Чтение онлайн

И стая ушла. Их голоса затихли между деревьями, запахи развеялись ветром.

А Старик смотрел на расщелину.

Инстинкт запасливости взорвался в его сознании. Нужно охранять! Прятать! Защищать от конкурентов!

Он спустился к расщелине и принюхался. Мясо было настоящим! Чистым! Жирное и ароматное!

Старик схватил один из окороков зубами и потащил вглубь расщелины. Потом вернулся за рёбрами. Он работал методично, перетаскивая каждый кусок в самый дальний угол, где его не достанут ни дождь, ни снег, ни чужие лапы.

К вечеру вся еда была спрятана. Старик сел у входа в расщелину и зарычал на воображаемых воришек.

Это была его кладовая, и он будет охранять её до последнего дыхания.

А когда двуногие вернутся — возможно, принесут ещё еды. Хорошие были двуногие. Понимали, как устроен мир.

Старик улёгся поперёк входа в расщелину, положил морду на лапы и прикрыл глаза. Но ухо держал настороже. Если кто-то попытается подобраться к его сокровищам — узнает, что значит связываться с росомахой.

Снег скрипел под ногами, когда мы углублялись в заснеженный лес. Стёпка и Лана остались с Никой.

Барут шёл следом за мной, иногда поскальзываясь на обледеневших корнях, Мика молчал и дышал паром в морозном воздухе. Парень нервничал — это читалось в каждом его движении.

— Ты даже не спрашиваешь, куда мы идём? — спросил я, не оборачиваясь. Лучше подготовить его заранее.

— Ты говорил про пробуждение стихии, — неуверенно ответил Мика. — значит, к какому-то зверю.

Я остановился у поваленного кедра, осмотрел сломанные ветки. Здесь проходили олени — свежие следы. Повернулся к лекарю.

К какому-то зверю, да уж… Тварюга четвёртого второго уровня. Невероятный воин. Смогу ли вообще приручить? Хороший вопрос.

— Да. Росомаха стихии земли. Может делать ловушки из трясины и давить гравитацией.

Мика побледнел.

— И мы идём к ней… зачем? Это ведь не твой зверь?

— В том-то и дело, что не мой, — просто сказал я и пошёл дальше.

За спиной послышались торопливые шаги. Барут что-то забормотал про опасных тварей и сумасшествие, но не отстал.

— Максим, — Мика догнал меня, — я не понимаю. Как можно приручить такого сильного зверя, а? Все обычно начинают с маленьких, насколько мне известно.

Вопрос был разумным.

— Скажем так… Подход многих звероловов — не единственный способ, — сказал я, обходя заснеженный валун. — Иногда проще стать полезным, чем опасным. Где-то с неделю назад, может чуть больше, когда мы шли в Оплот, я наткнулся на след раненого зверя. Проследил его до логова.

Мика вдруг фыркнул:

— И что? Раненые звери ещё опаснее! О чём ты говоришь?

— Поначалу просто решил не дать ему подохнуть. Старый хищник с кем-то сражался, я нашёл его отравленным. Он лежал в пещере, вокруг кружили волки и ждали смерти. Мы не могли пройти мимо, и я дал ему мясо с лечебными травами. Не пытался ничего требовать взамен — просто накормил и ушёл.

Мика нахмурился:

— И этого хватило?

— Ну… Только для того, чтобы он остался жив. А дальше включилась психология. — Я переступил через поваленную корягу. — Видишь ли, росомахи… Скажем так. Если медведя можно напугать шумом, а волка огнем, то у этой твари начисто отсутствует страх. Она полезет в драку, даже если противник в десять раз больше. Ей плевать, выживет она или нет, главное — нанести урон. Абсолютно невменяемый зверь. Но при этом у них развит инстинкт выживания.

— То есть?

— То есть они умеют считать выгоду. — Я пошёл дальше, петляя между стволами. — Хищник хоть и территориальный, но с раной охотиться толком не может. А тут появилась стая, которая убивает зверей, но не съедает их подчистую. Логично стать падальщиком. Возможно, сработало и ещё что-то, не уверен.

— Ты сделал его зависимым от подачек?

— Скорее стал для него источником лёгкой еды и безопасности. — Ох и нелёгкая была задача, объяснять психологию дикого зверя. — Три дня он шёл за нами, питался остатками наших побед. Никакого принуждения или насилия. Мы просто показали, что рядом с нами сытно и спокойно.

Мика задумчиво кивнул:

— Приручение через доверие?

— Доверие? — Я усмехнулся, покачав головой. — Мика, выбрось из головы сказки про дружбу с лесными зверями, которые не в твоей стае. Росомаха — это лесной демон, абсолютный эгоист. У этих зверей нет друзей, даже пары сходятся только на пару дней в году, чтобы сделать потомство, а потом разбегаются.

Я перешагнул через поваленный ствол, проверяя наст.

— Я сделал кое-что похуже, чем приручение. Развратил его. Дикий зверь тратит уйму сил на охоту: бегает, мёрзнет, рискует. А я показал ему, что такое есть «бесплатно». Дал понять: иди за мной, и будешь сыт, не напрягаясь. Я для него пока что не вожак и не друг. Просто ходячая кладовая. А свою кладовую росомаха будет охранять от любого, даже ценой жизни. Это инстинкт жадности, Мика.

— И теперь Макс хочет забрать долг, — добавил Барут.

— Совершенно верно. — Между деревьями показалась знакомая тропа. — Мы были у него ещё один раз. Я начал оставлять ему целую гору мяса. Больше, чем он может съесть за неделю. И сказал охранять. Он умный и понял — еда бесплатной не бывает, но в прошлый раз всё же не был готов.

Барут покачал головой:

— А если он решит, что может просто прогнать тебя и оставить мясо себе? Такое ведь возможно, ты говорил.

Я усмехнулся. Хороший был вопрос.

— Тогда получит урок. Но это маловероятно — росомахи знают цену силы. Он видел мою стаю, видел, что я умею убивать зверей его уровня. Напрямую со мной он связываться не станет. Надеюсь.

Поднял руку, останавливая спутников.

— Дальше идём тихо. И помните — никаких резких движений. Если что-то пойдёт не так, вы просто отходите назад. Медленно и спокойно. Понятно?

Мика кивнул, но в его глазах улавливался простой вопрос: «А что, если не понятно?»

Резонно.

— Слушай внимательно, — я остановился и посмотрел лекарю прямо в глаза. — Когда мы придем, он, скорее всего, выйдет. Не смотри ему в глаза — это вызов. Не показывай зубы, даже не улыбайся. И, пожалуйста, не делай резких движений руками.

— А если он… подойдет? — голос Мики дрогнул.

— Стой столбом. Он может подойти, обнюхать, даже цапнуть за сапог, проверяя на прочность. Может даже обоссать, уж извини. Терпи. Если дернешься или побежишь — включится инстинкт погони. А на короткой дистанции он быстрее любого из нас. Он перекусит тебе сухожилия на ногах раньше, чем ты успеешь вскрикнуть. Просто будь мебелью, Мика.

Барут нервно хмыкнул:

— Так обнадёживает…

— Не переживайте, скорее всего всё пройдёт по иному сценарию, — ответил я и медленно пошёл дальше.