Туркестанские повести
Шрифт:
Полина, увидев Гульчару, танцующую с капитаном, освободила руку Умарова и, сказав, что они еще встретятся, мгновенно скрылась в толпе отдыхающих. Как растаяла. Камил посмотрел туда, сюда — нигде нет. Подосадовал. Подошел к жене Алексея.
— Знаешь, Камил, Гуля приехала!
— Гуля? — Мысли о Полине испарились. — Где она?
— А вон с Алешей идет.
Танец кончился.
— Здравствуй, Гуля! — поздоровался лейтенант.
— Здравствуйте, — невесело ответила она.
«Ого, на «вы», — заметил Умаров. — Ну и дела-а…»
А девушка стояла, опустив руки, и тревожно смотрела на лейтенанта: «Что с Камилом? Вон и третьей звездочки почему-то нет на погонах…»
Глава десятая
Лейтенант Майков переоделся в штатский костюм, взял небольшой чемоданчик, с которым обыкновенно ходил в баню, и вышел из авиагородка на Заводскую улицу, где всегда снимали частные квартиры вновь прибывшие в Катташахар.
Небольшой домик, куда направился Володя, был обнесен невысокой деревянной оградой. Вдоль тесного рядка штакетника зеленели стриженые кусты густой акации. За ними стояли стройные молодые вишенки, корявые урючины.
Под окнами, где по утрам падали золотые полоски света, пестрели цветочные клумбы, разбитые чьими-то заботливыми руками. Веселили глаз белые колокольчики душистого табака, кремово-розовые мордашки львиного зева, зеленые ножи ирисов.
Едва лейтенант открыл решетчатую калитку, как на ступенчатом крыльце появился сухонький очкастый Данилыч.
— Заходи, мил человек, заходи, — радушно пригласил он незнакомого юношу и предупредительно распахнул дверь остекленной веранды.
— Здравствуйте, — поздоровался Володя, усаживаясь на пододвинутое хозяином легкое плетеное кресло.
— Доброе утро, молодой человек! — На лице Данилыча разгладились давние морщины и вновь собрались густой сеточкой. — Чем обязан?
Лейтенант показал служебное удостоверение, но старик, видимо, не понял цель его прихода.
— Семья-то большая? — полюбопытствовал хозяин, приподняв очки на лоб.
— Один я. Не успел еще обзавестись…
— Оно и видно, сразу видно, — проговорил Данилыч, снова оседлывая нос очками. — Семейные люди, если они ищут квартиру, всегда ходят под конвоем своих жен, — озорно улыбнулся старик.
В открытые окна веранды влетел мотив беспечной песенки. Майков посмотрел на Данилыча: кто это, дескать, поет?
— Еленка, внучка, — доверительно сообщил он.
В саду на десятки ладов звенел, бился фонтанчиком, дробился на серебристые капли незатейливый повтор одних и тех же слов.
— В прошлом годе, — продолжал Данилыч разговор, — «стрекоза» техникум закончила здешний. Работать пошла мастером на завод. Доброе дело… Так ты, значит, насчет комнаты? — осведомился он и тут же посочувствовал: — Незадача, мил человек. Живет у меня тут один… Разве что через недельку. А сейчас занята комнатка.
— Где же он, ваш квартирант? Я как раз хотел о нем… с ним…
— Побег на почту, — махнул рукой Данилыч в сторону ближайшего почтового отделения, — депешу отбивать. Уезжать вскорости собирается…
— Он что, не здешний?
— Как тебе сказать, — неторопливо ответил Данилыч и любовно погладил шершавыми пальцами замысловатую алюминиевую фигурку, изображающую космонавта и сигарообразный снаряд, на борту которого было красиво выведено «Союз». Рядом, на деревянных подставках, выстроилась добрая эскадрилья самолетиков — пассажирские, в том числе и знаменитый воздушный лайнер Туполева, бомбардировщик, истребитель, каких нередко порождает пылкая фантазия опережающих жизнь художников. — Как тебе сказать? — повторил Данилыч. — В авиагородке встретил бедолагу. Митяем зовут…
Старик понял, наконец, что от него нужно гостю, рассказал о квартиранте все, что знал.
— Вижу, мается человек: то грузчиком, то кочегаром, и жалко стало парня. Здоровый, молодой, а проходит мимо настоящего дела… Хотел научить его слесарничать, взял к себе в помощники… Только ничего, мил человек, не вышло. Убег в прошлом годе кудай-то. А нынче вот объявился… Так и живет пока. Видать, скоро опять сорвется… Не-по-се-да, — сожалеюще покачал головой старик.
— А вы-то чем занимаетесь теперь? — поддерживая разговор, спросил Майков.
— Ничем с этой весны, — погрустнел Данилыч и протер очки. — Годы, мил человек… Копаюсь в саду. Надоест — забавляюсь вот этими игрушками, — снова погладил он непослушными пальцами эскадрилью миниатюрных летательных аппаратов. — Теперь внучка всему голова. Да вот и она, Еленка.
Девушка несла полную чашу ранней редиски. Пронизанная солнечным светом, обласканная утренней свежестью сада, она и сама, полнощекая, ладная, сдобненькая, была похожа на розовую редиску.
— Здравствуйте, — кивнула девушка Володе. — Дедуня, угощай гостя.
— Нет уж, — отказался Данилыч. — Из твоих рук слаще.
Вымыв редиску под краном, Еленка подала ее на стол, пухленькой ладошкой пододвинула гостю солонку.
— Угощайтесь, — предложила она, — своя. Сами с дедуней вырастили.
Для приличия Володя попробовал две-три штуки и поблагодарил Данилыча.
— За что ж меня-то? Ейная забота…
— Ну так я пойду, — заторопился Майков.
— Ежели не найдешь комнату, — схитрил хозяин, — заглядывай через недельку… Еленушка, проводи гостя.
Девушка вышла в таком легком в золотых разводьях платье, похожем на цвет ее волос, что Володя невольно остановился. «До чего же ты красивая, «стрекоза»!» — догадалась Еленка по его восторженным глазам.
Выйдя за ограду, она безжалостно разоблачила «квартиросъемщика»:
— А я видела вас в парке Космонавтов, товарищ лейтенант! — Майков покраснел, растерялся и ничего не ответил. — И никакую комнату мы не сдадим вам. С женатыми не связываемся: хлопот больно много…
— Я же холост! — искренне возмутился Владимир.
— Знаем! — Брови девушки ласточкой кинулись к переносью. — Видали, как на руках некоторых «холостяков» виснет конвой…
— Какой еще конвой?
— А такой, — игриво изобразила Еленка руками «фифочку», — косички с бантиками, шейка точеная, юбка — во, — отмерила она в воздухе крохотную четверть.
— Так это…
— Вот я и говорю о ней. Счастливенько!
— Ален… — поперхнулся Володя.
— Кому Аленка, а кому Елена Сергеевна, — засмеялась она и скрылась за зеленой оградой.