Чтение онлайн

И в этот момент Кайданов, который совсем уже собрался задать несколько совершенно необходимых в данной ситуации вопросов, почувствовал за спиной движение, очень своеобразно отразившееся в глазах обоих его собеседников, и оглянулся. В кофейню Гурга вошла женщина невероятной красоты, но дело даже не в том, какое у нее было лицо или фигура. Казалось, сюда, в сумрак иллюзорной кофейни, пришла эльфийская принцесса из еще более иллюзорного мира американского кино. Высокая, стройная, золотоволосая и голубоглазая стрига была затянута в черную кожу, из под которой виднелись лишь спускавшиеся до великолепных бедер воительницы длинные полы серебристой кольчуги. Из-за ее левого плеча выступала украшенная драгоценными камнями рукоять меча, а над коленом охватывающими ногу кожаными расшитыми серебром ремешками были закреплены ножны, в которых покоился кинжал.

"Н-да…"

– Простите, Чел, – сказал за его спиной Виктор. – Но этой даме я отказать в разговоре не могу. Здравствуй, Дженевра! Я рад тебя видеть.

– Я на месте, – сказала женщина, коротко поклонившись. – И я одна. Я и еще трое.

"О чем она? – Удивился Кайданов, услышав резкий с каким-то гортанным клекотом голос женщины. – Если она одна, то при чем здесь трое?"

– Время? – между тем, совершенно не удивившись ее словам, спросил Виктор.

– Думаю, сейчас уже около девяти.

– Девять, – задумчиво повторил Виктор. – Гектор не успеет, и Марий тоже. Возможно, Персиваль… Он очень старается, знаешь ли… Впрочем, неважно. Жди до полуночи, – сказал он снова изменившимся голосом. – Если никто больше не придет, ставьте круг. Ты понимаешь, о чем я говорю?

"Они обсуждают что-то очень важное при свидетелях, но их это, кажется, совершенно не волнует".

– Да г…, – коротко кивнула Дженевра.

"Что она хотела сказать, но не произнесла вслух? Имя или…?"

То, что такая женщина могла бы назвать Виктора господином, причем в истинном смысле этого слова, в голове Кайданова совершенно не укладывалось, но, кажется, он стал свидетелем чего-то из ряда вон выходящего.

– Без шума уже не получится, – продолжил Виктор, получив утвердительный ответ. – Но нам теперь не до жиру, не так ли? Вернее, не до жиру мне. Сама понимаешь.

– Понимаю.

– Но если вы все сделаете правильно, я успею вмешаться.

– Но правильно ли то, что я могу сделать?

– Ты имеешь в виду ту лакуну, – кивнул Виктор. – Я думал об этом и полагаю, что знаю, что там пропущено.

– Я слушаю вас, – женщина впервые позволила себе проявить нечто вроде волнения, однако Кайданову показалось, что будь на ее месте кто-нибудь другой, чувство это можно было бы определить, как очень сильное.

– Кровь, – сказал Виктор, и от удивления Кайданов даже на него оглянулся. Он просто перестал понимать хоть что-нибудь.

– Жертвенная кровь? – Дженевра осталась совершенно невозмутима, лишь вопросительно подняла бровь.

– Нет, – покачал головой Виктор. – Это должна быть родная субстанция. Тогда, заговор сработает, и я смогу включиться в процесс, как третья сила. Еще вопросы есть?

– Нет, – женщина снова поклонилась и сделала шаг назад. – Благодарю вас, я все поняла и исполню, как повелевает долг.

– Тогда, иди, Дженевра, и да пребудет с тобой божье благословение.

"На Тихорецкую состав отправится… " – только сейчас она обратила внимание на станцию назначения. Тихорецкая. Название не говорило ей ровным счетом ничего. Было лишь смутное ощущение, что где-то когда-то она его уже слышала. Где-то на юге? На Черном море? Но, тогда, при чем здесь эта богом забытая станция, если Лиса находилась сейчас не в СССР, а совсем даже, наоборот, в Швейцарской республике?

Но подсознанию не прикажешь, оно живет по своим никому неведомым, кроме фрейдистов, разумеется, законам. И в голове у Лисы вертелась сейчас именно эта песня.

"На Тихорецкую состав отправится, вагончик тронется, – очередной состав отошел от перрона и начал, постепенно набирая скорость, втягиваться в темное жерло туннеля. – Перрон останется… "

Платформа, как и следовало ожидать, действительно осталась на своем месте, и Лиса вместе с ней.

"Стена кирпичная, – здесь, на цюрихской центральной станции, стены были из кафеля, но вокзал – вокзал и есть, кирпичные в нем стены, или нет. – Часы вокзальные…"

Лиса подняла взгляд как раз в то мгновение, когда на электронном табло сменились цифры. Ноль часов, ноль минут.

"Ленинградское время, – вспомнилось ей. – Группа… Господи, как же называлась эта группа?"

Но названия группы, несмотря на всю свою хваленую память, Лиса вспомнить, не смогла. В голову лезли какие-то "Голубые гитары", "Час пик" и всякие прочие, но она точно знала, что группу тех питерских ребят, один из которых по слухам оказался магом, называли как-то иначе. Коротко, но со смыслом. Но как?

За спиной послышались тяжелые неторопливые шаги. Кто-то спускался по лестнице на перрон. Опасений этот человек не вызывал, но и радости тоже. Разумеется, это не был ни Алекс, ни, тем более, Черт. Лиса медленно повернула голову и встретилась взглядом с блекло-зелеными равнодушными или, скорее, сонными глазами крупного мужика лет под сорок, одетого в военную форму – хотя, потому как она на нем сидела, сразу, не принимая в расчет даже на возраст, становилось очевидно, что к регулярной армии он отношения не имеет – и с автоматической американской винтовкой М-16 на плече.

"Партизан…"

Резервист отреагировал на нее вполне естественно, но глаза, коротко зыркнув по ее лицу и фигуре, быстро отвел, и все так же неспешно, с чувством собственного достоинства, отправился в пеший поход к центру платформы.

"Со мною вот что происходит…" – то ли стих песенный нашел, то ли шалило подсознание, отпущенное событиями последних дней на вольные хлеба, но в голове все время всплывали обрывки каких-то, пусть и хороших, но совсем не обязательных киношных песен, которые по доброй воле Лиса никогда бы петь не стала.

"Просто караоке какое-то!"

Она достала из кармана пачку "Кента", купленного по дороге на вокзал за совершенно бешеные швейцарские деньги ("Эти европейцы совсем с ума посходили!") но, увидев знак "курить, воспрещается", чертыхнулась по-немецки и пошла по освободившейся лестнице вверх. Впрочем, повод убраться с перрона оказался очень к стати, потому что торчать, как фонарный столб, посреди пустой станции, пропуская один за другим идущие со все увеличивающимися интервалами поезда, не есть гуд. Это вам любой конспиратор скажет. А то, что она лопухнулась, выбирая место и время встречи, Лиса поняла сразу же, как только сюда пришла. Место и время не совпадали, вот в чем дело. Но сделанного, как говорится, не воротишь, приходилось подстраиваться под то, что есть.