Чтение онлайн

– Хорошо, - прорычал Крольчихин, весь красный от злости.
– А этот-то вам знаком??
– следователь выпятил фоторобот "мусорного киллера", которого считал настоящим "звёздным" предводителем.

– И этого я тоже не знаю...
– Кусков, почти что плакал, потому, как боялся, что его "прямое попадание" в милицию станет известно декану факультета, с которого он и так вылетает за неуспеваемость, а так его и вовсе исключат без права восстановления. Николай Кусков учится на платном отделении, и платит за его хромую учёбу мама. Если он вылетит из университета - мама отправит его работать грузчиком или разнорабочим... и тощий Кусков на такой работе просто пропадёт...

– Ладно, перейдём к вам!
– Крольчихин решил оставить в покое слёзного Кускова и заняться толстяком, который ёрзал рядом с ним. Фигура толстяка чрезвычайно заинтересовала следователя из-за немецкого мундира. Интересно, он только что "ходил на дело" и не успел его снять? Или как?

– Фамилия??
– следователь мощно напёр на толстяка, и тот тут же сыто забулькал:

– Бомба... Борис Бобарев... Бомба - это кличка...

– Ясно, похож!
– констатировал Крольчихин.
– А что вы скажете по поводу граждан, которых я показывал вашему подельнику??

– Ничего...
– пробулькал толстяк, всё ёрзая и ёрзая. Он ёрзает, потому что его мундир нестерпимо врезается в его телеса, и сидеть ему из-за этого больно. И нервничает он, потому что ждёт, когда ему позволят встать, уйти домой и переодеться из тесного мундира в его привычный комбинезон-хламиду, в который можно без потерь поместить слона.

– Так, Бобарев!
– осатанел Крольчихин, и хлопнул-таки кулаком по столу, сотрясая его.
– Я прекрасно знаю, что вы врёте! Я прекрасно знаю, что вы все в вашем так называемом клубе напяливаете фашистские тряпки, чтобы пугать людей, путать оперативников, грабить и убивать! Вы даже снять эту дрянь не успели, Бобарев! И вы ещё смеете отпираться??

– Та... та... вы ошиблись...
– Бобарев снова принялся булькать, часто-часто моргая своими малюсенькими глазками, едва видными из-под солидного слоя жира, покрывшего всю его краснощёкую физиономию.
– Этот мундир... я его сам пошил для реконструкции... мне нужно быть немецким капитаном... а вы понимаете... я пока его шил - вытолстился, надел его сегодня в первый раз, а он мне очень маловат... Мы скоро будем реконструировать битву за Донбасс... ну, там, Жуков против Траурихлигена... а я даже свои слова ещё не выучил...

– Что вы буровите, Бобарев???
– Крольчихин, буквально, взорвался, зарычал...

– Правду...
– простенько булькнул Бобарев, изминая в своих сдобных пальцах серую фашистскую фуражку, которая уже успела превратиться в серый засаленный блин. Бобареву, скорее всего, придётся новую шить, потому что эту он уже испортил.

– Вы простите, гражданин следователь...
– из-за покатого бобаревского плеча выглянул ещё один представитель "звёзд", чья голова обладала блестящей лысиной, а подбородок с трудом нёс чёрную, окладистую бородищу священнослужителя.

– Так!
– Крольчихин поспешил его пригвоздить, но бородач робко извинился ещё разок и сказал удивительную вещь:

– Я кое-что видел...

– Фамилия?
– следователь тут же решил его определить, чтобы Федор Федорович увековечил ФИО свидетеля в протоколе.

– Зубков, - негромко представился бородач, дёргая себя за бороду.
– Геннадий Геннадьевич. Кличка - Бармалей... Я, кажется, понимаю, о ком вы говорите... Я их видел, но поверьте, гражданин следователь, это не наш клуб...

– О, а вот это уже интересно!
– довольно оценил Крольчихин и даже улыбнулся, потирая руки.
– Ну же, Зубков, продолжайте, чего заглохли? Где и когда вы их видели?

