Чтение онлайн

— Это так, — кивает папа. — Дело в том, что Доминик Лопес — глава семьи Лопес. Это мафия.

— Что?

— Какого хрена?

— А мы тоже тогда мафия?! — восклицает Минди, и её глаза загораются от восторга.

Я же поджимаю губы. Я как бы подозревал это. Никто не называл себя мафией, но, господи, я же не дурак.

— Остановитесь, — папа вскидывает руку, а мама садится рядом с ним и мягко поглаживает его по плечу. — Мы не мафия. Я никогда не был в числе мафии и не буду. Я был слишком близко знаком с ними, чтобы подвергнуть себя, свою жену и своих детей опасности.

— Но а как же наши имена? И фамилия? Ты их изменил, — прищуривается Мирон.

— Это так, но только для того, чтобы защитить вас, и наша прошлая фамилия никогда бы не была связана с вами. Мигель был рождён Михаилом. Минди была рождена Марией. А Мирон — Мирослав. Вашей маме понравились русские имена, но нам пришлось их изменить, как и взять новую фамилию, поменять все документы и начать новую жизнь.

— Но почему?

— Мне нравится Мария! Почему я не могла остаться Марией?

— А я не против быть Мирославом! Девочки любят странные имена!

— Господи, закройте рты! — рявкает отец. — Я буду говорить, а вы не перебиваете меня. Поняли?

Все быстро кивают. Все, кроме меня. Я лишь спокойно сижу, сложив руки на груди, и смотрю на отца.

— У меня был брат.

— Что?

— Какого…

— Молчать, — цыкает на всех мама. — Продолжай, дорогой.

— Моего брата звали Григорий Фролов, но в обычной жизни он называл себя Грегом. Он был младше меня и всегда любил искать неприятности на свою задницу. Он обожал драться. Его постоянно ловила полиция на гонках. И он выпил достаточно крови у наших родителей. В пятом классе в школу, в которой он учился, перевёлся новый ученик, которого звали Доминик Лопес. Они быстро сдружились и начали пакостить вместе. Они были неразлучны. Мать Доминика много работала, поэтому он был предоставлен сам себе, но часто находился у нас дома. Родители решили, что если они хотят дружить, то пусть дружат у нас дома под присмотром. Я за ними приглядывал, но они постоянно куда-то убегали, исчезали, строили мне ловушки и превратили мою жизнь до окончания школы в ад. Я уехал в колледж, в котором познакомился с вашей мамой. Доминик женился. Очень рано. Ему было пятнадцать вроде бы. Я уже не помню. От него забеременела девочка, ему пришлось жениться на ней, но это была формальность. Больше я никогда не слышал ни о его жене, ни о ребёнке. Время шло, парни росли и вместе поступили в колледж на экономический факультет. Внезапно мать Доминика погибла, и тогда Доминик ушёл из колледжа, а за ним следом бросил учёбу и Грег. Они были не разлей вода. Я пытался образумить брата, родители тоже пытались это сделать, но всё было без толку. Он бросил учёбу, и они с Домиником сняли квартиру. Доминик втянул его в мафиозные разборки, и не только. Продажа наркотиков, оружия, убийства и многое другое. Хотя я старался делать вид, что брат в порядке, и он часто приходил к нам, чтобы пообщаться с вами, как и Доминик. Я думал, что поступаю правильно, хотя бы так поддерживая его, потому что родители отказались от Грега, когда узнали, чем он занимался. Он зарабатывал огромные деньги, и они с Домиником решили, что надо бы обрести власть.

Папа замолкает и наливает в стопку водку. Опрокинув её в себя, он морщится, а мама подаёт ему закуски. Папа отрицательно качает головой, отказавшись от еды.

— В общем, — прочистив горло, он продолжает, — Грег и Доминик убили много людей, стали террористами, чтобы добраться до власти и убить отца Доминика, который отказался от него ещё в младенчестве. Грег был рядом с Домиником. Он постоянно его поддерживал. Его руки были по локоть в крови, и я отрёкся от него. Я просто не мог позволить, чтобы мои дети видели нечто подобное. Это он надоумил тебя, Мигель, ходить на бокс. И ты бросил бокс, потому что слишком вжился в роль мафиози, каким был Грег. Раньше ты часто с ним общался. Когда ты узнал, что Грег стал преступником, увидев по телевизору, ты изменился. Ты не хотел быть таким, как он. Время шло, я не общался с братом, как и наши родители. Его просто не было в нашей жизни, пока однажды мы не увидели по телевизору репортаж о том, что его взяли под арест. Его сдал Доминик, просто таким образом избавился от него, когда добился своего. Грег даже не дожил до суда, его убили. На машину, в которой везли Грега на суд, напали и расстреляли её, а потом взорвали. Это сделал Доминик. Он сам рассказал мне об этом. Он набрался наглости и пришёл ко мне домой, чтобы предупредить о том, что так как мы являемся родственниками Грега, то теперь будем отвечать за его ошибки. А мы были ни при чём! У меня было трое детей! Я буквально вчера похоронил маму, которая не выдержала новостей о своём сыне, а отца поразил удар, и он остался прикованным к постели! И этот наглый сукин сын пришёл в мой дом, чтобы угрожать мне! — возмущается папа и злобно бьёт кулаком по столу.

