Чтение онлайн

Но ведь наверняка он знать не может… И с чего он был так уверен? А вдруг он все-таки перехватил ее в городе?.. Как же это раздражает! Понять бы хоть, что она наверняка здесь.

— Шура! — позвал он снова, ни на что особо не надеясь, — Шу-у-урра-а-а!..

Он снова попытался услышать хоть чье-то дыхание, кроме своего, и… почувствовал!..

— И что теперь? У нас абсолютно никакого плана, — ворчал граф Сибанши; Ева относилась к этому с ласковым снисхождением — ну он же волнуется, — Мы просто будем бродить, надеясь на чудо?

— Чудеса порой случаются, — спокойно ответила Ева, — А мы будем бродить, готовые это чудо принять, а сами пока подумаем над планом. Не нервничай. Я понимаю, что ты дезориентирован, напуган и не знаешь, что делать — я тоже! — но только от того, что ты будешь торопиться сделать хоть что-нибудь и бесполезно мельтешить, лучше не станет.

Граф вздохнул. Ему было одновременно и комфортно, и некомфортно в обществе госпожи Киныси. Некомфортно — потому что она видела его, кажется, насквозь, а это непривычно и неприятно; комфортно — потому что она видела его, кажется, насквозь, а это очень облегчало общение. 

Какое-то время они шли молча. И, как ни странно, первым не выдержал граф.

— Как думаете, они и правда могут быть вместе?

Ева немного удивилась.

— А почему нет? Если захотят и постараются — могут. А все проблемы… ну, их надо решать по мере поступления.

— Я просто думаю, — мужчина чуть прищурился, — зачем ей это? Она ведь серьезно настроена, да? Нет, я понимаю, Арши обаятельный мужчина — меня вовсе не удивляет ее симпатия. Просто чего она хочет? Она явно не из тех женщин, кто мечтает поскорее выскочить замуж: ее, по-моему вообще мало что волнует, кроме работы. Зачем она в это влезает? Вряд ли у нее получится быть примерной женушкой и заботливой матерью. Почему бы просто не соблазнить его на роман, например. Ей вполне хватило бы ощущений.

Женщина внимательно на него посмотрела и улыбнулась.

— Не знаю, милый. Может она так крепко влюбилась. Может она просто хочет поиграть в эту игру, в серьезные отношения, как у нормальных девочек. Может она хочет семью. Может она просто хочет побыстрее застолбить Арши. Может все вместе.

Граф вскинул на женщину удивленный взгляд.

— И вы не собираетесь защищать своего мальчика от странной девицы, которая готова перевернуть ему всю жизнь, возможно, просто потому что хочет поиграть в нормальную влюбленную девочку? — он насмешливо приподнял брови.

— Мой мальчик тоже любит поиграть, — засмеялась она, — и опыта в играх у него поболе, чем у нее. Просто он пока и не вступал в игру, поэтому кажется, будто он может только принимать все, что она ему преподносит. Тем более, совсем он не мальчик.

Граф хмыкнул.

— Но тебя ведь не это интересовало? Вопрос был иной, да? — мужчина чуть напрягся, — Насколько этично врываться в чью-то жизнь, не будучи уверенным, что твои мотивы чисты и соответствуют заданным в обществе нормам. Ты ведь не из тех, кого это обычно волнует. Если ты задаешься таким вопросом в отношении… в отношении кого-то, то это, в общем-то, и есть ответ. Если тебе не все равно, что ты приносишь с собой в чью-то жизнь — это и есть ответ.

Мужчина не стал ничего отвечать. Только вдохнул поглубже, снова пытаясь поймать хотя бы отголосок Шуриного запаха. Она пахла для него чернилами и почему-то детскими леденцами. Его немного раздражало, что он может так ясно ее чувствовать. Обычно такие четкие ассоциации появлялись только при сильном интересе. Или если запах окружает, буквально заставляя к себе прислушиваться. Шура в ту памятную ночь, явно видя его раздражение, с блестящими глазами, словно кошка, обтерлась буквально обо все поверхности его спальни. И он не скоро смог полностью выветрить ее запах из своих покоев. Сейчас он просто радовался, что она такая вредная скотина, потому что если она здесь была, то он не сможет этого не заметить.

