Чтение онлайн

— Ты сам в это не веришь. Никто не поможет человеку, пока он сам этого не хочет. Вспомни Дрона. Пока он сам не захотел вылечиться, ничего не менялось. Психиатрическая клиника сделает только хуже, Роко. Вероятно, она решит покончить со своей жизнью, потому что там есть всё для этого. Психически больные люди, тишина и куча мыслей о вине, стыде, одиночестве, слабости и своей ничтожности. Спроси Дрона, что бы он сделал, будь на месте Раэлии. Он ответит тебе то же самое. Дрон бы оборвал этот кошмар, понимая, что теперь он опасен для тебя. Крайне опасен. И я даже могу сказать больше, Дрон тоже пытался покончить с собой, я прав?

В глазах Роко мелькает боль, и он с трудом кивает.

— Да. Он пытался, но его откачали.

— У Раэлии это получится. И ваш отец сейчас должен стать именно отцом для Раэлии. Она нуждается в нём.

— Она ненавидит его, — фыркает Роко.

— Это не так. Раэлия его очень любит, но считает, что отец ненавидит её за то, что она предала его тогда, поехав вместе с матерью. Поговори с отцом Роко, сейчас он обязан проявить заботу о своей дочери, если, конечно, хочет, чтобы она выздоровела и вернулась. Вместо того чтобы позволять ей самой решать, именно отцу нужно делать это за неё. И решить всё в пользу заботы, ласки, понимания и честности. Пока Раэлия и ваш отец не разберутся, Роко, всё будет только хуже. Она не вернётся сама. Вы слишком часто решали за неё и позволяли ей не нести ответственности даже за свои мысли.

— Ты головой не ударялся?

— Нет. Мне только проткнули кишку, — усмехаюсь я.

— И это странно. Мигель, оглянись. Ты лежишь в больнице после ножевого ранения, которое нанесла моя сестра. Ты едва не умер. Но ты пытаешься убедить меня в том, что я должен привезти Рэй в город и сделать вид, что всё окей. Ты в своём уме, Мигель? А если это повторится? Если в следующий раз ей удастся убить тебя?

— Если бы ты меня слушал, то понял бы, что я не предлагаю тебе и твоему отцу закрыть глаза на произошедшее. Я предлагаю вам всем решить изначальную причину, с последствиями которой мы все столкнулись. Так что подумай. Я не настаиваю, но как раньше уже не будет, — перевожу взгляд в темноту, и боль стискивает мою грудь, но я подавляю её и делаю глубокий вдох. — Как Дрон?

— С каждым днём лучше. И я заметил, как ты сменил тему, — ухмыляется Роко.

Я смотрю на него и пожимаю немного плечами.

— Но, Мигель, я тоже могу дать тебе совет — держись от приключений подальше. То есть от Рэй. Ну посмотри правде в глаза, с ней у тебя не будет будущего. Того будущего, которого ты заслуживаешь. Она не выйдет за тебя замуж и не родит тебе детей. Она сдохнет в какой-нибудь перестрелке, потому что зависима от адреналина. Рэй зависима от него сильнее, чем от тебя. Невозможно обладать человеком, который уже отдал свою любовь опасности, — Роко похлопывает меня по плечу и встаёт.

— Я знаю, — тихо произношу. — Знаю обо всём, что ты мне сказал. Я знаю, что это ненадолго, и она уйдёт. Она всегда будет возвращаться, чтобы снова перевернуть мою жизнь с ног на голову, а я буду ждать. Я знаю, что она не та, с кем можно было бы построить семью. Я всё это знаю.

— Тогда зачем ты ждёшь её? — удивляется Роко.

— Потому что всё ещё надеюсь, — улыбаюсь ему. — Пусть для многих это глупо, но я буду надеяться до тех пор, пока доверяю ей, понимаю её и могу простить.

— Что ж, чувак, я тебе соболезную. Ты сделал свой выбор, решив страдать по самой ёбнутой женщине в мире.

