Чтение онлайн

Весь инструмент у него был хромирован и разложен в специальные футлярчики, оклеенные изнутри бархатом. Вынув из футлярчика, Семен Семенович не клал инструмент просто на верстак, а на специальную стеганую ватную подкладочку. Обычно он никому из желающих самостоятельно изготовить что-либо не запрещал этого. Но для «приблудных» у него содержался другой инструмент, который лежал на верстаке в центре комнаты. Надо — приходи и бери. И такое распределение никому не казалось обидным.

Отвернувшись к окну, Семен Семенович молча работал за своим верстаком, не оглядываясь, что делается у него за спиной. Но в определенный момент он вдруг вставал, подходил к работающему и по-иному закреплял деталь в тисках или менял на сверлильном станке обороты. Все это молча, лишь досадливо поморщась. Неверный звук доставлял ему такую же боль, как маэстро, когда в оркестре кто-нибудь из неопытных музыкантов допускает «киксу».

Сейчас Семен Семенович и другие механики испытывали перед Олегом неловкость, словно нарушили некий своеобразный джентльменский кодекс. Хотя не их вина в том, что пришлось приостановить работы по изготовлению макета для лаборатории Пекки Оттовича, но все равно получалось, что вроде бы они не сдержали взятое на себя негласное обязательство.

— Вот видите, — сказал Семен Семенович Олегу, кивнув на верстак, на котором сейчас стояли другие блоки.

— Ничего, — ответил Олег. — Ну, а сами-то мы здесь работать можем?

— Конечно! Приходите и работайте! Может быть, чем-то поможем. — Тотчас принялся передвигать на верстаке макеты, словно Олег сейчас же собирается сюда прийти.

«Ничего, — глядя на него, подумал Олег, — ничего особенного. Сами помаленечку все доделаем. Не боги горшки обжигают. Сделаем сами!»

На выходные дни Инна взяла путевку в институтский профилакторий в Усть-Нарву. Там ее соседками по номеру оказались две женщины намного старше Инны по возрасту. С одной из них Инна встречалась, та работала в сборочном цехе, другую видела впервые. Ей путевку взял муж, его Инна не знала. Даже фамилии никогда не слышала.

Женщину, которая работала в цехе, звали Клавой. Полная, с белыми пухлыми руками, мягкая, как свежеиспеченная булочка, от нее так и веяло жарой. В легком платьице с короткими рукавами. Казалось, выйди она вот так на улицу, над ней заструится парок. Она привезла с собой такое количество сумок, что когда разложила их все, то заняла тумбочку и еще пару стульев. Приходилось садиться на кровать.

Другая, Мадлен, как назвала она себя, была сухощавой, в хорошо отутюженных брючках, с модной прической «сэссун», в ушах — массивные золотые серьги. Кожа на лице у Мадлен гладкая, без единой морщинки, но именно по этой ее ненатуральной гладкости и угадывалось, что Мадлен уже немолода и часто посещает косметический кабинет.

— Пойду посмотрю, что у них здесь хорошего, — сказала Мадлен.

Вернулась она минут через десять.

— Ничего особенного. Но замечательный бассейн. Никого народу, плавают какие-то два мужчины.

Инна много слышала об этом бассейне, побывавшие здесь рассказывали о нем. Она пошла взглянуть. На всякий случай прихватила с собой купальник.

Бассейн построили два года назад, но казалось, что его открыли только вчера. Настолько все чистое, светлое. Возможно, в воду специально добавляли какой-то краситель, оттого она приобретала удивительную голубизну.

Переодевшись, Инна вошла в воду. Парни, оба крепкого спортивного телосложения, наверное, тренировались, плавали по смежным дорожкам в одну и другую сторону. Красиво плавали. Голова в воде, мелькают только чуть согнутые в локтях руки. Залюбуешься.

— Как? — спросила Клава, когда Инна вернулась в номер.

