Тусклое мерцание золота
Шрифт:
– Да ты его кати, он на колесиках!
– засмеялся Борис.
– А моему телу этак полезнее, нагружать его надобно, разленившееся!
– Да ты, брат, здорово выглядишь!
– И ты - молодцом! Вы, Ирина, его заставляете гимнастику делать?
– Его заставишь!
– Ира опять засмеялась.
– Батюшка, да обращайтесь ко мне проще! А то, как с барышней!
– Хорошо, Ирина! Буду проще!
Через пять минут все уселись в церковную "волгу", машина тронулась с места. За рулем сидел крепкий чернявый парнишка.
– А ты сам-то водишь?
– спросил Глеба Борис.
– Да, только за городом, где нет риска пешехода сбить. Сам понимаешь, негоже иерею калечить кого или, тем паче, жизни лишать!
– Ну, да, соглашусь! Только в Москве, да и у нас в городе, рясы за рулем сплошь да рядом мелькают!
– А ты, Борис, не в столице, тут - Сибирь, глубинка! Нравы у нас иные будут!.. Вот, гостюшки, глядите, наш кафедральный собор, Свято-Троицкий... Красавец, да?
– Красавец! А ты, в каком служишь?
– Во имя Святителя Николая. Сейчас уже подъедем. И дом наш рядышком, в ограде церковной.
"Волга" проскользнула в ворота ограды миновала большой белокаменный храм и вскоре остановилась у крыльца двухэтажного бревенчатого дома, кое-где украшенного деревянной же резьбой. Дом выглядел почти черным, от старости, но крепким, ровным. Вокруг дома и за ним высились мощные, такие же черные тополя, с молодой, ярко-зеленой листвой.
– Приехали!
– Лиственница?
– спросил Борис, кивая головой на здание.
– Она, родимая! Сто лет простоял, да еще столько же выдержит!
– с нежностью ответил Глеб.
– Красиво тут, у вас!
– Ирина вышла из машины и осматривалась.
– Через пару недель, к Троице, вовсе чудесно станет! Ну, пошли в дом!
Отец Глеб достал из багажника "волги" чемодан гостей.
– Что-то он тяжелый у вас! Книги?
– Да, и книги тоже! Помочь?
– Борис направился к брату.
– Что ты, не надо! Силенки есть еще у старика!
В прихожей к ним вышла матушка Анна.
– Наконец-то, прибыли! Здравствуй, Борис! А Вы - Ирина, здравствуйте! Борис рассказывал о Вас!.. Вы так молоды, и хороши собой!
Матушка, радостно улыбаясь, обняла Бориса и Ирину, поцеловала обоих.
– Здравствуйте, матушка!
– Ирина вдруг залилась краской.
– Анна, ты не меняешься!
– Борис восторженно глядел на жену брата.
– Мы ж с тобой лет десять не виделись, а ты все та же!
– Да и ты хорош! Грешным делом, полагала, что растрепал ты свою внешность!
– Не берет меня водка, Аннушка! Вон какую себе невесту нашел!
– Славную!
– Анна удовлетворенно взглянула на Ирину.
– Ты, девонька, Анной меня зови, без всяких почестей, и я тебя просто называть буду!
– Хорошо... Анна!
– Ира наклонилась к уху матушки.
– А туалет покажете?
Матушка рассмеялась.
– Ох, мужчины!.. Пойдем, голубушка! Батюшка, неси вещи на их половину, мы сейчас придем!
Братья отправились по коридору, в левую часть дома.
– Ты, Борис, со своей невестой, будешь жить здесь. Две комнаты, маленькая кухня, туалет, душ. Баня у нас по-четвергам, во дворе, сторож Николай топит исправно. Есть отдельный вход, эта дверь запирается, с вашей половины. Так что, можете жить, сколько душе угодно! Ты как настроен?
– Не знаю, Глеб, честно! Посмотрим, как события развернутся.
– Какие события, брат? Живите, сколько влезет! Захотите - работу подберем... Ирина-то, кто у тебя?
– Иняз, английский и французский...
– Вот и славно, в школу могу поспособствовать! А ты можешь опять в медицину податься! Врачей не хватает...
– О, нет, Глеб! Хватит, устал я, перегорел, кажется, вовсе не тянет!
– Ну а как, без труда-то?
– Глеб, ты не переживай, если дело денег касается...
– Какие деньги, Борис? Ты - брат родной! А труд никогда не вредил душе человеческой, только на пользу! Не станешь же ты без дела слоняться? Вот чем ты последние годы занимался?
– Глеб, давай потом, посидим, поговорим! Мы же не завтра уедем!
– Да и не отпущу скоро, даже не думай! Уж до Петрова дня, точно! Скоро и мое семейство собираться станет!
– Ладно! Река-то близко?
– Рядом, минут двадцать, пешком...
В комнату вошли матушка с Ириной. Анна распорядилась гостям устраиваться, а мужа выгнала помочь ей, с обедом.
– Ну, что ты сидишь тут, батюшка? Наговоритесь еще! Пускай гости переоденутся, вещи разложат. А через полчаса проходите в нашу столовую, в большую, прямо по коридору, увидите!.. Пошли, отец!
Когда за хозяевами закрылась дверь, Борис с Ирой пошли осмотреть новое жилище. Квартирка им понравилась: скромно, чисто и комфортно. Даже какой-то старенький музыкальный центр присутствовал, телевизор. В маленькой кухне - газовая плита, шкаф с посудой, раковина, отечественный холодильник, микроволновка. Во второй комнате - большой резной стол, покрытый голубой тканой скатертью, много полок с книгами, у окошка, в углу, письменный стол времен совка, с настольной лампой зеленого цвета, облупившейся от времени. В спальной - широкая деревянная кровать, платяной шкаф, большое зеркало, на стене. На тумбочках, по обе стороны кровати - ночники.
– Ну, вот, наше временное пристанище!
– Борис опустился на кровать.
– Временное!
– подчеркнула Ирина, утвердительно.
– Конечно, временное! Ира, я не смогу долго жить у Глеба!
– Да верю я, не оправдывайся!
– Ирина улыбнулась и села рядом с Глебом.
– Распакуемся?
– Давай! Надо место под золото присмотреть.
– Ты расскажешь отцу Глебу?
– А ты как считаешь? Надо?
– Ой, не знаю, Борис! Конечно, рассказать можно, он ведь не проболтается никому... Не знаю! Смотри сам!
– Ладно, посмотрим! Я пока даже не представляю, чем будем тут заниматься. Глеб, кажется, хочет, чтобы мы тут насовсем остались!
– Нет, насовсем - не хочу!
– Я тем более! Скучно!
– Я переоденусь?
– Давай! А я так пойду.
Через полчаса гости и хозяева собрались в столовой, за обеденным столом, богато накрытом заботливой матушкой Анной. Запеченная золотистая курица, дымящиеся отварные картофелины, посыпанные мелкими кружочками зеленого лука, блестящие жиром крупные куски селедки, черные тугие маслины и множество салатов, в вазочках, окружили графинчик с темно-красной наливкой и литровую бутыль водки. Обилие яств на столе всегда, в последние годы, выхватывало из памяти Бориса, на короткое время, воспоминание искусственного, пронзительного аромата заваренной китайской лапши, из мятого пакета.