Чтение онлайн

Что ответить? «Не лезь, потому что этот человек может сломать тебе жизнь»? «Потому что это сын миллиардера, которому ты случайно положил руку на плечо его собственности»?

В итоге пишу:

«Просто будь осторожен, ладно?»

«Ты странная сегодня. Всё нормально?»

«Да. Просто устала. Сижу в библиотеке, ботаню».

«Хочешь, составлю тебе компанию?»

Хочу. Посидеть рядом с нормальным, безопасным человеком. Выпить кофе. Поговорить не о том, кто кому принадлежит.

Но перед глазами — Филипп, его улыбка, ленивая и хищная одновременно. «Ещё пара таких уроков…»

«Не, спасибо. Я скоро закругляюсь».

«Лады. Береги себя, Уль».

Убираю телефон. Кофе совсем остыл, допиваю одним глотком и морщусь от горечи. Доедаю булку.

Открываю учебник по маркетингу, пытаюсь вернуться к схемам и таблицам. Получается плохо — голова забита Максом, логами, Филиппом.

К четырём спина гудит от жёсткого библиотечного стула, а в тетради вместо конспекта — спирали и стрелки в никуда.

Без пятнадцати семь собираю вещи. Библиотека закрывается. Надо выходить — а идти некуда. Домой нельзя, там гости. Может, к Жене? Она живёт в комнате в общежитии на территории кампуса, можно попроситься. Хотя она там не одна, у неё две соседки.

Решаю прогуляться до дерева с лентами, чтобы как-то убить время.

Последний автобус уходит в девять, и до дома Сабуровых я могу добраться на нём. Ну или на такси.

Но если я вернусь так рано, вряд ли гости разойдутся.

Мда… Что-то как-то я не продумала момент своего возвращения. А надо сделать это так, чтобы меня никто не увидел.

Но есть же задний вход! Он ведёт на кухню, а оттуда можно попасть к боковой лестнице.

Да, так и сделаю.

У дерева останавливаюсь. Поднимается ветер, треплет ленты. Моя где-то там наверху, рядом с синей. Снизу их не видно.

Телефон вибрирует входящим сообщением.

«Посвящение первокурсников. Сегодня, 20:00. Старый флигель. Ночь от заката до рассвета. Кто не явится — пожалеет. Совет старшекурсников».

Перечитываю, не веря своим глазам. Сегодня?! Все ждали через неделю…

Тут же прилетает сообщение от Жени.

«ТЫ ВИДЕЛА???»

«Видела».

«ЧЕРЕЗ ЧАС??? Я НЕ ГОТОВА!!!»

«А к чему тут готовиться?»

«МОРАЛЬНО!!! Уль, ты где вообще? Ты успеешь до флигеля добраться? Опаздывать нельзя».

«Я рядом. Из библиотеки вышла».

«Оо. Приходи к общаге».

«Уже иду».

Убираю телефон. Дерево шумит надо мной, ленты бьются на ветру.

Ну вот и решился вопрос с возвращением домой. Не надо никакого заднего входа и боковой лестницы. Ночь в старом флигеле — и утром вернусь, когда гости уже разъедутся.

Если, конечно, переживу эту ночь. В смысле — морально. Не сказать, что я сильно боюсь, но за неделю наслушалась всякого о Листермане.

Да и флигель выглядит жутко, надо признать. Мрачная кирпичная коробка на задворках кампуса, заросшая плющом, с заколоченными окнами и просевшей крышей. Табличка на стене есть, но текст давно стёрся.

И надо провести там ночь. В закрытом здании.

В закрытом…

Нет. Это большой зал. Там будет куча народу. Это не лифт, не чулан. Справлюсь.

Женя ждёт у входа в общежитие. Бледная, с пледом под мышкой. В руке пакет.

— Я взяла перекус, — объясняет она. — Если я умру, то хотя бы не голодной.

— Ты не умрёшь.

— Откуда ты знаешь? Может, там призрак Листермана бродит и жрёт первокурсников.

— Листерман был учёным, а не каннибалом.

— А вдруг совмещал?

Не могу не фыркнуть. Женя — единственный человек, который умудряется рассмешить меня, даже когда всё паршиво.

Идём через кампус. Вечер тёплый, но ветер усилился — гонит листья по дорожкам, треплет волосы. Проходим мимо стелы Эрнста Листермана — гранитной, строгой. «Разум без границ». Днём тут всегда полно студентов, а сейчас скамейки пустые, и надпись в сумерках выглядит не вдохновляюще, а как-то… зловеще.

— Может, не пойдём? — Женя замедляет шаг.

— «Кто не явится — пожалеет». Хочешь проверить, что они имели в виду?

— Нет.

— Тогда идём.

У флигеля уже толпа. Весь первый курс — человек тридцать, наверное. Кто-то с пледами и спальниками, кто-то с термосами и пакетами из пекарни. Одна девчонка с огромным плюшевым медведем. Над ней смеются, но беззлобно.

Дверь флигеля открыта. Изнутри тянет сыростью и чем-то сладковато-затхлым — старое дерево, плесень, пыль десятилетий.

Заходим…

Коридор длинный, узкий, стены в облупившейся краске. Под ногами хрустит штукатурка и ещё что-то — стекло? Женя вцепляется мне в локоть и не отпускает.

Поворот, ещё один — и мы выходим в большой зал. Когда-то лекционный, наверное. Высокий потолок, остатки мебели по углам — сломанные стулья, перевёрнутый стол без ножки. Окна забиты фанерой, но в щелях ещё пробивается вечерний свет.

Пока не страшно. Пока это просто старое здание, набитое студентами.

Народ расстилает пледы на полу, рассаживается. Гул голосов, смех, кто-то уже жуёт, кто-то фоткает обшарпанные стены для сторис. Нормальная, почти уютная суета — если не думать о том, где мы находимся.

Устраиваемся с Женей у дальней стены. Она расстилает плед, достаёт бутерброды, разливает чай из термоса в крышку и пластиковую чашку.

— Будешь? — протягивает мне чашку.

— Давай.

Чай горячий, сладкий, вкусный. От него даже настроение улучшается.

— Телефоны сдаём!

Все оборачиваются ко входу.

Там три фигуры. Чёрные балахоны до пола, капюшоны надвинуты низко. А на лицах — маски. Белые, гладкие, абсолютно пустые. Ни рта, ни носа, ни бровей — только прорези для глаз. Как лица, с которых стёрли всё человеческое.

Зал замирает. Кто-то из девчонок охает. Женя впивается мне в руку с такой силой, что я чувствую каждый её ноготь.

Трое идут по залу медленно, молча. Балахоны шуршат по грязному полу. В руках у одного — большой чёрный мешок.

Несколько секунд — мёртвая тишина.

А потом какой-то парень, вроде с журфака, откидывается на своём пледе и выдаёт:

— Ну, костюмчики так себе, если честно.

Кто-то хмыкает. Потом хихикает. Потом — прорывает. Смех прокатывается по залу. Кто-то откровенно ржёт, показывая пальцем на балахоны.