Все вздрагивают, кроме меня. Я лишь слушаю, чтобы восстановить картинку прошлого. Я не помню Грега. Абсолютно не помню.

— Я послал его к чёрту. Но едва на следующий день я вышел из дома, чтобы поехать к отцу в больницу, а потом пойти на работу, дабы прокормить свою семью, меня чуть не застрелили. В меня стреляли, потому что я был братом Грега. Я был Фроловым. Не знаю, кому Грег перешёл дорогу. Не знаю, почему Доминик и его люди нацелились на нас, ведь мы ничего не знали. Нам пришлось бежать. Мы собрали вас и сбежали из собственного дома в более или менее безопасное место. Я нашёл адвоката и обратился в полицию. Там мне посоветовали сменить имена и работу, а также местожительство. Я так и сделал. Всё прекратилось. Но тот ужас, который мы пережили из-за Доминика и Грега, я никогда не забуду. Мы переехали загород, работали на невысоких должностях, пока ситуация в городе не стабилизировалась. Там начались войны между кланами, и мы просто спрятались. Вы ходили в школу под новыми именами, мы всем говорили, что переехали из штата Вашингтон недавно. У нас была легенда, и мы придерживались её. Через несколько лет нас оставили в покое. Всех, кто был причастен к терроризму, наказали. Всех, кроме Доминика. Он же стал важным человеком. Он начал руководить всем. Но мне было всё равно. Я хотел просто забыть об этом и жить дальше. Из-за них я похоронил своих родителей. Они убили моих родителей своей жаждой власти. Я никогда не прощу Доминика за то, что он втянул во всё это дерьмо Грега.

По лицу отца пробегает тень, и он отворачивается.

— Мне жаль, что я разочаровал вас. Но я надеялся, что эта тайна умрёт вместе со мной, — мрачно добавляет отец. — Я не хотел, чтобы вы знали об этой стороне нашей семьи. Сейчас вы все носите новые имена, но они вам идут. Мы с вашей мамой старались сделать всё, чтобы вы никогда не помнили Грега. Он не обижал вас, нет, ни в коем случае. Но он бесил меня своим поведением с вами. Грег врал вам, детям, что он хороший человек, а сам приходил после убийства на семейный ужин и приносил вам самые дорогие подарки. Он пытался забрать вашу любовь у нас, купить её, и я… я не могу простить его за то, что он предал нас, убил нашу семью. Это я сдал его. Я сдал Грега, а Доминик подтвердил всё. Я сделал это, потому что видел, что он творит. Грег сошёл с ума от власти, а Доминик поощрял его. И я поставил условие Доминику, что если он не остановит моего брата, то это сделаю я. Боже, вы могли пострадать! — выкрикивает отец. — Вы все могли пострадать из-за него. Рядом с ним было небезопасно, у меня не было выбора. Я пошёл в полицию и сдал его. Я записал наш с ним разговор на диктофон и передал всё полиции. Я сдал его. Боже… я сдал своего родного брата, потому что боялся, что он убьёт нас всех. Я сдал его, а он знал многое о Доминике. И тот его убил, чтобы Грег не раскрыл рот. Он собирался это сделать. Я ходил к Грегу, чтобы образумить его в последний раз, и он пообещал, что отомстит мне, заберёт у меня вас, моих детей. После этого я уже его больше не видел. Я даже не был на его похоронах и не знаю, где он покоится. Но я рад, что он умер. Я рад, но моя ярость, ненависть и злость на Доминика никогда не исчезнет. Он втянул в этот ад Грега, а теперь пришёл за Мигелем. Я не буду спокойно смотреть на это, понял, Мигель?

Я встречаю яростный взгляд отца.

— А ты не хотел меня спросить, как я отношусь к этому? — усмехаюсь я.

