Тверские ратоборцы
Шрифт:
Сравнительно быстро удалось сформировать две дивизии, куда вошли свежие полки и боеспособный отряд Азина. Шорин в деле организации армии бывал суров, резок, наказывал за расхлябанность, головотяпство, партизанщину. Не всем это нравилось, но вскоре поняли его как командующего и приняли как своего, особенно рядовые красноармейцы. С осени 1918 года он подтвердил своё прозвище «ударный командарм», проявляя неукротимое стремление к победе, а воистину полководческий талант способствовал её достижению.
Способности командарма Василий Шорин ярко проявил в проведении Ижевско-Воткинской операции, когда РСФСР из-за мятежа «Союза фронтовиков» лишилась уральских оружейных заводов, и Красной Армии пришлось зимой 1918—1919 годов проводить Пермскую оборонительную операцию на Восточном фронте против генерала Р. Гайды. Прорвать оборону белых удалось сочетанием атаки по фронту с обходным маневром, причём меньшими силами. Шорин награждается орденом Красного Знамени — высшим тогда орденом РСФСР.
Озабоченный неудачными действиями соседней 3-й армии (командующий М.М. Лашевич) Ленин посылает для разбора ситуации И. Сталина и Ф. Дзержинского. Здесь Шорин впервые встретился с будущим диктатором, докладывая ему сложившуюся обстановку. В результате инспекции 3-й армией стал командовать С.А. Меженинов, а 2-я и 3-я армии были объединены в Северную группу под общим командованием Шорина.
В мае—июне проводилась Пермская наступательная операция, армия колчаковского генерала Гайды была отброшена за Каму, взяты города Кунгур и Пермь, созданы условия для захвата всего Северного Урала. Шорин показал себя здесь полководцем такого же ранга, как и командующий Южной группой Михаил Фрунзе, однако последний гремел во всех учебниках истории СССР, а имя Шорина замалчивали. К июлю 1919 года весь Урал был очищен от войск Колчака.
К лету 1919 года главной опасностью для большевиков стал Деникин. Для борьбы с ним организуется Южный фронт, в составе которого воевала Особая группа из 9-й, 10-й и 11-й армий под командованием Василия Шорина, способности которого как «ударного командарма» очень устраивали центральную власть. Согласно плану контрнаступления против Добровольческой армии Деникина Особая группа Шорина должна была наносить удар из района Камышина, Балашова, Царицына в направлении на Новочеркасск с целью выхода на Дон и Кубань.
Контрнаступление красных началось 15 августа, длилось около месяца, но успеха не принесло: Добровольческая армия остановила группу армий Шорина на Дону и под Царицыном. Главной причиной неудач Красной Армии был прорыв конницы Мамонтова (примерно 10 тысяч сабель), которая умело ударила в тыл фронта и устремилась далее в тылы красных, взяв Новохопёрск, Козлов, Тамбов, Елец, отрезав штаб Шорина от штаба Южного фронта. Другой причиной явилась нехватка резервов у Шорина: они состояли из единственной 66-й стрелковой дивизии и конного корпуса Семёна Будённого, что было недостаточно для отпора Деникину. Партийная литература, однако, главной причиной называла действия Троцкого, который своим неверием в план борьбы с Деникиным вселял в войсках неуверенность в победу.
В сентябре 1919 года конный корпус Шкуро, стремясь соединиться с конницей Мамонтова, внезапно ударил в стык 8-й и 9-й армий красных на воронежском направлении. 1 октября белые взяли Воронеж, ещё ранее ворвались в Курск. Впереди была Москва. Это был пик побед Добровольческой армии и время неудач красных. На карту была поставлена судьба РСФСР.
Началось формирование и переброска на юг свежих сил, усилилась партийная работа в армии, в тылу, в подполье. 24 сентября 1919 года РВС Республики разделил Южный фронт на два: Юго-Восточный (командующий В.И. Шорин, члены РВС И.Т. Смилга, В.А. Трифонов) и Южный (командующий А.И. Егоров, член РВС И.В. Сталин).
В эти дни произошёл инцидент, который потом сильно ударил по Шорину. При разделении фронтов Шорин решил оставить за собой конный корпус Будённого. Об этом стало известно Ленину. Поскольку вождь не отличался вежливостью и не выбирал выражений, то в телеграмме Смилге он допустил в адрес Шорина выражение «жульничает», имея в виду корпус Будённого, и косвенно обвинил командующего в пассивности при оказании помощи соседу. Телеграмма не изменила ситуации, так как в чисто военные дела даже Ленину не позволено было вмешиваться, поэтому он и телеграфировал комиссару. Но в 1938 году эта телеграмма жизнь Шорину попортила. Позднее выяснилось, что решение Шорина было лишь выполнением приказа главкома С.С. Каменева.
