Твоё слово
Шрифт:
Старик хихикнул, дернув струну.
— Мне, верно, уйти надобно?
— Зачем? — удивилась женщина, уставившись на него большими раскосыми черными глазами.
— Да разве заслужил я, старый грешник, такую милость! Полюбоваться таким чудом, как божественная истерика… Не для моих это ничтожных глаз! Меня ж после такого никак со свету сживут… — намекнул старик.
— Ну да, — согласилась богиня, — А ты во-о-он в тех кустах схоронись и сиди тихонечко! Он и не узнает…
Старичок снова хихикнул и резво подскочил к кустам, с кряхтеньем в них располагаясь. Богиня задумчиво поглядела на его копошение и решила, что ей тоже надо подготовиться к встрече, тем более что ждать осталось совсем чуть!
Она развалилась на земле будто на перинах с грацией светской львицы; продуманно разложила складки одеяний так, чтобы выглядело небрежно, но подчеркивало все достоинства тела; вытянула красивую шею и состроила самое равнодушно-доброжелательное лицо. Чуть размяла мышцы лица, гримасничая, нацепила вежливую улыбку и сощурила глаза в легкой насмешке. И вовремя!
Небо громыхнуло, вдруг затянувшись тяжелыми тучами. Ветер раздулся резкими порывами под махом огромных белоснежных крыльев…
— Ах ты стерва! — раздалось грохотом у женщины над головой, и в воздухе появился мужчина с пылающими праведным гневом глазами.
Богиня мурлыкнула, наслаждаясь чужим бешенством. Ля-по-та!
Третий Эпилог
В комнате, которую все почему-то считают будущей комнатой для гостей, хотя я решила — пока, правда, только про себя — сделать ее своим рабочим местом, было большое окно с очень широким подоконником. Если там устроится и задвинуть плотную тяжелую занавеску, которую я купила как раз для того, чтобы она не просвечивала, меня можно будет увидеть только с улицы.
Не говорила я о том, что это теперь мой рабочий кабинет, кстати, потому, что тогда здесь меня будут искать в первую очередь. Короче говоря, если все это обобщить, то я соорудила себе гнездышко, где меня не будут искать! По крайней мере, пока. И где мне не будут мешать.
Завтра открывается трактир Раша.
— Раш болван. Раш кретин, — я почесала нос, задумавшись, — Раш — беляш…
Так вот, о чем это я…
Развел такую суматоху, что нигде спокойно не поработать! Трактир еще даже не открылся, а я его уже ненавижу.
— …в общем, этот мальчик-посыльный, когда ему на ногу упал канделябр, ляпнул кое-что нецензурное, что толковый словарь определяет либо как женщину легкого поведения, либо как риторическое восклицание, — рассказывала Шура, сидя у Раша на коленях, — При этом, как утверждает пострадавшая сторона, почему-то свято уверенная, что это было не восклицание, смотрел он точно на леди Вайлин, и ее муж посчитал это оскорблением достоинства благородной госпожи! Ну и написал на него заявление в отдел административных правонарушений… Раш?
— Слушай, а можешь попросить разместить объявление, что мы ищем художника для оформления комнат в трактире? — мужчина вчитывался в какие-то бумажки с счетами и даже не посмотрел на нее, — Хочу картины повесить!
Девушка озадаченно моргнула. Прищурила глаза. Он что, вообще ее не слушает? Как какой-то трактир может быть интереснее того, что она ему рассказывает? Девушка задумчиво постучала пальцем по подбородку. И поцеловала его в шею. А потом еще раз. Провела ладошкой по плечу…
— Солнце, давай не сейчас, у меня тут не сходится… — пробормотал он, чуть отстраняясь, но все также не поднимая на нее глаз.
Девушка на секунду застыла.
— Ты мешаешь мне работать! — вдруг вскричала она и, резво соскочив с его колен, ушла, громко хлопнув дверью…
— О, Рашка-какашка! — я глянула в окно, чуть прищуриваясь от лучей заходящего солнца.
На западе Вольмского Княжества, самого отдаленного от Шинрской Империи государства Содружества, куда мы переехали где-то с месяц назад, было не так жарко, как в столице. Но солнечно. Меня это, конечно, радовало, но не настолько, чтобы не испытывать раздражение от того, что мне не дают спокойно поработать! В Высоком условия труда были не в пример лучше. Кажется, я скучаю по главреду…
— Что значит — уходишь?.. — главред смотрел на журналистку круглыми глазами, и, собственно, кроме них в клубах сизого дыма, заполнившего привычно его кабинет, ничего и не видно было.
— Отправляюсь покорять новые горизонты! — жизнерадостно сообщила девушка — ей не привыкать начинать все с начала, и никакого особого страха она не испытывала, только волнующее воодушевление от возможности посмотреть мир.
— Предательница… — поражено выдал мужчина, — Гадкая предательница! На кого ты меня оставляешь, на этих бестолочей?!..
— На них! — все так же радостно кивнула она, не проникшись сочувствием; а потом посерьезнела, — Я вам хотела кое-что отдать…
Шура выложила несколько набросков для статей, список событий, которые непременно надо осветить от барона и Арино и, собственно, его данные для связи. Это был, в общем-то, первый Шурин проект, который ей, видимо, не судьба было довести до конца. Было немного жалко отдавать. Но девушка была уверена, что и на новом месте придумает себе большую и забавную цель, под которую будет подгонять все статьи.
Главред глянул, кивнул и посмотрел Шуре в глаза. Ласково улыбнулся.
— Ты же понимаешь?..
Она кивнула со спокойной, но немного грустной, улыбкой.
— Понимаю.
Конечно, она понимала, что на прощание главред разойдется по полной и будет своим бесконечным потоком «поучительных» историй делать ей мозги как минимум до вечера. А ведь еще даже не обед… И как она так промахнулась с выбором времени для прощания?
— Был у меня один знакомый, и вот, знаешь, не сиделось ему на месте по жизни, вечно куда-то переезжал, работу менял…
Девушка слушала, кивала и тоскливо считала пылинки, лениво кружащиеся в единственном луче солнца, который умудрился проникнуть в кабинет старого котяры.
Я почесала кончиком пера нос и чихнула. Откуда-то из прихожей раздались голоса — кто-то спорил, кажется Дор. А, да! Сегодня же должны завезти постельное белье, а у Раша возникли какие-то вопросы по стоимости…