– Ночью...
– Зубков Бармалей перешёл на заговорщицкий шёпот, а его лице отчётливо проступал из-под бороды страх.

– Громче говорите!
– заставил Крольчихин, потому что заговорщицкий шёпот Зубкова был шепеляв и неразборчив.

– На прошлой неделе, - выдавил из себя Зубков, ёрзая. От страха ёрзал Зубков, потому что те граждане, которых он увидел однажды ночью, почти неделю назад, около складского здания в нежилом районе, и впрямь, были страшны... Геннадий Зубков лазал на террикон, потому что один из его товарищей чернокопателей как-то обмолвился за бутылкой пива, что в шахтном отвале видели останки фашистских солдат при наградах. Зубков решил раскопать парочку "железных крестов" и продать их через Интернет, чтобы заработать копеечку на новый мобильник, но в ту роковую ночь его постигла досадная неудача. В разноцветной земле террикона никаких останков не оказалось - только собачий череп и хлам какой-то, которому грош цена. Кроме того, спускаясь, Зубков неуклюже провалился в какую-то узкую яму, где застрял, зацепившись сумкой копателя, и выбирался до самой поздней ночи. Далеко за полночь ему удалось выпростаться из коварной ловушки, лишившись и сумки копателя, и ремня, и шапки, и правого ботинка... Всё это сгинуло навечно, провалившись в глубокие узкие недра, куда сам Зубков просто чудом не сорвался, а то бы сгинул и сам. В адской темноте спустился Геннадий с террикона и попал в нежилой район, где понастроили множество низких серых складов, где частники хранят свои товары... Склады давно уже закрылись, и все низкие здания были наглухо закупорены и темны. Зубков перешёл широкий пустырь, заросший древовидными бурьянами, вступил на территорию нежилой застройки и... тут же попятился, стремясь скрыться. Один из складов был открыт. В низком кубическом здании горел яркий свет, створки ворот - распахнуты настежь, и около них бродят какие-то непонятные личности... Зубкова пронзил страх: он заметил у каждого из них оружие, да непростое, а пистолет-пулемёт МР-38, из которых стреляли немецкие солдаты времён Второй мировой войны. Скрывшись в темноте, Геннадий осторожно выглянул и принялся за ними наблюдать, ожидая, когда эти типы "свернут лавочку" и исчезнут. Возясь, они не давали Геннадию пройти через нежилую территорию к шоссе, где он оставил свой скутер, поэтому Зубков оказался в ловушке между ними и терриконом. Наблюдая, Геннадий заметил в этих типах ещё одну пугающую странность: немецкие мундиры. Каждый из них был одет в полевой мундир СС, оснащён надвинутой каской, вооружён МР-38... Они таскали там какие-то ящики - одни ящики на склад, другие - со склада, выстраивая их прямо на асфальтовом пятачке перед воротами. Все они казались одинаковыми, поразительно похожие на настоящих солдат СС, и двигались точно, чётко, слаженно, словно запрограммированные роботы... Но один из них выделялся - он ничего не таскал, никуда не бегал, а просто возвышался в чёрном кожаном плаще, теребя в руках какую-то плётку. Кажется, это был их начальник - он изредка поднимал свободную от плётки руку и показывал, куда "аномальные солдаты" должны были поставить очередной ящик. На голове начальника красовалась фуражка - чёрная, опять же эсэсовская, намётанный взгляд чёрного копателя Зубкова тут же выделил её, заставив Геннадия испугаться. Наверняка, это какой-то военно-исторический клуб, вроде их "Звезды", но какой-то другой, потому как оружие их было настоящим, боевым! И в ту ночь они сделали нечто ужасное. Притаившись за остатком мёртвого, полусгоревшего от удара молнии одинокого дерева, Геннадий Зубков заметил, как через пустырь семенит незнакомец, обряженный в косматые лохмотья бомжа. Загребая грязь своими разными ботинками, бородатый, всклокоченный бродяга выбрался из бурьянов на асфальт и потопал прямо к ним, к этим "аномальным", очевидно, собираясь попросить у них милостыни какой... Наверное, этот бомж едва видит или страдает расстройством психики, потому что ни один нормальный человек не решился бы подходить к такой устрашающей армии... А он подобрался, и даже принялся болтать с ними... Высокий начальник в фуражке рубанул воздух плёткой, сдвинув свои острые брови, и тут же один "аномальный солдат" молча вскинул МР-38 и лишил бродягу его жалкой жизни, пристрелив короткой очередью. В тишине ужасной ночи стрёкот пистолета пулемёта разорвал воздух, а страшный начальник указал плёткой куда-то в бурьяны, прокаркав невесть что свирепым голосом. Тут же два "аномальных солдата" подхватили бездыханное тело за руки за ноги и оттащили туда, во тьму...