— И вы здесь, — раздалось неожиданно сзади, — Пожалуй, это обнадеживает, что наши мысли сошлись.

Аррирашш, вопреки словам, смотрел на них устало и разочарованно. Вот только граф на это внимания уже не обратил. Крылья носа раздувались, а холодные бледные глаза блеснули остро азартом.

Ева подняла руку, останавливая Арши от вопросов, и просто смотрела на графа Сибанши, надеясь, что не ошиблась, и он…

— Мы все-таки дождались чуда, госпожа Киныси, — мужчина говорил уже на ходу, пытаясь понять, какая дорога выведет их к более четкому следу, — Я чувствую ее запах…

Аррирашш на секунду прикрыл глаза, выпуская из груди воздух вместе с сомнениями, коротко поблагодарил Темную Госпожу, и выпустил из спины крылья, подхватывая подмышки и графа, и Еву. Блуждать пешком по Лабиринту в поисках нужной дороги можно хоть бесконечно.

— Видимо, я сошла с ума, — резюмировала я, — Я разговариваю с воздухом и у меня провалы в памяти. Значит, я сошла с ума? А может меня накачали какой-нибудь местной наркотой? Ну может же такое быть?

— Все может быть, — согласился голос.

— Меня зовут Шура, я журналистка, — каждые пару минут я повторяла основную информацию о себе, чтобы не забыть, — Моего будущего мужа зовут Раш, я живу на улице Лавок, дом девять. А почему я там живу? И как давно?..

— Всю жизнь!

Я покачала головой.

— Нет-нет! По-моему, не настолько долго. Но что же было до? Откуда я вообще взялась?

— У мамы из животика?

— Ну да! — я хлопнула кулаком по ладони, — Точно! Мама. Я ее, кажется, смутно помню… У меня была мама, а у мамы был чайник…

Я тяжело вздохнула.

— Долго мне еще тут бродить?..

— Всю жизнь! — противно захихикал голос.

— Не особо вдохновляюще, — вздохнула я и скривилась.

— А куда ты вообще идешь-то? — снова спросил голос.

Я всплеснула руками и распсиховалась.

— Да прямо! Прямо я иду! Сколько раз мне еще отвечать?! Ты который раз уже спрашиваешь?!..

Я повернула в очередной раз, и захлебнулась всеми своими возмущениями. Так-то, не сказать, что возмущалась я искренне, голос меня скорее бодрил, а бесилась я просто потому, что злость — лучше страха. Но даже это неискреннее возмущение с меня слетело, стоило увидеть за поворотом… человека! А жизнь-то налаживается!

— Тетенька, тетечка, миленькая! — взвизгнула я, подбегая к бледной от испуга женщине среднего возраста. 

Мы с ней шли под ручку, переговариваясь. Голос меня не беспокоил. Женщину звали госпожа Ласска, и она была повитухой. Она тоже не помнила, как оказалась здесь. Но это уже было не важно! Важно было, что ее трескотня (а госпожа Ласска оказалось ну просто прелесть какой болтливой!) Меня успокаивала и внушала надежду на лучший исход! Исход дела. А не духа, надеюсь.

— … и вот брожу, брожу здесь, деточка, и даже не знаю, как попала сюда — ты представь! И так на душе тошно, и все понять пытаюсь — а чего тошно? Оно ж когда тошно? Когда что-то не по совести делаешь! Когда супротив себя идешь, так мне бабка моя говорила. И все понять пытаюсь, где ж так оступилась… И вспомнить не могу. И чувствую, надо. А не могу!..