— Прекрасно.

— Не боялись приключений? — улыбнулась Мадлен.

— Нет.

Разговорились. Клава поинтересовалась, в каком подразделении работает Инна.

— Ваш муж тоже в этом институте? — спросила Мадлен.

— У меня нет мужа, — ответила Инна.

Ни Мадлен, ни Клава о семьях больше не говорили. Так, о всяких пустяках.

На следующий день с утра они все вместе поехали в Нарву. Клава решила пробежаться по магазинам. Мадлен направилась на почту позвонить мужу, чтоб не скучал. А Инна решила прогуляться по городу.

По мосту перешла через реку. Осмотрела старинную крепость. Постояла на берегу возле воды.

Большой мост соединял, казалось, две части одного и того же города, но на самом деле городов было два: Нарва и Ивангород.

На одной из улиц Инна встретила Мадлен.

— Вы тоже гуляете? — спросила Мадлен. — Мне муж рекомендовал посмотреть город. Знаете, здесь столько очарования. И дети все такие хорошенькие, чистенькие, просто прелесть.

Дальше пошли вместе.

В профилакторий вернулись лишь к ужину. Клава рассматривала разложенные всюду — и на столе, и на подоконнике — покупки.

— Я сейчас уберу, — засуетилась она. — Совсем избегалась, умаялась. Поесть даже не удалось. А вы что-нибудь купили?

— Нет, — ответила Мадлен. — Я ничего. Зашла в книжный магазин, но ничего такого, что меня заинтересовало бы, не увидела.

— Здесь такие красивые детские вещи продаются, — продолжала Клава перекладывать свои покупки. — Купила вот внучке платьице. Другой — кофточку. Есть хорошие рубашечки для малышей. Или у вас уже взрослые? — При этом она обратилась только к Мадлен.

— У нас с мужем нет детей, — ответила Мадлен.

— Как это? — удивилась Клава.

— Дети связывают по рукам. А так мы где только не бывали! Куда хотим, туда и едем! Крым, Кавказ, Закарпатье. Каждый бархатный сезон — там. Посмотрите на меня! Разве вы дадите мне мой возраст?

— А сколько вам? — поинтересовалась Клава.

— О-о! Об этом женщин не спрашивают! — рассмеялась Мадлен. — У нас есть одна знакомая теннисистка, мастер спорта. Вы взглянули бы на нее до замужества! Шустрая, упругая, как теннисный мяч. Вышла замуж. Появился ребенок. И посмотрите, что с ней стало! Нет, мы с мужем решили пожить в свое удовольствие, не заводить детей.

— Да, ваш поезд уже ушел, — сказала Инна. Она и сама не поняла, как это у нее вырвалось. Но уж очень разозлила ее Мадлен с этим, произносимым, как заклинание, «муж». Конечно, несколько резко получилось. Но так ей и надо, чтоб не хвасталась.

Инна вышла из номера, спустилась на первый этаж, где в киоске продавались газеты. Возвращаясь в номер, она шла коридором, когда в одном из пустых в это время фойе из кресла ей навстречу поднялась Мадлен. Она, несомненно, специально здесь ждала Инну.

— Это жестоко! — подойдя и остановившись напротив, сказала Мадлен. Голос у нее срывался. — Что вы знаете обо мне? Да, собственно, ничего. Тем не менее, это вас не оправдывает. Надо быть осторожнее, чтобы не сделать человеку больно. Да, у нас не будет детей. И это — мой крест! Со мной случилось то, против чего предупреждают медики, но что у молодых женщин все же часто случается. Мы с мужем тогда только что поженились, не были обеспечены. Во всяком случае, так нам казалось. И поэтому, когда мы узнали, что у нас должен быть ребенок, мы решили — лучше не надо. Лучше подождать. Вы понимаете меня?.. У нас больше не было детей. И не может быть. Теперь уже само собой. Вы правы, мой поезд ушел!