Чтение онлайн

Профессор поднялся в голубую гостиную, где хранил свои аппараты со дня Святого Патрика, который казался теперь таким далеким. К сожалению, не помог даже спинтарископ. Радиевая соль не показывала наличие банши. Разочарованный, он отошел от визора, потирая уставшие глаза. Тот же результат выдали и остальные присланные Вероникой аппараты. Ответ был очевиден: во всем замке не было и следа, бродившей здесь испокон веков, души.

Глубокой ночью, раздосадованный как никогда, Александр решил присоединиться к Рианнон, чтобы оказать ей свою поддержку в эти часы, оставшиеся до исполнения приговора. Он даже думать не хотел о том, что она должна была сейчас чувствовать, ни каково сейчас Оливеру в гостиничном номере, если конечно Августу удалось увести его от тюремных ворот. Куиллс почувствовал, как комок в горле сжимается все сильнее при мысли о том, что станет с его другом, если произойдет худшее.

«Надо будет присматривать за ним получше, — подумал он, покидая голубую гостиную и закрывая ее на ключ, выданный ему Рианнон. — Одной смерти нам будет более чем достаточно. Я не позволю ему уйти вслед за Эйлиш».

Рианнон не было в маленькой гостиной на первом этаже, не ответила она и на осторожный стук в дверь своей спальни. Немного удивленный, Александр бродил по замку почти десять минут, пока он не догадался где ее можно отыскать. Он поднялся на второй этаж, прошел по коридору к винтовой лестнице, которая, закручиваясь головокружительным вихрем, вела в верхнюю часть Маор Кладейш, в часовню, в которой он был лишь раз.

Ступеньки были очень высокими, а камень истерся от ног многих поколений О’Лэри, поднимавшихся сюда помолиться, так что профессору пришлось держаться за стену, чтобы не поскользнуться. Поднявшись наверх, он увидел над алтарем две горящие свечи, тускло освещавших почти ничем не украшенные грубые каменные плиты стен. В помещении были только большой деревянный крест, отбрасывающий тень на беспокойное пламя свечей, и молитвенная скамья на которой, преклонив колени, стояла Рианнон спиной к входу в часовню. Ее глаза были закрыты, а руки — сложены в молитвенном жесте у лица. Профессор медленно, чтобы не испугать, подошел к ней, но Рианнон заговорила первой.

— Вы искали меня, чтобы первым выразить свои соболезнования?

Александр ответил не сразу. Он остановился рядом с ней, глядя на распятие, раскинувшее руки над алтарем. Сейчас ему было трудно веровать в существование Господа милосердного, которого не волновала судьба Эйлиш.

— Я подумал, что… вам хотелось бы иметь хоть кого-то рядом. Я не знаю, что еще я мог бы для вас сейчас сделать.

— Мне достаточно вашего присутствия, — ответила Рианнон. — Это поможет мне сохранить здравый смысл.

Она подвинулась немного влево, чтобы Александр мог опуститься на колени рядом с ней. Рианнон медленно вздохнула, ее лицо покраснело от слез.

— Часть меня все еще цепляется за вероятность того, что все это не более, чем ночной кошмар, — призналась она вполголоса. — Я все бы отдала, чтобы проснуться, побежать к комнате Эйлиш, распахнуть дверь и обнаружить ее спящей в своей кровати в целости и сохранности.

Александр облизал губы, прежде чем решиться озвучить то, что весь день вертелось у него в голове:

— Знаю, что вы не хотите об этом говорить, но, учитывая, что все, что мы пытались сделать для спасения Эйлиш, потерпело неудачу… может, пришло время поговорить с мисс Стирлинг, чтобы в дело вмешался ее патрон, пока не стало слишком поздно?

Как он и предполагал, Рианнон вздрогнула, услышав его предложение.

— В этом нет смысла, профессор. Вы, как и я, знаете, что у меня нет никаких доказательств, что в жилах моей дочери течет та же голубая кровь.

— Рианнон, они очень похожи. Даже мисс Стирлинг наверняка это заметила…

— Мисс Стирлинг не более чем комнатная собачка принца Константина, — резко ответила женщина, и на этот раз сквозь боль пробежала искра пренебрежения. — Ей и в голову не придет беспокоить хозяина по таким пустякам. А если она даже сделает это, я сильно сомневаюсь, что он будет ломать копья ради старшей сестры, которая в любой момент может превратиться в угрозу для его собственных интересов. Нет, профессор Куиллс, я не хочу ничего знать о Драгомираски.

Она бессознательно обхватила пальцами висящий на шее медальон. Отблеск свечей отражался на его серебре.

— Меня удивляет, что вы до сих пор не спросили у меня про… про ее отца, князя Ласло, особенно учитывая то, что вы знаете о наших с ним отношениях.

— Я уже говорил, что не вправе судить вас, — поспешил заверить ее Александр, уже пожалевший о том, что затронул эту тему. — Вы не обязаны мне ничего объяснять, Рианнон. Особенно, если вы ничего не говорили об этом Эйлиш.

