Чтение онлайн

— Но…

— Личные границы, мама. Я люблю тебя, но уважай наши личные границы.

— Ладно. А ты ешь мясо?

— Да. Я ем мясо. Я не ем клубнику. Мясо я люблю. Я много ем, — кивает Раэлия.

— Я тоже не люблю клубнику. Однажды Алекс купил мне клубнику в шоколаде, так я вся покраснела. Это точно пестициды, которые инопланетяне завезли сюда.

— Ага, ага, — кивает Раэлия. Она явно увлечена этой темой. Почему я не знал об этом? — А ещё вы знали о том, что все эти болезни, искусственно внедрённые в наши тела? И прививки тоже зло. Они специально нас заражают, чтобы мы подохли. Я вот верю только в пули и ножи, всё остальное — херня.

— Фио…

— Алекс, ты где? У нас новый член семьи! Мигель, уйди с дороги! — Мама хватает за руку Раэлию, и грубо отпихивает меня в сторону, отчего я едва не падаю назад. Смеясь, Чед успевает меня толкнуть обратно.

— Что за чертовщина? — в шоке шепчу я.

— Сам бы хотел знать, но я рад, Мигель. Она классная, — улыбается Чед.

— А я говорила. Я говорила, — тычет себя в грудь Минди. — Я говорила. Наконец-то. Я так счастлива, братик. Я так…

Сестра начинает рыдать, а я закатываю глаза.

— Гормоны?

— Да.

— Сочувствую, — хлопаю Чеда ладонью по плечу, и он тяжело вздыхает.

— Ну, милая, не надо. Тебе нельзя нервничать.

— Я просто так счастлива. Так… счастлива. Я рада безумно… любовь. Мой брат счастлив…

Качаю головой, оставляя рыдающую сестру и её мужа в стороне. Прохожу мимо зависшего Мирона и прыскаю от смеха. Никогда не видел, чтобы мой брат замолчал на такой долгий период. Он болтун. Его рот никогда не закрывается. Никогда. За это он часто получал в школе, да и до сих пор не может порой закрыть рот вовремя. Но сейчас… это просто идеально.

— О, боже мой, нет, — весь напрягаюсь, когда вижу, как папа презрительно отдаёт Раэлии топор. — Нет, папа! Нет!

Но Раэлия уже замахивается и раскалывает полено. Она хватает опять часть его и рубит снова.

— Охренеть, — шепчет папа. — Это просто охренеть, как круто!

— Ага. Мой отец, когда я была маленькая, учил меня колоть дрова. Ну и порой мы с братом уезжаем из города, чтобы пожить дикарями. Я люблю что-то рубить, — пожимает плечами Раэлия и передаёт топор отцу.

Явно никому не нужно знать, что Раэлия имела в виду. Нельзя.

— Боже мой, — прикрываю глаза рукой.

— Мигель, поздравляю тебя. Эта девушка прекрасна. Мы её оставляем. И только попробуй обосрать эти отношения, я тебя вздёрну, — папа указывает на меня топором. — Ты любишь бургеры?

— Обожаю. Мигель рассказывал про ваши бургеры. Они, правда, такие большие?

— Я сделаю для тебя лучшие! Время бургеров!

— Бургеры!

— Бургеры!

— Бургеры!

Раэлия запрыгивает на спину отца, и они все вместе скандируют это, папа трясёт топором над головой, радостно улыбаясь. Мама прыгает на месте и хлопает в ладоши, а сестра уже перестала плакать и стучит приборами по столу.

Мда, чтобы моя семья стала нормальной и приняла мою девушку, надо было привести к ним убийцу. Потрясающе просто. Что с этим миром не так? Точнее, как такое может быть? Я столько женщин привёл. И ни одна не провела здесь дольше пяти минут. А Раэлия уже удобно устроилась на спине моего отца, Чед пнул им мяч, даже Мирон отошёл от шока и теперь с высунутым языком, как собака, бегает за Раэлией, пытаясь забрать у неё мяч. Мы не успели прийти, а они уже в футбол играют. Уму непостижимо.

— Мигель? Ты в порядке? — Минди толкает меня в бок, и я моргаю, отрываясь от игры.

— Эм… да. Я, кажется, счастлив, — улыбаюсь ей.

— Странные ощущения, да? — усмехается сестра.

— Очень. Кажется, что это всё безумие, но оно такое…

— Родное. Поздравляю, Мигель, ты прошёл этот уровень. Ты влюбился.

— Боже, — закатываю глаза и цокаю.

— А теперь расскажи мне, как у вас с сексом? Ты стонешь? Ты издаёшь звуки? Ты трахаешь её? Ты должен…

— Займусь мясом, — сбегаю от сестры и её наставлений.

