Чтение онлайн

Он произнес этот так, что я покраснела. Философские трактаты, которые я прижимала к груди весили столько, что начали выскальзывать у меня из рук и он подхватил их прежде, чем они упали на землю.

«Как вы угадали, зачем я сюда пришел? Я вполне мог подойти к библиотеке, чтобы заняться изучением рукописи восемнадцатого столетия, полные цепей и клеток где запирают тех, кто хочет ознакомиться с самыми ценными экземплярами».

«Маловероятно, что дело в этом, — не долго думая ответила я. — Я имела в виду, что вряд ли дело только в этом. Вы и сами похожи на призрака. Поэтому вполне понятно, почему вас тянет к ним так, словно вы знаете их лично».

Услышав мои слова, он рассмеялся, только я точно не знаю почему — над моими словами, или над моей дерзостью. Мне бы хотелось спросить его об этом, но в этот момент открылась дверь библиотеки, и на пороге появился мистер Бёрк, библиотекарь. Мне ничего не оставалось, как попрощаться с незнакомцем, но я была уверена, что еще не скоро забуду, как его усы скользнули по моей коже, когда он припал губами к моей руке. Я повторяла себе снова и снова, что бесполезно думать о нем, что мы больше никогда не увидимся. Но я ошибалась. На следующей неделе, когда меня снова отправили в библиотеку Марша, я снова увидела его, на этот раз в самой библиотеке. По его словам, он провел пару часов, беседуя с директором о вопросах управления делами. Я была поражена, когда во время обеда в ресторане отеля «Грэшем», куда он пригласил меня, он рассказал, что решил сделать щедрый взнос библиотеке в обмен на то, чтобы ему разрешили изучать любые интересующие его документы.

— Вы хотите сказать, что в какой-то мере он подкупил директора, чтобы похозяйничать в библиотеке в свое удовольствие? — спросил Александр, удивленно вскинув брови. — Иначе, зачем выступать с подобным предложением, если речь идет о публичной библиотеке?

— Понятия не имею, — признала Рианнон. — Полагаю, у него были свои причины на это. Причины, по которым Ласло разъезжал из страны в страну по следам легенд, в которые никто не верил, по которым он участвовал в торгах самых странных вещей, предлагая за них невероятные суммы. В тот день я была слишком очарована им, чтобы думать о его странном поведении. Он казался воплощением моих мечтаний о прекрасном принце… и выглядел таким же увлеченным мною, как и я им. В течение того года мы виделись почти ежедневно. Я по-прежнему работала у Грина, но я делала все возможное, чтобы побыть с Ласло хотя бы немного. Должна отметить, что он всегда вел себя как настоящий джентльмен: встречал меня у библиотеки с букетами роз, возил на каретах, приглашал в лучшие рестораны, театры, оперу… Естественно, остальные сотрудницы Грина просто зеленели от зависти. Никто меня не поздравил, когда однажды утром я объявила, что пришла в последний раз, так как князь Ласло Драгомираски сделал мне предложение.

— И вы, разумеется, его приняли, — заметил Александр. Рианнон провела рукой по глазам, не в силах взглянуть на него. — Вам нечего стыдиться, Рианнон. Абсолютно нечего. Вы сами сказали, что были очень молоды и слишком влюблены. В том, что для джентльмена это была лишь игра, вашей вины нет. Если его, конечно, можно назвать джентльменом после того, как он нарушил данное вам слово.

— Вы не понимаете, профессор, — запротестовала Рианнон. — Ласло не… не собирался бросать меня после того, как … я стала принадлежать ему. Я была ему нужна вовсе не для того, чтобы весело провести время и потом бросить. Он действительно собирался жениться на мне. Более того, он хотел сделать это как можно скорее, и именно я тогда сказала, что нет необходимости так торопить события, как бы мы не хотели создать семью. Меня немного пугали обуревавшие нас чувства, и ничего страшного бы не случилось, отложи мы свадьбу на пару месяцев. Но, как вы уже догадались, именно он в итоге пошел на попятную. Клянусь, я до сих пор не понимаю, что привело его к принятию такого решения. Мы были очень счастливы, профессор, так, как могут быть счастливы мужчина и женщина, убежденные в том, что созданы друг для друга. Все, что я могу добавить, так это то, что однажды он пришел ко мне с таким лицом, словно собирался на поминки. Он даже не захотел пройти в гостиную. Каким-то чужим голосом он сказал, что мы не можем продолжать наши отношения, быть вместе. Что больше не можем быть вместе… во всяком случае так, как мы планировали. Думаю, нет смысла объяснять, как я себя тогда чувствовала, вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы представить это. Я помню, что рыдала, как мне показалось, несколько часов, а он просто обнимал меня, не в силах сказать хоть слово. Я потребовала объяснить мне, что я такого сделала, в чем разочаровала настолько, что он больше не хотел со мной быть? Когда, в какой момент он осознал, что у нас нет будущего? Я бы предпочла, разумные доводы, какими бы ужасными они ни были, чем его неспособность объяснить мне все как есть, которая причинила мне гораздо больше страданий, чем любая из возможных причин. А самым странным было то, что если я чувствовала себя совершенно разбитой, то он казался таковым еще больше. Передо мной был мужчина, смертельно раненый в неизвестной мне битве. «Я делаю это не из-за себя, szerelmem(любовь — венгерский)», — лишь прошептал он, обхватив мое лицо ладонями. — «Если бы это зависело от меня, ничто не осчастливило бы меня так, как возможность связать мою судьбу с твоей. Моя жизнь никогда не будет такой, как у остальных людей, я никогда не смогу жить согласно моим желаниям. Как бы это ни было тяжело, я вынужден думать о том, что останется в этом мире после меня, о моем наследии».

