Чтение онлайн

— Да, — кивает Мигель.

Ну, поехали.

Сегодня в клубе не протолкнуться. Я такого в жизни ещё не видела. Ни разу за историю клуба здесь не было столько людей, желающих поставить деньги и увидеть бой Дрона. Его фотография висит на огромном экране при входе, а напротив него чёрный силуэт и вопрос. До сих пор неизвестно, с кем он будет драться. Интрига сохраняется, и это меня беспокоит. Бой без правил и насмерть происходит зачастую с целью ликвидации одного из бойцов, и имеет неравную силу. Против низкого и худого парня могут выставить огромного и сильного амбала. Против женщины могут поставить мужчину. Против слепого, да, были и такие, могут поставить машину для убийств. А также это небезопасные бои. Они поэтому и называются боями без правил, поэтому техники разные, можно даже использовать подручные средства, чтобы убить противника. Но оружие запрещено, его сдают при входе, чтобы не начался кровавый бой после шоу. Да, для всех это шоу, а на сцене сегодня мой друг, который может умереть.

Мы занимаем свои места, которые достаточно далеко расположены от арены, и в то же время всё хорошо видно. Это дорогие места, не элитные, но дорогие.

— Он выиграет, — тихо говорит Мигель, и я поворачиваю к нему голову. — Он выиграет. Дрон знает, на что идёт. Он понимает, что если не убьёт сам, то убьют его. И у него есть что терять.

— Да, он выиграет, — киваю я. — И нас не засекли.

— Я был бы удивлён, если бы кто-то, вообще, обратил на нас внимание, такое чувство, что сегодня здесь собрался весь город, вся его преступная часть.

— Нет, это даже не пятая часть. Это лишь те, кто допущен к хорошей жизни, и многие присутствующие здесь — это представители более крупных шишек города и страны. В ставках участвуют все, даже политики. Особенно они.

— Надо же. Вроде как цивилизация, а людям до сих пор мало зрелищ.

— Зрелища возбуждают их, это как те же скачки. Только здесь реально можно увидеть, как убивают, и за это ничего не будет. Всё легализовано. Всё законно. Сюда ни полиция не сунется, ни кто бы то ни было ещё.

— И им это нравится, да? — спрашивая, Мигель окидывает взглядом публику, шумящую, орущую и спорящую вокруг нас.

— Да. Они это обожают.

— А ты? Тебе это тоже нравится? Нравится смотреть на то, как убивают? — Мигель поворачивает голову ко мне, и наши взгляды встречаются. Он словно умоляет меня, сказать нет, убедить его, что я не настолько прогнила. И я бы хотела соврать ему, убедить его в том, что я другая. Только вот я дерьмо.

— Мне нравится адреналин, который я могу получить здесь. Я практически выросла в этом клубе, Мигель. Мне не нравится видеть, когда хороших бойцов убивают, но мне тоже нравится зрелище. Я не могу себя изменить.

— Или не хочешь. Да я и не прошу, — Мигель возвращает своё внимание на сцену, а я сглатываю. — Я бы и не посмел просить тебя бросить всё это. Кто я такой, правда?

— Мигель, — кладу свою ладонь на его, но он убирает свою и сжимает пальцы обеих рук в замок.

— Не надо. Знаешь, когда мы ехали сюда, то я понятия не имел, чего ждать. Но теперь я вижу твой мир, и мне так жаль, что ты не хочешь узнать другой. Это ведь могила, Раэлия. Это могила, в которой витает смерть. Жить здесь невозможно. Здесь только выживают. И мне очень жаль, что тебе не так повезло. Но я сюда не вернусь. Я бы сказал спасибо и тебе, и Роко за то, что дали мне понять, какой я счастливый, раз у меня есть моя жизнь. Я счастливый по-настоящему. Я победитель, ведь мне не нужно приходить сюда и искать адреналин, чтобы почувствовать себя живым. Мне не нужно искать неприятности, чтобы жить. Мне нравится моя жизнь, и я не хочу идти в твой мир, Раэлия. Не хочу.

У меня всё внутри леденеет от его слов и выводов. Это всё равно, что бросить в меня половой тряпкой. Даже живот скручивает от страха из-за того, что всё кончено. Между нами всё кончено, и я не понимаю, когда это случилось. Когда? Мигель всё для себя решил. Он понял, наконец-то, что мой мир ему никогда не подойдёт, и я не подойду. Я часть всего этого дерьма, а он заслуживает лучшего. Я не лучшее. И я согласна с ним, но почему так плохо и больно? Почему мне страшно? Почему мне хочется взять его за руку и просить передумать, ведь у меня была абсолютно другая цель? Почему я хочу уйти отсюда и забрать Мигеля с собой? Почему же снова так холодно внутри?