30 сентября Василий Иванович Шорин приступил к командованию Юго-Восточным фронтом. Но всё же главным в те месяцы для Советов стал Южный фронт, против которого Добровольческая армия развернула основные операции: 13 октября был взят Орёл, и белые стали продвигаться к Туле. Над Москвой замаячила перспектива сдачи города Деникину. И хотя Шорин сковывал до 55 тысяч войск генерала Врангеля, всё же основные, решающие бои шли у соседа.
24 октября корпус Будённого нанёс поражение коннице Шкуро и Мамонтова, красные вернули Воронеж; ранее, 20 октября, 14-я армия И.П. Уборевича (член РВС Г.К. Орджоникидзе) завладела Орлом. Это стало переломом. 17 ноября красными был взят Курск, 31 декабря начался штурм Царицына, в начале января 1920 года город взяли, как и Донбасс, Таганрог, Новочеркасск, Ростов-на-Дону. Красная Армия вышла к Азовскому морю и к Северному Кавказу. В связи с этим Юго-Восточный фронт был преобразован в Кавказский, пополнен 8-й армией и 1-й Конной армией. С января 1920 года командование фронтом принял Василий Шорин, получив задачу завершить ликвидацию Северокавказской группировки войск Добровольческой армии и захватить Кавказ. Однако к февралю 1920 года командование принял М.Н. Тухачевский, а Василий Шорин через некоторое время назначается помощником главкома всех Вооруженных Сил Республики по Сибири.
Видимо, с этой целью Шорина вместе с другими военачальниками вызвали в Москву на совещание к Ленину. В марте 1920 года Василий Иванович уже прибывает в Омск, где в мае принимает в подчинение 5-ю армию (командующие М.С. Матиясевич, И.П. Уборевич), имея задачей борьбу с «кулацкими» мятежами и войсками генерала барона Романа Унгерна, фактического правителя Монголии, а также с остатками других белогвардейских частей. Все эти задачи были успешно выполнены, координацию всех Вооружённых Сил Сибири Шорин осуществил с блеском и в начале 1922 года получил новое назначение — Туркестанский фронт. Как видим, власти «бросали» его туда, где нужны были военный опыт, железная воля к победе, талант организатора крупных масс войск.
Борьба с басмачами (современное название — моджахеды) была особой войной, полупартизанской, полуфронтовой с обеих сторон, а если учесть специфику территории военных действий, методов борьбы, психологию местного населения, то можно себе представить сложность новой должности Шорина. Однако военные операции в Ферганской долине, Восточной Бухаре и Хиве, осуществляемые отдельными кавалерийскими бригадами и национальными просоветскими отрядами, закончились поражением основных сил басмачей. Наверняка Василий Шорин имел там встречи с другим нашим земляком — Александром Тодорским из Весьегонска, также воевавшим с басмачами.
К 1923 году крупные военные операции на территории РСФСР закончились, огромная армия стала не нужна. Василия Шорина назначают заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа В.М. Гиттиса. Здесь он и прослужил без замечаний до 1925 года. Впрочем, замечание было: почему Шорин всё ещё не член ВКП(б)? Это ему тоже припомнят.
В 1925 году Василию Ивановичу шёл 55 год — нормальный возраст для здорового, удачливого в делах военного человека. Однако его отправляют в отставку, надо полагать, не по болезни, не в силу «преклонного» возраста. Скорее всего, ему припомнили и его независимость во взглядах, и то, что он бывший «золотопогонник», и нечленство в партии, и несправедливое давнее обвинение со стороны Ленина. Михаил Фрунзе обнародовал прочувствованный приказ с комплиментами и перечнем заслуг пенсионера и, главное, с приказом о пожизненном зачислении Шорина в ряды РККА. Это был первый подобный случай в РСФСР (в дореволюционной армии заслуженных, отличившихся военных, зачисленных пожизненно в воинские части, было немало).
Пенсионер Шорин устроился на работу в ленинградскую организацию Осовиахима (позднее ДОСААФ). Увлёкся идеями группы ГИРД, которую возглавлял будущий основатель советской космонавтики Сергей Королёв, вошёл в коллектив разработчиков высотных скафандров. Бывший командарм радовался и писал одному из друзей: «Я тут нашёл себя». Видать, не только воинской наукой владел наш земляк, но и перспективные разработки были ему по плечу.
В 1938 году, на 68-м году жизни, безобидного старика арестовывают и бросают в тюрьму. Обвинение смехотворное, но страшное: «Участие в контрреволюционной организации в РККА». Полгода держат в тюрьме, допросы, допросы с пристрастием, ожидание суда. Но до судебной расправы не дожил — в тюремной больнице остановилось старое сердце. Похоронили его на Богословском кладбище, говорят, сохранился ещё памятник. Реабилитировали Шорина лишь в 1956 году, однако память о нём как о полководце Красной Армии заглохла.