Чтение онлайн

Неделин начинал разработку дисплея, который испытывался сейчас. Говорят, что Александр Александрович сам когда-то был индикаторщиком. И может быть, поэтому искренне заинтересовался тем, что делает молодой инженер. Расспрашивал об одном, другом, о всяких технических мелочах, как бы это делал инженер, приехавший из другого родственного предприятия. И, почувствовав его искреннюю заинтересованность, поддавшись ей, Неделин рассказывал о всем увлеченно, забывшись, что рядом директор, даже поспорил с ним.

Уходя, Александр Александрович пожал Неделину руку, поблагодарил.

— Спасибо большое. Как ваша фамилия?.. Давно работаете? Спасибо, старший инженер Неделин. Кстати, как ваше имя-отчество?

После его ухода все сотрудники, работавшие с Неделиным в одной комнате, подтрунивали над Владиславом.

— Ты его растрогал до слез! Спасибо тебе большое, старший инженер!..

А через два дня в лабораторию принесли приказ по институту:

Вот тут-то все и раскрыли рты.

Полгода назад Щеголев переехал в Москву, на его место был назначен нынешний директор, Николай Федорович Кропотов. До этого он возглавлял лабораторию поиска перспективных направлений. Защитил диссертацию, в которой предложил вместо существующей системы создать иную, использующую другой принцип работы, теоретически доказав, что она будет обладать многими преимуществами. Систему было решено проверить. Кропотова же и назначили главным конструктором нового изделия. И теперь система проходила стендовые испытания. Его первое детище и любовь.

Имелась и еще одна особенность. Ввиду особой важности проведения этой работы срок окончания стендовых являлся товарной плановой позицией не только института, но и главка.

Большинство главных конструкторов в институте были ровесниками Александра Александровича, проработали вместе с ним многие годы, стали лауреатами Государственных премий, так сказать, опытные «зубры». И для них новый директор являлся не более чем мальчишкой. Они считали, и часто справедливо, что во многом понимают не меньше, чем он. И не торопились выполнять его распоряжения. Иногда преднамеренно не замечая их.

Что в данной ситуации мог противопоставить Кропотов авторитету Александра Александровича, чтобы справиться с такой свалившейся на него махиной, как институт?

Требовательность. Единственное — требовательность. Безусловное четкое выполнение всех распоряжений. Армейское повиновение. И он требовал.

Поэтому сейчас в стендовой сразу стало тихо, как в классе при появлении учителя.

Кропотов остановился у включенного дисплея.

— Работает?

И тут же рядом возник Леня Жарков, на днях назначенный заместителем главного конструктора изделия. Леня был из тех людей, которые сами ни за что полностью не отвечают. Они чаще всего кого-нибудь замещают. Шумный, взъерошенный, словно воробей, которого только что оттрепала воробьиха, он сразу же начинал кричать, никого других вокруг себя не слыша. И сейчас по-воробьиному запрыгал вокруг директора, отталкиваясь сразу двумя ногами.

— Порядочек! Датчик включен? Все в норме? Сигнал устойчив?

— Вас приглашают к междугородному, — позвал директора Шурик.

— Ага. — И директор убежал.

В стендовой сразу все оживились, заговорили, опять потащили кто что.

Рая помчалась в соседнюю комнату, «комнату отдыха», пока там не заняли городской телефон, чтобы позвонить мужу. Она звонила ему почти каждые полчаса. Муж у нее был капризен. Он любил, чтоб за ним ухаживали, заботились. А в эти дни, пока шли стендовые и Рае приходилось оставаться по вечерам, он был особенно раздражителен, брюзглив. И бедная Райка бегала к телефону каждую свободную минуту, чтобы выслушать «исповедь».

В стендовой стало потише, заметно поубавилось народа. Неделин глянул на часы. Ого, уже скоро семь! Рабочая смена закончилась, многие разошлись по домам. На столах остались неубранными рабочие тетради, лежал справочник, заложенный на нужной странице галстуком, на спинке стула висел чей-то пиджак. По стендовой бегал Шурик, проверяя, не оставил ли кто включенным паяльник и на всех ли электрощитах вырублено напряжение.

Неделин направился к Лизе. Она на корточках сидела возле открытого прибора, что-то проверяла в нем. Медленно распрямилась, когда Владислав остановился рядом, устало поправила прядку выбившихся волос.

— Не получается? — спросил Владислав.

— Да… Сейчас пойдем домой.

По тому, как это было произнесено, Владислав понял, что ей надо бы остаться, но она идет: вернулся из командировки он, ее муж, и сегодня придется уйти пораньше, так положено. Хоть дел здесь, дел…

— Может быть, останешься? — сказал Неделин.

— Все равно ничего не получается. Надо подумать…

Она закусила нижнюю губу. Пошла впереди Владислава. Волосы гладко причесаны. Кисточкой собраны на затылке и скреплены аптечной резинкой. Лиза не любила никаких украшений, платья яркой раскраски и лишь слегка, почти незаметно, подкрашивала губы и ресницы.

— Вы что, решили уходить? — вроде бы очень всполошившись, спросила Рая, увидев, что Лиза берет сумочку, приготавливает пропуск. — И я с вами. Только я сейчас позвоню. Одну минуточку.

Она впорхнула в «комнату отдыха».

Эта комната находилась у входа в стендовую. Маленькая каморка. Два кресла и стол. В ней никто никогда не отдыхал. А предназначалась она для того, чтобы представители комиссии, которая будет принимать изделие, придя, когда еще «кое-что» не готово, — а, как известно, они приходят всегда именно так, — не слонялись тоскливо по стендовой, заглядывая туда, куда им вовсе не надо, а культурно посидели в «комнате отдыха», переждали. Их Шурик сразу же перехватит у входа и проведет сюда. А чтобы они не скучали, «чувствовали себя свободно», для них у Шурика все приготовлено. Для одних — еженедельник «За рубежом», для других — журнал «Чехословацкое фото». «Не желаете ли? Свежий номер», И палец заложен на нужной странице. А на ней — фотография. «Ого! Это любопытно! Тут бывают великолепные работы!.. Этот номер мы не видели». Шурик безошибочно угадывает, кого что может заинтересовать.

Пока Лиза собиралась, в приоткрытую дверь Неделину было слышно, как Рая разговаривала по телефону.

— Ну уж, весь вечер!.. Еще восьмой час!.. — оправдывалась Рая. — Сколько сейчас?!! Так уж и каждый день! Только первый раз в году… А как же я-то?! Я каждый вечер готовлю!..

Рассерженная Рая вышла из «комнаты отдыха». От негодования нервно передергивала плечами.

— Что?

— Ай, ну его! Вельможа нашелся!.. Трубку бросил!.. Он целую неделю не отходит от кастрюлек! Подумайте! Я постоянно не отхожу и не выпендриваюсь. Утомился! А сам сидит, телевизор смотрит. Я же слышу, диктор орет… Наверное, нашим гол забили!.. Поэтому и капризничает. Знаете что, пойдемте в мороженицу! — вдруг предложила она.

— Тебе не попадет?

— Ну и пусть! Пусть побесится, лучше будет… Пошли, да?

Наклонившись к экрану выключенного осциллографа, она «подправила» губки.

Был теплый, тихий вечер после знойного дня. За все время стендовых Владислав и Лиза так рано домой возвращались впервые. В скверах гуляло много народа. Бегали ребятишки. Пенсионеры, все в одинаковых соломенных шляпах, «забивали козла». Закричали, заспорили.

— Что ты ставишь-то?! Что, у тебя тройки нет? — рассерженно кричал один.