— Прости, — Мигель бросает на меня серьёзный взгляд, а мне дышать сложно. Зачем я притащила его сюда? Ведь могла же потянуть время… безопасное время для нас. Я не готова… не готова прощаться сегодня. Не готова отпустить его. Когда это со мной случилось?

— Это плохо, что я не представляю себя таким, как они? — спрашивает он.

— Нет… нет, Мигель, ты и не должен быть таким, как они, — мне с трудом удаётся ответить ему. В горле такой ком, а глаза снова горят.

— Я не могу. Вот смотрю на них и не вижу себя таким же. Я другой и не хочу терять себя. Мне нравится жить так, как я живу. Нравится моя работа и то, что в любой момент могу поехать к родителям и снова быть маленьким рядом с ними. Нравится, что я в безопасности. Эти люди словно невидимая стена между нами, да? Чтобы добраться до тебя, мне нужно пройти через них. Но смогу ли я? Нет, не смогу. Я не такой крупный, как они. Я, вообще, не такой, как они. А ты не сможешь жить в моём мире. Чёрт, почему это так сложно? Почему в цивилизованном мире сложно встречаться с женщиной, которая мне нравится, и не терять себя? Это нечестно. Просто чертовски нечестно.

— Нечестно, — повторяю я, соглашаясь с ним.

— Но… — Мигель прочищает горло и улыбается, хотя улыбка такая фальшивая, как буфера у той сучки, стоящей у самой арены, — мы здесь для того, чтобы поддержать Дрона и Роко. А остальное, наверное, решаемо. Ответы всегда найдутся, как и причины.

— Мигель, — шепчу я.

— Да?

Он смотрит на меня своими чистейшими голубо-зелёными глазами, а у меня всё тело болит. Его рвёт на части, потому что я хочу попросить его не бросать и не оставлять меня, помочь мне. Наверное, в этот момент я готова на всё, чтобы он вновь взял меня за руку и искренне улыбнулся так, как только он умеет. Но я понимаю, почему он такое сказал. Он понял по моим поступкам, что я до сих пор не считаю его кем-то важным для себя. Он решил, что я решила усыпить его, вероятно, даже убить, потому что мне насрать на него. Но это не так.

— Дрон выиграет, — говорю я.

Трусиха. Такая я трусиха.

— Конечно, Раэлия. Конечно, — Мигель кивает мне и опускает взгляд на свои руки.

Оглядываю толпу, чтобы найти Роко, хотя бы взглянуть на него, и он бы подсказал, что мне делать дальше. Но я не вижу брата. Я вижу лишь ублюдков, которые с таким азартом ждут смерти человека. И мне становится противно от всей этой грязи. Я не хочу испачкать в ней Мигеля. Он слишком хорош для меня. Слишком… жаль, что моя жизнь именно такая. Жаль, что я не родилась нормальной.

— Ты мне важен, — шёпотом признаюсь, не глядя на Мигеля. — Ты мне очень важен, поэтому я не хотела, чтобы ты шёл сюда. Глянь на них. Посмотри на этот сброд. Не важно, что ты наденешь или как уложишь волосы, ты всегда будешь отличаться от них. Когда мы встретились, меня это очень раздражало. Ты безумно бесил меня, но… кажется, это была просто зависть. Зависть оттого, что я не могу быть такой, как ты, а хочется… так хочется, понимаешь? Хочется быть нормальной. Хочется, чтобы любили и не бросали меня… хочется… защиты. Хочется быть маленькой и не вздрагивать при каждом шорохе. Хочется не хвататься за оружие и не защищаться, а просто не видеть всего этого. Хочется отмыться. Но это лишь иллюзия. Иллюзия выбора, которая у нас якобы есть. Выбора нет. Мы можем быть лишь теми, кто мы есть. Я убийца, а ты врач и прекрасный человек. Но ты мне важен. Ты мне дорог… очень. Дорог, поэтому я боялась приводить тебя сюда. Мы можем уйти?

Поворачиваю голову к Мигелю. Он находит мою руку и крепко сжимает её в своей руке. Тепло, исходящее от его пальцев стирает мою боль, физическую боль, с которой я живу, словно меня бьют каждый грёбаный день.

— Мы можем уйти, Мигель? Я поняла, что… не хочу, чтобы кто-то тебя видел здесь. Не хочу этого для тебя. Роко и Дрон… это их бой. Их наказание, а я своё уже получила. Я виновата, да, в курсе. Но… я буду ещё более виноватой, если кто-то решит, что ты отличная вещь для его коллекции. Здесь лишь вещи, Мигель. Не люди, а вещи, средства заработка. И мы одни из них. А ты живой… ты такой живой, и я… давай уйдём. Пожалуйста, давай уйдём.