Чтение онлайн

– Василич, давай глянем, что у него в бумажках написано, - предложил Федор Федорович, оторвавшись от своего бланка, который пока что так и не стал протоколом.

– Ладно, - сдулся Крольчихин, вернулся за стол и раскрыл чудную белую книжечку киллера. Это безусловно был документ - но до чего странный... Не по-русски во-первых, во-вторых, написано чернилами, а в третьих - абсолютно непонятная дата выдачи - 1938 год. Из всего, что было написано в этой "филькиной грамоте", Крольчихин понял только год, потому что он был выведен цифрами, а всё остальное кто-то по-немецки нацарапал, а Крольчихин этот язык не знал.

– Федорович, глянь-ка...
– Крольчихин понёс "филькину грамоту" Федору Федоровичу, который, вроде бы, умел читать по-немецки...

– Давай...
– Федор Федорович взял, просмотрел и выдал результат:

– Тут написано, что этот документ был выдан некоему Рудольфу Шталю в одна тысяча девятьсот тридцать восьмом году... Это паспорт Третьего Рейха. Хорошо сохранился!

– Ну и где ты это нашёл??
– Крольчихин опять вернулся к молчаливому киллеру и принялся душить его свирепым своим рыком.
– Спёр где-то или откопал там где нельзя?? Кому продавать собирался, крыса??

Гневная атака Крольчихина вновь захлебнулась, напоровшись на глухое молчание преступника. Крольчихин едва не подавился словами и злостью, видя совершенное спокойное лицо "киллера" и не слыша от него ни звука.

– Как фамилия твоя, отморозок??
– Крольчихин опять пристал, требуя от пойманного хоть какого ответа, а тот, взглянув на него, мрачно прогудел:

– Рудольф Шталь, - и заглох.

– Не, ну он надо мной издевается!!
– взорвался Крольчихин, побагровев, как индюк.
– Сейчас, сейчас я тебя в слоник забью!! Похрипишь мне и узнаешь, как брехать мне на допросе!!

С этими словами, которые следователь прошипел бешеной змеёй, Крольчихин вихрем вырвался из допросной и, сурово шаркая, зашагал к себе в кабинет - за противогазом для слоника. "Рудольф Шталь" на стуле спокойно посмотрел ему вслед и отвернулся, разглядывая безликую серую стену.

– Слушай, дружище, - спокойно обратился к киллеру Федор Федорович, отвернувшись от протокола, состоящего из шапки и двух неправдивых слов "Рудольф Шталь".
– Тебе лучше не злить Крольчихина, а то он тебя сгноит!

Преступник безэмоционально взглянул на следователя и вновь отвернулся, продолжив играть в молчанку и созерцать собственный пупок. Стажёр Ветерков около сонного Морозова хохотнул, представив, как Крольчихин запихивает гордую, безупречно постриженную голову этого "Рудольфа" в противогаз и перекрывает ему кислород. Крольчихин влетел в допросную на крыльях молний, таща в своём оцарапанном кулаке старый потёртый противогаз, куда не раз запихивал самых отъявленных головорезов. После такой "процедуры" эти дикие свирепые твари тут же превращались в рыдающих овец и как по волшебству вываливали правду, умоляя на коленях, чтобы Крольчихин не применял к ним больше свой мучительный "слоник".

– Так, товарищ молчаливый партизан!
– сурово изрыгнул Крольчихин, шваркнув противогаз на стол около антикварного паспорта.
– Ты знаешь, какой сюрприз я тебе принёс??

Преступник продолжал упрямо молчать, и кроме этого - уставился прямо на Крольчихина, не моргая, как удав.

– Ну, всё, сейчас...
– Крольчихин вцепился в "слоника", намереваясь натащить его на гадкую башку преступника, но тут у Федора Федоровича появилась ещё одна идея.

– Василич, - сказал он Крольчихину, который уже вцепился свободной от противогаза рукой в шею бандита и собрался нахлобучить "слоник".

– А?
– Крольчихин на минуточку отвлёкся от слоника и вытаращился на Федора Федоровича, держа бандита за воротник кителя. Тот глядел на его руку с явной брезгливостью, а Федор Федорович спокойно предложил:

– Давай покажем его нашим "звёздам" - авось, узнают?

– Это мысль!
– просиял Крольчихин, отцепившись от бандитского воротника и отложив противогаз на стол.
– Казачук, тащи "звёзд" по одному!

– Есть, - зевнул Казачук и утащился в коридор, чтобы вести первую "звезду".

Крольчихин взял себя в руки - им нельзя показывать свою слабость, нельзя психовать при них, а правда навсегда останется под замком. Успокоившись, следователь вернулся за стол, поёрзал на стуле и спокойно заявил:

– Твоё молчание тебя не спасёт! Чем дольше ты молчишь - тем дольше тебе сидеть, приятель!

Бандит ни словом не обмолвился - молчит и смотрит, нервируя.

– Блин...
– буркнул Крольчихин, а Казачук тем временем притащил Бармалея Зубкова.

Зубков уже спал давно, поэтому был сонным как сурок. Зевнув, он поморгал глазками...

– Вы видели когда-нибудь этого человека??
– Крольчихин разбудил его суровым вопросом и Зубков, проснувшись, пробухтел:

– Неа...

– Что, правда??
– уточнил Крольчихин, изо всех сил запихивая свою ярость внутрь. Ночами не спишь из-за них, сидишь в воде, да помираешь от пуль... а они или молчат, или клекочут чушь или выдают вот это вот "Неа!"...

– Да, гражданин начальник, я не видел...
– зевнул Зубков, у которого выбитых зубов было больше, чем "живых".

– Казачук, в камеру его, тащи другого!
– рыкнул Крольчихин, шумно возя под столом своими промокшими грязными башмаками.

– Есть!
– Комарчук в десятый раз зевнул, утащив Зубкова...

Но каждый из разбуженных и притащенных "звёзд", как заведённый автомат, твердил одно и то же "Неа!". Они не знали этого "киллера", даже Копач - и тот пробуровил "Неа!"!!

Усталый Крольчихин уже не мог даже сатанеть - настолько спать хотел. На часах стояло четыре утра, и следователь так решил: завтра они вызовут дальнобойщиков, Новиковых Светлану и Александра, а так же - Вилкина. Пускай, они опознают этого гуся, а сегодня пора по домам - хоть сколько-то поспать, а то так и загнуться можно от вечно давящего на мозги недосыпа.

– Казачук, Морозов, - Крольчихин зевнул так, что стали видны все его здоровые и запломбированные зубы.
– Утащите от меня подальше этого гадёныша - глаза б мои его не видели, а то задушу и не поморщусь, блин!

– Есть, - Казачук в который раз зевнул, а Морозов подогнал бандита резиновой дубинкой.

– Отлипай, в камеру идём!
– фыркнул он, таща преступника за скованные руки. Тот молча встал и пошёл за ним, опять же молча... Казачук, держа наизготовку свой шокер, потащился замыкающим, чтобы стукнуть киллера током если тот вздумает вырваться и побежать. Преступник плёлся как баран - покорно так - и всё молчал, таращась по сторонам.