— Единственное, что мне приходит в голову, — сказал Александр, не сводя взор с опечаленного лица Рианнон, — так это то, что еще до знакомства с вами князь уже был женат на леди Альмине, английской аристократке, о которой нам говорила мисс Стирлинг.

— Нет, — вполголоса ответила Рианнон. — Я знаю, что дело не в этом. В жизни Ласло Драгомираски не было других женщин. Я ничего не знаю об этой Альмине, ни о том, когда он с ней познакомился, но это точно должно было быть вскоре после того, как он оставил меня. По словам мисс Стирлинг, его сыну Константину не больше семнадцати лет.

Последние слова словно увязли в горле Рианнон, и Александру легко было догадаться почему: у несчастной женщины разрывалось сердце от упоминания столь юного возраста, почти такого же, в котором Эйлиш суждено было умереть.

— Как вы думаете, — осторожно начал профессор после паузы, — князь Драгомираски мог узнать о том, что вы ждали дочь? Существует ли в Венгрии закон, согласно которому титул переходит первенцу, даже если это девочка?

— Не знаю, профессор. Но мне сложно поверить, что причины были в этом, разве что Ласло обладал даром предвидения, либо кто-то предсказал ему нашу дальнейшую судьбу. Ведь даже я еще не знала о своем положении, когда он покинул меня в тот день. Тогда мне остались только воспоминания, или, по-крайней мере, мне так казалось первые несколько недель, пока я не поняла, что внутри меня растет крошечное существо. Мне еще не исполнилось и двадцати одного, я была совершенно одна в Дублине, у меня по-прежнему не было близких, которые могли бы мне помочь, я знала, что если не вернусь в книжный магазин, то моих скудных сбережений хватит ненадолго. Так что через месяц после ухода из Грина, мне пришлось вернуться туда, склонив голову, выслушивая издевательство работниц. Это они еще не знали о моей беременности, впрочем, мне бы не удалось долго скрывать свое состояние с помощью свободной одежды. Это были самые тяжелые месяцы в моей жизни… К счастью, в конце концов, судьба сжалилась надо мной. И сделала она это с помощью человека, которого я знала очень давно и с которым у меня всегда было полное взаимопонимание, но я никогда не обращала на него внимания как на мужчину, так как он был примерно того же возраста, что и мой отец. Речь идет о Кормаке О’Лэри, старом друге моих хозяев, который всегда навещал нас, когда бывал в столице. Мы отлично проводили с ним время, беседуя о Уильяме Шекспире, Шеридане ле Фаню, Оскаре Уайльде, пока другие работницы Грина искали запрошенные им книги. Он был истинным джентльменом, как и Ласло, хотя ему не хватало харизматичности и индивидуальности последнего. Одним декабрьским вечером, незадолго до Рождества, он вошел в магазин за несколько минут до закрытия. Я сидела на заднем крыльце и горько плакала, и, полагаю, Кормак услышал меня, потому что, встревожившись, толкнул дверь. Я до сих пор не знаю, что сподвигло меня рассказать ему все, возможно, ощущение отчаяния, что мне уже нечего было терять в этой жизни, и уже было неважно, если еще кто-то обвинит меня в недостойном поведении. Но Кормак О’Лэри никогда этого не сделал, профессор Куиллс. Я помню, что пока я сбивчиво говорила, он сидел рядом, держа меня за руки и не сводя глаз с моего лица. Узнав о том, что со мной произошло, он помолчал и сделал мне невероятное предложение, особенно, если учесть, от кого оно шло.