Геннадий Зубков не выдержал чудовищного напряжения, вскочил на свои бешеные ноги и рванул оттуда прочь, сминая бурьяны... Разутая нога больно накалывалась на что-то во тьме, но Зубкову было на неё начихать - жизнь дороже, чем какая-то нога... Начихал он тогда и на свой оставленный скутер - поймал попутку на другом шоссе и добрался до дома... Нога Зубкова болела, израненная, он до сих пор хромал, залечивая раны йодом и пластырем... Но, похоже, к врачу, всё же, придётся пойти...

– Они убили его, вы понимаете??
– Зубков, буквально, пищал, а его большие глаза, сидящие на худом лице, были до краёв наполнены липким страхом. Он даже Крольчихина слегка припугнул своими дикими воплями, и Федор Федоровича - тоже. Федор Федорович на огромной скорости выводил мелкие буквы, успевая записывать всё, что пропищал Зубков, но запись об убийстве бомжа напомнила корявую кардиограмму... Тут практически ни слова не разобрать, да ещё и орфографических ошибок полно... кажется, придётся портить этот протокол и переписывать, отвалив за перечёркнутый бланк собственные деньги из собственной кровной зарплаты...

– Зубков, пишите адрес!
– Крольчихин метнул в Бармалея лист бумаги с ручкой и заставил написать адрес "аномального склада".

Бармалей молча взял ручку в левую руку, потому как являлся левшой и коряво нацарапал несколько слов с наклоном в другую сторону.

– Вот...
– прошептал он, а остальные "звёзды" взирали на него с трепетом - надо же в такую историю вляпаться...

Крольчихин рьяно выхватил из костлявой руки Бармалея лист, пробежал глазами, хмыкнул "Угу!", после чего напал на уже известного милиции Комарчука Немца:

– Гражданин Комарчук!
– рявкнул он, нечаянно смяв лист в кулаке.
– Как президент своего клуба вы должны были общаться с другими клубами!

– Д-да...
– крякнул огорошенный Комарчук, который в серых стенах допросной уже попрощался со своей свободой.

– С какими??
– Крольчихин вцепился в него своими виртуальными клешнями, не оставляя шанса соврать.

– Ну, "Вымпел", "Энтузиаст"... это у нас, в Донецке...
– Комарчук принялся перечислять, подкатив глазки под унылый сероватый потолок.
– Потом, в Киеве, "Костёр", во Львове, "Прапор", в Москве "Память", и в Финляндии этот... забыл... к нам оттуда ещё волонтёр приедет, сыграть роль Траурихлигена на нашей реконструкции...

– Этот волонтёр??
– уточнил Крольчихин, показав Комарчуку фоторобот печально известного "мусорного киллера".

– Да, нет, что вы, это не волонтёр...
– Комарчук принялся отказываться, мотая головой.

– Стойте, - в разговор влез главный свидетель Зубков, подавшись на своём стуле вперёд.

– Так, Комарчук - цыц, Зубков, говорите!
– Крольчихин вцепился в Зубкова - авось, Бармалей видал у своего "аномального склада" их "киллера"?? Вот это будет номер!

– Вот этого, на фотороботе, я видел...
– прошепелявил Зубков, во рту которого, точно, зубов недостаёт - сильно шепелявит.
– Вы знаете, он и есть начальник этих... бандитов... и, поверьте, гражданин следователь, это не наш клуб!