— Мне неприятно говорить это, Роко, но я с тобой согласен.

Роко смеётся, а мне больно это делать. Попрощавшись со мной, он уходит, снова оставляя меня одного. И эти ночь, звёзды и темнота никогда меня не пугали. Никогда не испугают. Даже когда нож проткнул мою кожу, я не боялся смерти.

— Мистер Новак, подпишите. — Мне протягивают больничный лист, и я ставлю свою подпись.

— Мы ждём вас на приём через пять дней.

— Хорошо, спасибо. Лёгкой смены, — улыбнувшись, складываю в дорожную сумку свои вещи.

Наконец-то, меня выписывают. Хотя на работу я не выйду в ближайшие десять дней, и мне прописаны покой, строгая диета и запрещены физические нагрузки, но всё же очень устал находиться в госпитале. Я с нетерпением жду, когда поеду домой. Мои родители должны отвезти меня, так как моя машина была взорвана, да и водить мне пока нельзя. О том, чтобы я взял такси, конечно, никто не хотел слышать.

У меня за спиной открывается дверь, когда я застёгиваю сумку.

— Привет. Вы же сказали, что там пробки, и раньше трёх не приедете.

— Добрый день, Мигель. Я прекрасно доехал. Спасибо за волнение.

Резко выпрямляюсь, и боль в животе даёт о себе знать. Приложив руку на рану под повязкой, я оборачиваюсь и удивлённо смотрю на Доминика Лопеса. В идеально скроенном костюме-тройке тёмно-бордового цвета, со сверкающими бриллиантовыми запонками, тёмными волосами, модно уложенными назад, отец Роко и Раэлии стоит прямо у меня в палате.

— Мистер Лопес, — выдыхаю я.

Он улыбается и кивает, направляясь ко мне.

— Мы же договорились, что я просто Доминик.

— Хм, что вы хотите? — спрашиваю, напряжённо следя за ним.

Он явно не пришёл бы просто так.

— Я пришёл, чтобы проведать тебя и пожелать тебе быстрого восстановления. И также я хочу поблагодарить тебя за то, что ты ничего не сообщил полиции. Хотя это было странно. Возьми, — мужчина достаёт из кармана сложенный чек и протягивает его мне.

Я злобно стискиваю губы, сделав шаг назад.

— Мне не нужны ваши деньги, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Я сделал это не для вас.

— Знаю, ты сделал это для Раэлии, опасаясь, что её приговорят к пожизненному заключению. Но это не мои деньги, а моя дочь просила тебе передать их. Я лишь посредник, так как она не желает видеть тебя.

Это ещё больше оскорбляет и унижает меня, загрязняет все мои чувства к ней.

— Она бы такого не сделала, — отрицательно мотаю головой.

— Ошибаешься. Я был у неё, и вот. — Доминик достаёт мобильный телефон и включает запись.

— Мигель. Мой папочка согласился стать посредником между нами. Поэтому вот… это деньги. Я не хочу быть тебе должной больше. Это плата за всё, что я испортила, разрушила, а также на новую машину, ремонт и восстановление после того, как едва не убила тебя. Мне жаль, но не жди меня обратно. Прощай, Мигель.

Да, слышать это было больно. А понимать, что можно так просто выбросить меня, выписав чек за мои чувства, мою искреннюю помощь, да за всё, невыносимо противно. Пытаюсь найти оправдания ей и нахожу сотню. Но это всё ложь. Я никогда раньше не оправдывал людей, старался смотреть фактам глаза, даже если они разрушат меня. Но сейчас так хочется поддаться этой лжи, чтобы выстоять. Я не могу. Это слишком жестоко к самому себе.

— Прости, — Доминик бросает на меня сочувственный взгляд и убирает мобильный. — Я говорил ей, что это плохая идея. Мне жаль. Правда, жаль, Мигель, что моя дочь просто дура.