меня в бункер, - объяснил Миркин.
– А ещё я могу сказать, что выследить Траурихлигена техническими средстсвами невозможно: чип он уничтожил, а остаточный след - растерял. И это, Теплицкий, кстати, твоя вина: я тебя предупреждал, что Эрих Траурихлиген опасен, а ты настоял не его пробросе в нормохронос!

– А ты, Миркин, был обязан изобрести то, что удержит его на месте!
– взорвался Теплицкий.
– Давай, увалень, если ты не найдёшь мне туриста и не вернёшь его в бункер - встретишься с сазанами! Они донельзя симпатичны и пахнут сущими розами!

– Я попробую, - вздохнул Миркин, всерьёз подумывая о том, чтобы убедить докторов Ольсена и Пищенко снабдить подкожным чипом самого Теплицкого... Может быть, тогда удасться вколотить в последнего толику здравого смысла??

Турист находит сообщника.

Перевёртыш отдыхал. Он уже нашёл для себя новый дом - комнату с заколоченным окном в недостроенном и заброшенном здании, которая отапливалась только костром, который Перевёртыш разводил в железной бочке. Лучшего жилища бывшему дознавателю не полагалось: оп найдёт его хоть на Ямайке, вздумай Перевёртыш прикупить себе квартиру, и тогда он снова отправится в постылую игрек-тюрьму.

Несмотря на исключительную бедность, бывший дознаватель имел телевизор - единственное благо в его беспросветной жизни беглеца. На фоне дырявых, грязных стен и отсутствия нормальной мебели этот прибор выглядел сиротливо и грустно, даже несмотря на юмористическую передачу, которую он показывал. А тумбочкой для него служил деревянный ящик из-под апельсинов - даже с наклейкой, изобразившей два круглых оранжевых апельсина с подписью толстыми зелёными буквами: "ORANGES".

Перевёртыш обнаружил этот телевизор в мусорном баке, вытащил его, принёс в свою сверхскромную обитель и с помощью отвёртки и паяльника подарил ему новую жизнь. Благодарный за спасение, сей прибор исправно ловил целых три канала на самодельную антенну из скрученной проволоки, и сейчас, в этот тихий вечер пятницы, развлекал своего мрачного хозяина передачей "Поле чудес". Сам Перевёртыш сидел на единственном в своей каморке ободранном табурете непонятного цвета и забивал желудок поп-корном - единственным съестным, которое удалось ему сегодня стащить из магазина.

Тишину одинокого вечера внезапно разметал страшенный гвалт: дверь, сооружённая из крепкой доски и краденого замка вдруг сотряслась неимоверным стуком. Перевёртыш не шелохнулся, продолжив скудный ужин. Он уже привык к такому, ведь соседями его являлись бомжи. Перевёртыш же был в их компании единственным владельцем телевизора - вот они и ползали под его закрытой дверью, ноя, чтобы он разшил им хоть одним глазком глянуть на футбол. Перевёртыш своих соседей никогда к себе не впускал: отгородившись от них довольно крепкой дверью, он сидел в своём любимом гордом одиночестве и даже никогда не разговаривал с ними. К тому же Перевёртыш на дух не переносил футбол.

Гость постучал-постучал, а потом - заглох, Перевёртыш решил, что он убрался - бомжи всегда отползали к чёрту, потоптавшись минут пятнадцать-двадцать. Но на этот раз Перевёртыш ошибся: спустя минутку после того, как стих стук, спокойствие вечера разорвала автоматная очередь. Пули, прошив доску двери, полетели в разные стороны, заставив Перевёртыша нырнуть на пол. Выбитый замок с лязгом свалился вниз, дверь с грохотом открыли и по голому бетонному полу загрохотали тяжёлые шаги.

Перевёртыш, неспеша, поднялся на ноги и вновь уселся на табурет - он не очень-то и боялся настырных гостей и мог запросто справиться с любым из них, нисмотря на то, как тот был вооружён.

Вскоре хозяин заметил гостя - в полумраке каморки, освещённый призрачным светом телевизионного экрана, двигался Эрих Траурихлиген, с автоматом на правом плече и с игрек-базукой на левом.

– Кха! Кха!
– делано покашлял Перевёртыш, дабы обратить на себя внимание.

– Всё прячешься от опа, да, Перевёртыш? Или от меня??
– свирепо заревел Эрих Траурихлиген, перекричав Якубовича, и тут же выпалил очередью под ноги Перевёртыша.

– Во-первых, не сломай мне телевизор... А во-вторых, я ни от кого не прячусь...
– злобным змеем прошипел потревоженный Перевёртыш, выдвигаясь из-за колченогого инвалида-столика, поднимаясь с расшатанной подгнившей табуретки.
– Зачем ты вообще сюда приполз, туристический червяк?

– Фу, как некультурно...
– наморщил свой аристократический нос Эрих Траурихлиген и врезал крепким кулаком по потемневшей столешнице так, что несчастный столик-инвалид тут же с грохотом разрушился.
– Мне нужно в оп и срочно!
– постановил он, шагнув через груду досок к Перевёртышу.

Вскинув автомат, он собрался снова выстрелить, чтобы снести с ящика проклятый крикливый телевизор, однако автомат ответил щелчком, потому что в нём закончились патроны.

– Шайзе!
– негромко ругнулся Траурихлиген и отшвырнул бесполезное оружие в дальний угол, где у Перевёртыша ютилась пустая крысоловка.

– Ясно, что ты имбицил!
– фыркнул Перевёртыш и вернулся на табурет, абсолютно не жалея ни свой погибший столик, ни дурацкую крысоловку, в которую никогда не попадаются крысы.
– Все туристы - имбицилы! Хочешь, чтобы они тебя законопатили и выкинули назад в твою помойку? Они это сделают!
– хохотнул он, закинув одну тощую ногу на другую, словно бы восседал на троне, а не ютился на шатком гнилом табурете.

– Кажется, сейчас конопатить буду я!
– разозлился Эрих Траурихлиген и засучил рукава, одновременно сжав кулаки. Он мог и базуку применить, не стал только потому что это грозное оружие нужно для борьбы с опом - жалко ракеты тратить на этого Перевёртыша.