Чтение онлайн

Запах стал не таким сильным, и маг начал приходить в себя.

Его жена стояла за спиной короля, её щёки пылали, а губы шевелились.

Кажется, у кого-то сегодня будет не самый приятный вечерок!

— Самое страшное, что этой девушке совершенно не совестно, — прошептал, обнимая меня за талию, Максим, — зачем пытаешься вскружить голову магу-распорядителю? Чтобы я ревновал?

Я повернулась к нему:

— А ты ревнуешь?

— Да, — уже другим тоном ответил он, и в глазах отразилась боль.

— Это хорошо, — улыбнулась я. — Ты пойдёшь со мной после бала в одно страшное место?

— Куда это? Воровать сведения о следующем туре? — спросил он, но отражение боли никуда не девалось.

— Как ты угадал? — улыбнулась я, увлекая его в центр зала.

Максим прекрасно танцевал. Было ли что-нибудь, чего он не умел?

Он легко вёл меня, кружил, отталкивал и снова прижимал к себе.

Мы сплетали руки, сжимали друг друга, приближались и бросались в объятия, не в силах отказаться от призрачной близости в танце. Мы с лёгкостью подстраивались под ритм друг друга, ощущая единое биение сердец. Ещё чуть-чуть и я начну сочинять стихи о любви. Самое время, ведь обещанного Максимом сонета мне не дождаться. Мой возлюбленный второй раз проиграл. Даже если он займёт первое место в последнем туре, уже ничего не изменится.

А музыка наплывала невесомыми волнами, становилась чуть тише, а потом гремела торжеством победы любви и света над всей ненавистью и тьмой мира.

Когда танец закончился, Максим ещё на несколько вздохов задержал меня в своих объятиях, а потом с неохотой отпустил.

Король в этот миг торжественно сошёл по ступеням от трона к гостям.

— В «Турнире тринадцати…» осталось одно испытание, — говорил отец тихо, но слушали его внимательно, — однако незримые наблюдатели подарили мне право внести изменения в «Турнир…»

Моё сердце перестукнуло, что ещё придумали король и верховный маг?

— Я получил возможность предложить дополнительный тур, — король улыбнулся, — участники «Турнира тринадцати…» сыграют все роли в одном из спектаклей королевской труппы. Наш постановщик мэтр Карвианн устроит прослушивание завтра утром. Любому правителю надо уметь притворяться. А кто это умеет лучше, чем хороший лицедей? Кстати, пьеса называется «Семь разгневанных невест» и по традиции королевского театра масок, все женские роли играют мужчины.

Женихи переглядывались. Викториан насмешливо улыбнулся. Кажется, он сумел выпутаться из тенёт моей простенькой интриги невредимым. Жаль!

— И ещё одно! — король протянул ладонь покрасневшей, дивно похорошевшей Офелии. — Её светлость княжна Офелия Хмининген из клана белых волков согласилась стать моей женой. Свадьба назначена после окончания «Турнира тринадцати…»

Отец мигнул музыкантам, и те начали играть «Вальс влюблённых», меня снова закружил Максим, но я не спускала взгляда с короля и Офелии, танцующих в центре зала. Они не замечали никого вокруг, смотрели друг другу в глаза и казались отражением моей собственной нежности. Словно рисунок в дамском роскошном журнале. Как красив папа, как прелестна Офелия. Я от всего сердца желала им счастья.

Но Бал — это возможность чужакам испортить всё хорошее. Я огляделась: стражников было много, в бальных недорогих камзолах между гостями скользили дознаватели Храбриани. Сам мэтр сидел в кресле у стены с бокалом в руках. Он кивнул мне: веселись, всё хорошо. Но я ещё раз осмотрела зал: в нём легко поместились несколько сотен гостей, особенно эффектно выглядели дамы в белом, ведь всё здесь было алым. Алый паркет, стены на несколько тонов бледнее, круг на котором стоял массивный трон из тёмно-красного дерева. И только окна были укутаны белоснежными полупрозрачными занавесями, как невесты, спрятанные под венчальными вуалями. Потолок был тоже алым с золотыми узорами.

Музыканты устроились на двух больших балконах в простенках между окнами. Это были обыкновенные люди, но играли они чудесно.

Я выдохнула, надеюсь, ничего сегодня не случится.

И ради этого я вместе со стражей и дознавателями просматривала весь вечер нарядную толпу. И так старалась, что от напряжения к концу бала заболела спина, но я продумывала, как мы вскроем склеп, страшась представить, что мы там найдём. И не уловила миг, когда боль прошла. Гости прощались. Король искал взглядом меня, но я будто не заметила этого, ускользая подальше от всех вместе с Максимом.

— Скажи, хоть куда мы идём? — Максим накинул на мои голые плечи свой синий плащ.

Сейчас, когда мы ушли далеко от дворца, я поняла, что погорячилась.

Шёлковые туфельки сразу промокли от снега, а теперь ещё и заледенели, ноги замёрзли так, что я не чувствовала пальцев.

Но упрямство — это самое важное сейчас. На нём можно продержаться хотя бы до того момента, когда я открою мраморный гроб королевы.

— Здесь недалеко, ещё несколько сотен шагов, — я крепко сжала тёплую ладонь Максима.

— Женская логика одинакова во всех мирах, — улыбнулся он, — я спрашивал, куда мы идём, а ты ответила, что идти осталось недолго.

Максим покосился на неверный магический огонёк, который освещал снег на несколько шагов вперёд, делая всё вокруг нереально синим и странным.

Я кивнула, мне было так страшно, что живое ворчание Максима немного успокоило меня.

Парк наконец расступился перед нами, так казалось каждый раз, когда мы с отцом приходили навестить королеву, на самом деле здесь плохо росли деревья.

И мраморный склеп с семиугольной крышей возник в двух шагах от нас, всплывая из магического тумана, словно корабль, потерпевший крушение, вдруг поднялся из-за бури со дна моря. И тут мои нервы не выдержали, и огонёк погас от бессилия.

Максим торопливо вытянул прямоугольник с магией своего мира и зажёг точно такой же мертвенный смутный огонёк.

— Это кладбище? — спросил Максим, оглядев скульптуры с печальными лицами и барельефы с костями и гробами.

— Это наш фамильный склеп. Посвети мне и веди себя тише, — ответила я, собираясь с духом, чтобы снять печати с тяжёлой мраморной двери.

Сначала мои заклинания осыпались в чёрную, покрытую инеем траву у порога, снега здесь почти не было. Но потом они послушно выстроились, как нужно, и дверь медленно и тяжело подалась под моими руками.

— Заходи, — бросила я Максиму, — только тише.

Внутри пахло плесенью, землёй, цветами и чем-то приторно сладким.

Постаменты, на которых были мраморные гробы, синели под светом дрожащего, будто оробевшего в царстве смерти, огонька Максима.

Я на память считала ряды. Вот и третий по правую руку! Седьмой гроб.