— Ты влюблён в его девчонку. Ты пойдёшь за ней, и она притащит тебя в ад. Ты…

— Пап, хватит нагнетать. Ты не знаешь Раэлию так, как знаю её я. Ты и понятия не имеешь, насколько она тоже презирает Доминика и желает ему смерти. И, к слову, она защищала меня от своего мира. Она была и всегда будет против него. Я же не собираюсь быть частью мафии. Это не мой профиль. Я врач и останусь им. Теперь ты можешь успокоиться?

— И ты… ты не хочешь быть с ней? — хмурясь, спрашивает отец.

— Хочу, я люблю Раэлию, но не буду убивать людей, как твой брат, папа. Я не буду. У меня есть голова на плечах.

— Но тебя ранили. Тебя чуть не убили, Мигель. И теперь я не верю в то, что это была просто случайность. Я не верю. Я знаю, что может мафия. Ты связался с их девчонкой, и тебя пытались убить. Я прав?

— Да, — легко подтверждаю я.

Все охают и в шоке смотрят на меня.

— Да, это так. Мне угрожали, но я не собираюсь показывать свой страх кому бы то ни было. Не собираюсь плясать под чью-то дудку, потому что им так хочется. Я был рядом с Раэлией до конца, и она, поняв, что мне серьёзно угрожают, бросила меня. Думаешь, что это лучше? Думаешь, что я такой слабак, и не пережил бы парочку ранений? То, что она сделала, это хуже. Раэлия бросила меня, потому что я слабак для неё. Она бросила меня, потому что не хочет, чтобы я был рядом с ней. Она бросила меня, закрыв передо мной любую дверь к ней. Она бросила меня, именно по той причине, о которой ты говоришь, пап. И это больно. Это ужасно больно. Это унизительно и омерзительно. Это уничижает меня, как мужчину. Это хуже, чем ранение. Хуже, потому что я бы выдержал, если бы захотел. Я бы смог быть с ней рядом, но она полна ненависти к своему отцу. И пока Раэлия не убьёт его, она не успокоится. У тебя есть союзник, пап, это именно дочь Доминика. А также могу тебя уверить в том, что его старший сын, Роко, с радостью поможет своей сестре. Но вот я против такой жестокости. Грега никто силком никуда не тащил, он сам пошёл туда. И винить Доминика в смерти Грега глупо. Он тоже сделал всё для того, чтобы защитить своих детей и свою семью, как делаешь это ты. Просто способы у вас разные. Так что не читай мне нотаций о том, с кем я должен быть и что мне делать. Я сам решу. Спасибо за разговор, теперь я уйду, потому что мне снова больно, оттого что ты тоже считаешь меня слабаком. Желаю всем хорошего дня.

Резко встав со стула, быстро иду вон из дома.

— Мигель!

— Папа, как ты мог?

— Мигель, подожди! — Минди бежит за мной.

Я разворачиваюсь и рукой останавливаю её. Сестра замирает в шаге от меня.

— Я не в порядке сейчас. Мне очень больно. Мне и до этого было больно, но сейчас стало хуже. Я хочу побыть один, Минди. Я люблю тебя и нашу семью, но сейчас слишком сломлен, чтобы улыбаться и терпеть нравоучения. Прости, я позвоню тебе, а пока дай мне время. Береги себя, — выдавливаю из себя слабую улыбку, заметив блеск слёз в глазах сестры.

Я тихо ухожу. Тихо, чтобы никто меня не остановил. Не люблю, когда за мной бегут. Я бы даже не остановился, но это Минди, моя беременная сестра. Я должен был. А теперь я могу просто побыть один и обдумать, что делать дальше.

— Роко, привет, — сухо здороваюсь я в трубку.

— Привет, Мигель. Что-то случилось?

— Я поговорил с отцом. Ты обещал.

— Чёрт, — Роко тяжело вздыхает. — Я… не знаю, можно ли мне говорить об этом с тобой. Меня могут наказать. Я… Мигель, я спрошу у отца, хорошо? Я…

— Ты не можешь ничего делать без разрешения главы мафиозной семьи, потому что ты часть этого сообщества, — подсказываю ему.

— Да, так и есть. У нас есть свод правил, и за его нарушение нас могут очень серьёзно наказать. Я спрошу, что могу тебе рассказать, хорошо?

— Хорошо. Завтра тренировка в силе?

— Эм… а ты готов?

— Да. Почему тебя это удивляет?

— Ну, ты типа узнал очень много плохого и неприятного дерьма и…

— Сейчас ты мне ближе, чем моя семья. Я хочу побить грушу. Я очень злюсь, — говорю ровным голосом.