— Как раз поэтому я хочу вам все рассказать, чтобы вы поняли, почему я скрыла это от дочери, — она сжала губы, расправила складки своего черного платья, которые покрывали почти всю молитвенную скамью. — Я уже рассказывала, что прежде, чем выйти замуж за Кормака, я работала в книжном магазине Грина на Клэр-стрит. Моя мать умерла при моем рождении, отец погиб незадолго до моего семнадцатилетия, у меня не было братьев или иных родственников, которые могли бы обо мне позаботиться. Я училась в школе для девочек в скромном районе, где жили мы с отцом. Это был хороший, простой человек, который ежедневно чистил камины, чтобы дать мне лучшее, чем у него образование. В течение многих лет все верили, что так и будет, я была одной из лучших учениц в школе и обожала проводить дождливые вечера сидя за своим маленьким столиком в классе и читая книги, которые приносили мне мои учителя. Я хотела посвятить себя самым разным профессиям: исследователя, натуралиста, детектива… но для всего этого нужны были деньги, а я не смела требовать у отца еще больших усилий. В конце концов, я поняла, что должна отложить свои мечты в дальний ящик до лучших времен, а пока, учитывая мою любовь к книгам, могла выучиться на школьную учительницу. К сожалению, мне и здесь не повезло. Как я уже упоминала, что отец умер раньше, чем я успела закончить образование, и как бы ни хотела директор школы, чтобы я ей помогала, в конце концов, она сказала мне, что из-за того, что я осталась одна, мне следует сменить мои приоритеты. Я уже не могла себе позволить учиться дальше, так как от скудных сбережений отца уже ничего не осталось. Так что пару месяцев спустя после его похорон на кладбище Маунт Джером, я нашла место ученика в книжном магазине Грина. Я пыталась убедить себя, что не все так плохо, раз уж я так любила книги, то было здорово всегда иметь их под рукой, но реальность оказалась совершенно иной. Из-за того, что я оказалась самой молодой в книжном магазине, почти все время я проводила в беготне по Дублину, доставляя клиентам заказанные печатные издания. В один из таких дней, в июне 1884 года, я и познакомилась с Ласло Драгомираски перед библиотекой Марша[1], куда я должна была доставить пару теологических трактатов…

— Я знаю эту библиотеку, — вдруг сказал Александр. — Я где-то читал, что она находится рядом с собором Святого Патрика и является одной из старейших публичных библиотек в Ирландии. Более того, она считается заколдованной.

Рианнон кивнула, снова возлагая свои свои худые руки на молитвенную скамью. Александр заметил, как сильно дрожали ее пальцы.

— Совершенно верно, это та самая заколдованная библиотека. Вокруг здания витает столько легенд, что это привлекло внимание князя Драгомираски, который как раз находился тогда в городе. Страсть к потустороннему, которой, по словам мисс Стирлинг, охвачен ее патрон, тот, должно быть, унаследовал ее от отца. Я никогда не забуду как он выглядел в тот летний день, стоя перед железной дверью, ведущей в сад библиотеки Марша, он весь был в белом, с шляпой в одной руке, тростью в другой и самыми светлыми глазами, какие я когда-либо видела, смотрящими на крышу здания, выглядывающего меж кронами деревьев. Он словно сошел со страниц обожаемых мной тогда романов, — Рианнон сглотнула, помолчала немного и продолжила еще тише: — Знаю, в том, что произошло, виновата только я. Скорее всего, он даже никогда не заговорил бы со мной, если бы я не сделала это первой. Я была совсем юной, профессор, мне едва исполнилось двадцать лет, а этот человек был в два раза старше меня, и казалось, обладал всеми качествами, которые я искала в мужчинах. «Вам ни к чему терять время в ожидании, — сказала я тогда ему. — Он никогда не появляется в окнах при свете дня». Он тут же повернулся ко мне и так пристально посмотрел, что я решила, он обвинит меня в том, что я лезу не в свое дело, но он только улыбнулся.

«Полагаю, мисс, вы имеете в виду призрак архиепископа Нарцисса Марша, основателя этой библиотеки? — ответил он мне с очаровательным восточным акцентом. — Я слышал, что его часто видели слоняющимся туда-сюда по галерее».

«Он делает это лишь глухой ночью и посвящает себя изучению книг, оставленных открытыми на столах, берет книги с полок и бросает их на пол так, что на следующий день библиотекари находят полный беспорядок».

«Как-то не очень похоже на примерное поведение библиофила», — весело усмехнулся он.

«Думаю, он в отчаянии, — бесцеремонно ответила я. — Во всем виновата его племянница Грейс. Насколько я знаю, она сбежала с каким-то капитаном из Каслнока[2], который совершенно не нравился архиепископу, но перед побегом спрятала в одной из дядиных книг письмо, в котором просила прощения за свое исчезновение».

«А так как несчастный дядюшка так и не нашел письмо, — закончил он за меня, — то его дух до скончания времен будет ворошить свои книги, в попытках все же обнаружить его. Действительно, безголовые девчонки могут создать нам немало проблем».