«Я всегда мечтал о своей собственной семье, но уже давно оставил попытки ее создать. Мне пятьдесят пять лет, у меня есть замок, который превратился лишь в эхо своей былой славы и пара участков земли, которые позволяют мне достойно жить. Я понимаю, что по сравнению с тем, что мог бы тебе предложить венгерский князь, это может показаться чем-то совсем незначительным, но, если, все-таки, перспектива провести остаток своих дней рядом со мной, не покажется тебе слишком удручающей… »

«Но… — пробормотала я, не веря, что он говорит серьезно, — но вы никогда не любили меня, мистер О’Лэри, и прекрасно знаете, что и я вас не люблю…»

«Разумеется, я знаю это, — ответил он с печальной улыбкой. — Я даже не думаю соперничать с воспоминаниями о человеке, про которого ты мне рассказала. Я не могу дать вам любовь, которую ты познала рядом с ним, Рианнон, но я могу дать тебе мою защиту, мою фамилию и обещание, что, ни ты, ни твой ребенок никогда не будете ни в чем нуждаться. Единственное, о чем я прошу взамен, это позволение создать вместе с вами семью».

Что еще мне оставалось делать? Какая женщина откажется от подобного предложения? Я не горжусь своим согласием на предложение Кормака, так как на тот момент это был единственный для меня выход из создавшегося положения. Чего я не знала, когда он привез меня в Киркёрлинг много лет назад, так это того, что со временем я полюблю его так же сильно, как когда-то любила Ласло, хоть и немного по-другому. Я и представить себе не могла, что выйду замуж за человека, который любил книги так же сильно, как и я, что так же как и я, считал их одним из основных источников счастья. Если бы кто-то сказал бы мне подобное, когда я еще училась в школе, то я бы не поверила, что это возможно, что в мире нет похожих на меня людей. За все время нашего брака я ни разу не пожалела о своем решении принять предложение. Для меня Кормак стал скорее отцом, чем мужем, лучшим другом, человеком, который был рядом в самые трудные моменты моей жизни. Он почти разрыдался от счастья, когда повитуха положила ему на руки Эйлиш со словами: «Господин, вот ваша дочь. Чудесная девочка!». Вы даже представить себе не можете, как я благодарна богу за то, что он направил ко мне Кормака, и за то, что он забрал его до того, как на нас обрушилось такое несчастье.

Александр помолчал немного и взял Рианнон за руку.

— Я знал, что вы сильная женщина, — тихо сказал он, — но не думал, что настолько. То, что вы сделали для Эйлиш, делает вам честь, Рианнон.

— Разве имеет теперь значение то, что я сделала для Эйлиш, если через несколько часов ее жизнь оборвется, словно она какая-то преступница? Вы правда думаете, что хорошая мать будет сидеть сложа руки, как это делаю сейчас я? С тех пор, как умер Кормак, я делала все возможное, чтобы защитить Эйлиш, но я все сделала неправильно, ужасно неправильно. Вы были правы, когда говорили, что я ничего не добьюсь, разлучая мою дочь с мистером Сандерсом. Если бы я приняла их помолвку, то этой трагедии можно было бы избежать. Но меня приводила в ужас вероятность повторения моей истории, что мужчина может воспользоваться ее доверием и невинностью, а потом бросить…

Звук шагов заставил ее замолчать. Александр обернулся, услышав, что кто-то бегом поднимается по лестнице, зовя Рианнон голосом, эхом отражавшимся от спирально закрученных стен. Вскоре они увидели запыхавшегося Лайнела.

— Наконец-то я вас нашел, Рианнон, — прерывисто проговорил он и подошел к молитвенной скамье. — Я понимаю, что вы сейчас разбиты, но мне необходимо, чтобы вы прошли со мной в библиотеку.

Рианнон вытерла слезы со щек.

— В библиотеку, мистер Леннокс? можно поинтересоваться, зачем?

— У меня нет времени на объяснения. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что я обнаружил нечто важное про вашу банши.

— Она дала о себе знать?

— Нет, этой ночью ее не было слышно. То, что я нашел, связано, скорее, с кланом О’Лэри, чем с ней, хотя я все больше и больше убеждаюсь, что их судьбы неразрывно связаны.

Александр никогда не слышал, чтобы Лайнел был настолько серьезен.

— Боюсь, я ничего не поняла, — сказала Рианнон.

— Идемте со мной, — позвал Лайнел и пошел вниз по винтовой лестнице, Рианнон и Александр пошли следом. — Вы должны нам кое-что разъяснить прежде, чем мы продолжим поиски.