Чтение онлайн

Раньше Сенцов никогда не чувствовал себя настолько умным - он ни за что бы не расшифровал тех терминов, которыми плюётся упитанный учёный через каждые два-три слова... А теперь они поразительным образом стали ясны ему, словно бы его мозгу вдруг включился... дополнительный мозг! Неужели Репейник, когда промывал сенцовские мозги от гибрида, вкатил ему нечто для повышения интеллекта??

В "дополнительном" мозгу Сенцова разворачивались устрашающие картины катастрофы, которую собирался устроить Траурихлиген, и у Константина сами собою дрожали коленки. Хорошо, что тут темно, и заносчивый Барсук не видит сенцовского страха... Сколько глобальных катастроф уже случилось на Земле? А вдруг они были не случайны, и уже находился такой "Траурихлиген", который угробил динозавров, взорвал плиоценовое солнце, затопил Атлантиду и организовал Всемирный потоп??

– Я всё понял... мы во всём разберёмся...
– сухо выдывил Сенцов, поднявшись на ноги с железного ящика.

Константин потянулся прочь походкой робота, потому что обе ноги его сделались, будто из... самшита. Доктор Барсук что-то булькал ему сзади, а Сенцов, бросил ему через плечо:

– Спокойной ночи!
– и потянулся дальше, прочь из пробойной, в прохладный коридор.

Константин жутко не хотел ночевать на базе, хотя и "каюты" для отдыха тут получше многих квартир. Он бы взял игрек-тачку и улетел бы в ретоподъезд, подальше от атолла Ихавандиффулу, в родной Донецк, купил бы пива и глазел бы в телик... Но проведи Сенцов эту ночь по-сенцовски - он проспит до полудня, не побьёт Репейника, и не спасёт Катю... Поэтому Константин выбрал себе "каюту" поудобнее и остался ночевать там...

"Поле Z".

Едва только циферблат часов показал восемь утра - Сенцов ураганным вихрем влетел в пробойную, собираясь надавать "самшиту" Репейнику лещей...

– Здорово, брат!
– встретил его постоянно весёлый голос Репейника, Сенцов застрял, а Репейник, который восседал на своём обычном месте за компьютерами, отгрыз кус от аппетитной пиццы и довольным тоном сообщил:

– Слушай, Старлей, я установил в бессбойном боксе твоей Кати видеотранслятор и передатчик - можешь глянуть на неё и даже поговорить, если хочешь!

Услыхав эти слова, Сенцов мгновенно забыл про Траурихлигена, про его деосцилляторы и глобальные катастрофы. Какой-то гипотетический Траурихлиген, который, может быть, уже погиб, подождёт, ведь Константин, наконец-то сможет поговорить с живой Катей!

– Покажи мне её...
– взмолился Константин.
– Пожалуйста...
– он даже забыл, что собирался вешать Репейнику лещей.

– Один момент!
– кивнул Репейник, отгрыз от пиццы ещё один кус и затрещал на одной из своих клавиатур.
– Туда смотри!
– его падец упёрся в здоровенный монитор, повешенный на стену, и взгляд Сенцова машинально переместился к нему.

Тёмный монитор "ожил" и засветил заставку в виде двух котят и огромного клубка зелёных ниток. Константин таращился на этих котят и видел, как они сменились скучной вереницей белых букв на синем фоне, а потом - монитор отразил унылое мглистое помещение с серыми стенами и металлическим полом. Посреди помещения торчала одна ободранная кроватка с железными ножками, а на кроватке ютилась Катя, поджав под себя обе ноги и понимутно оглядываясь по сторонам.

– У неё в боксе такой же монитор, а у тебя над башкой - видеокамера!
– сказал Сенцову Репейник, небольно ткнув его локтем в бок.

– Ты что, не мог ей нормальную кровать принести?
– рыкнул Сенцов.
– Она же спятит на такой развалюхе! Это же не карцер в конце-то концов!

– Эта кровать хроностабильна!
– непоколебимо отпарировал Репейник.
– Я установил это на опытах: советские железные кровати индифферентны к колебаниям континуума, а современные, из ДСП - пробрасываются вместе с туристами куда попало! Не мешай мне, Старлей, сейчас, я передатчик включу - сможешь поздороваться!

Репейник вновь завозился с клавиатурой, а Сенцов взглянул на монитор и увидел, что Катя повернула лицо и смотрит прямо на него.

– И не глазей так - она в монитор смотрит, а камера прямо над монитором висит!
– объяснил Репейник.
– Дававй, здоровайся - я включил!

Константин набрал в лёгкие воздух и... заглох. Его лицо покрылось потом, а слова застряли - из-за чувства вины он даже буковки выдавить не мог.

– Костя...
– первой заговорила Катя - её голосок, заплаканный, слабенький зазвучал из динамика и даже испугал Сенцова.

– Что со мной?
– вдруг спросила Катя, глотая слёзы.
– Мне кто-нибудь скажет?

– Ты, сестрёнка, нехрональна!
– закаркал Репейник, отпихнув от передатчика Сенцова.
– И будешь в боксе сидеть!

– Репейник!
– разъярился Сенцов и едва не задвинул Репейнику затрещину - побоялся лишь того, что последний обидится и больше не покажет ему Катю.

– Что?
– огрызнулся Репейник, всё не подпуская Константина к передатчику.
– Я ей правду сказал, потому что она будет сидеть у меня в бессбойном боксе до тех пор, пока я не пойму причину её нехрональности!

– Можно мне?
– Сенцов всё рвался к передатчику, но Репейник ненавязчиво пихнул его и сказал:

– Я установил эту систему, потому что так удобнее её допрашивать: скафандр-то мешает! Я позавчера так намучился, что плюнул и решил через передатчик допрашивать!

– Так ты её ещё и допрашивать будешь?
– возмутился Сенцов, ведь Катя и так сидит в боксе, как в тюрьме, боится тут всего, а ещё и допрос...

– А как же?
– удивился Репейник.
– Что я узнаю, если не буду допрашивать? Ты же хочешь, чтобы я её скорее выпустил?

– Хочу, - признался Сенцов и осведомился:

– Ты её хоть кормил?

– Четыре раза в день кормлю!
– проворчал Репейник.
– Я ей мивину уже не даю - не ест - из отеля "Рицци" приходится везти ей шлюмпимпинеллу! Да и посуду за ней знаешь, как тяжело убирать? Она же у тебя кусается, как лев! Я уже и сам хочу избавиться от неё поскорее!

– Ладно, допрашивай...
– вздохнул Сенцов, жалея бедняжку Катю и всё больше злясь на проклятого Траурихлигена.

Репейник поёрзал в кресле, доел пиццу, не предложив Сенцову ни миллиграмма, и потребовал от Кати голосом следователя Крольчихина:

– Расскажите последнее, что вы помните перед тем, как оказались здесь!

Сенцов неотрывно смотрел на монитор видеотранслятора и видел, как Катя зябко ёжится, примостившись на краешке своей старенькой кроватки.

– Я...
– всхлипнула она, вытирая глаза руками.
– Я... пошла в ларёк, за хлебом... Я только двор прошла... А потом очнулась тут... Что со мной?

Репейник проигнорировал Катин вопрос. Он поглядел в потолок, а потом опять начал спрашивать:

– А что с вами было накануне? Вы не помните ничего необычного?