Бросив взгляд и увидев, как Раэлия смеётся, валяясь на земле, пока Мирон скулит от боли в колене, а остальные его подначивают, я улыбаюсь. Это то, о чём я даже не мечтал. Но то, чего я так боялся. Безумия. Оказалось, что это самое правильное для меня. И я, правда, безумно счастлив сейчас. Может быть, всё дело в пестицидах или в инопланетянах? Я не знаю. Но определённо с нами случилось что-то хорошее.

Рэй

Если нам не хватает какой-то информации, то мы всегда её где-то смотрим. Будь то интернет или же телевидение. Когда я была маленькой, то у меня в доступе был телевизор, и мне нравилось его смотреть. Нравились именно рекламы, которые показывали идеальные семьи, в которых люди счастливы и улыбаются. Я запрещала переключать, особенно на рекламе каких-нибудь хлопьев, отчего брат всегда бубнил. Но я упивалась этой картинкой счастья за столом, полной семьи и вкусного завтрака. У меня всё было иначе. Мамы зачастую не было… нет, её никогда не было за завтраком. Отец тоже редко завтракал вместе с нами, даже Роко порой спал или его не было дома, или он был наказан. Я завтракала одна с прислугой и охранной, следящими за мной. Одна. Теперь оказаться самой в той самой рекламе так странно, и у меня внутри столько зависти.

Семья Мигеля — это та самая модель, которую я мечтала увидеть в своей семье. То, о чём я фантазировала и представляла, когда лежала в постели и слышала, как ругаются и дерутся родители. А вот сейчас я облизываю пальцы, измазанные во вкуснейшем домашнем томатном соусе, и ем самый вкусный бургер в своей жизни под смех семьи Мигеля. Они все такие крутые. Особенно, родители Мигеля. Я обожаю инопланетян и что-то рубить. Обожаю есть и не думать, как выгляжу, когда запихиваю в свой рот побольше фастфуда. Обожаю, когда на меня сморят без осуждения. Обожаю слушать смешные семейные истории. Я хочу остаться здесь навсегда. Хочу, чтобы эти люди меня удочерили и полюбили. Вряд ли бы мама Мигеля сделала то, что моя. Да она бы закрывала меня собой и прятала. А Алекс? Чёрт, он просто охуенный. Он шутит со своими детьми, играет с ними в футбол и подначивает их, ругается и матерится. Он такой крутой. И я как-то даже привыкла к обожаемому взгляду Минди. Она просто беременна. А её муж? Чед? То, как он ухаживает за ней, обнимает и прижимает её к себе… господи, почему всё это так прекрасно? Мирон отдельная история. Он болтливый щенок, но очень смешной. Он постоянно пытается рассказать какие-нибудь странные истории про Мигеля и его провалы, а Мигель его бьёт полотенцем. Но я всё равно узнала, что Мигель едва не отрубил себе руку, пока отец учил его колоть дрова. Мигель отлично стреляет из лука и любит ходить в походы, в котором однажды отравился, и выпил, вместо воды, мочу Мирона в детстве. И этот мир идеален. Настолько, что мне больно от того, что я в нём. Я знаю, что это временно. Помимо этого, мне стало стыдно за то, что я угрожала всех их убить. Стыдно за то, что подставила их, и им может грозить опасность из-за меня. Эти люди потрясающие. Теперь я понимаю, что имел в виду отец. Он говорил, что есть те, кто создан для любви. И я вижу их.

— Ну всё, Мирон, закрой уже свой рот, — Мигель снова бьёт брата полотенцем.

Все взрываются от хохота. Даже сам Мигель улыбается. Я вытираю руки, делая глоток пива. Обожаю истории про Мигеля. И я не понимаю, как он из такого сорванца, мальчишки, от которого все млели, и который обожал приключения, превратился в того, кто всё контролирует и боится быть неидеальным. Что с ним случилось? Какой мудак это сделал с ним? Я словно слушаю про двух разных людей, как будто Мигеля однажды подменили. Это ведь неправда. Такого просто быть не может. Хотя Мигель не так похож на своих родителей, как Минди или Мирон. Да он похож, но неявно. Нет, я не думаю, что он не их сын, они похожи, но… что с ним случилось? Что?

— Мне нужно полежать. Я наелась и больше не могу смеяться, как и плакать, — зевнув, Минди отодвигает тарелку от себя.

— Я бы не прочь посмотреть серию «Секретных материалов». Раэлия? — мама Мигеля улыбается мне, и я киваю.

— Пусть лучше Мигель покажет комнату Раэлии. Это обычай, — улыбается Алекс.

— Боже, пап, она же сбежит от него. Хотя… ага, покажи ей свою комнату, Мигель, тогда она достанется мне, — улыбается Мирон.

— Ты меня достал, — бубнит Мигель.

— Я не против посмотреть твою комнату, — говорю. — Мне реально интересно, что в ней такого.