Чтение онлайн

— Именно, Рэй. Именно. Это моя теория. Поэтому будь осторожна. Они взяли тебя в оборот. Только тебя. Они считают тебя своим оружием.

— Хрен им. Просто хрен им. Я увезу Мигеля на остров, и хрен кто до нас доберётся. Я, блять, убивать всех буду, — злобно шиплю.

— Дело твоё, я лишь сказал тебе то, что думаю.

— Ясно. Спасибо. Это всё?

— Да, это всё.

— Тогда я дойду обратно пешком. И хватит за нами следить, Дек, это попахивает извращениями, реально. Займись своей жизнью, — фыркнув, открываю дверь машины.

— Рэй?

Я оборачиваюсь, когда Дек подаётся вперёд и вкалывает мне что-то в шею.

— Ты охуел? Ты что делаешь? Ты… — я хватаюсь за то место, где была игла. — Дек?

— Прости, Рэй. Прости, но у меня не было выбора. Прости меня.

Всё моё тело становится таким тяжёлым. Ноги подкашиваются, и я лечу вниз, но меня дёргают за руку, прежде чем я отключаюсь.

Мигель

Люди идиоты. Они думают, как идиоты и поступают, как идиоты. Для меня это не новость. Абсолютно не новость. Я привык видеть идиотов в этом мире. Я работаю с ними, лечу их детей и живу бок о бок с ними. Не буду отрицать, что требование идти к чёрту из больницы меня не оскорбило, не унизило и не расстроило. Да это было адом для меня. Я оказался виноват во всём. На меня повесили вину за всех погибших. Мне угрожали тюремным сроком, потому что близкие жертв, когда узнали, что именно я получил звонок с сообщением о бомбе, решили, что я и виноват во всём. Некоторые даже думают, что я был соучастником, и это, конечно, меня сильно подкосило. Очень сильно. Я врал Раэлии, когда сказал, что всё в порядке, и я тоже в порядке. Ни черта я не в порядке. Я потерял всё, ради чего жил. Потерял свою работу. И за секунду потерял веру в себя, как во врача. Я потерял свой смысл существования. Знаю, что в этом городе я работу больше не найду. Никто меня не возьмёт с такими рекомендациями. Никто. Что я буду делать? Господи.

Поэтому мне нужно было побыть одному. Я не особо хочу говорить с родителями. Но это единственное место, куда бы Раэлия со мной ни пошла, и мне не нужно было бы притворяться, что я легко всё принимаю. Чёрт, мне так больно и обидно сейчас. Безумно.

— Мигель. Сынок! — мама выскакивает в коридор, когда я закрываю дверь.

— Милый, что случилось? — спрашивая, она обхватывает моё лицо руками и поднимает голову. Её встревоженный взгляд бегает по мне, а я… я так устал притворяться, что я сильный. Я устал быть постоянно стеной между воюющими. Устал, оттого что на меня вешают всю вину, и я молча сглатываю это. Я просто устал от всего происходящего.

— Меня уволили, — шепчу я.

— Боже мой, мой мальчик, — мама прижимает меня к себе.

Краем глаза я вижу отца, вышедшего в холл.

— Мигель, сынок, — папа подходит к нам, пока мама гладит меня по спине. Он кладёт ладонь мне на плечо и сжимает его.

— Мне так обидно. Очень обидно, — признаюсь я. — Мне так… я не знаю, что делать дальше. Я в тупике.

— Пойдём, Мигель, пойдём, — мама, обнимая меня, ведёт в гостиную и сажает на диван. Сама садится рядом, а отец в кресло. Они всегда так делали, когда у меня что-то не получалось, и я говорил им об этом. Мне не нужно быть сильным для них. Не нужно притворяться сейчас, что я в чёртовом порядке. Не нужно улыбаться. Мне ничего не нужно делать. Дома я могу быть собой. Могу быть слабым и ранимым. Могу расстроиться и даже пустить слезу. Здесь никто меня не осудит, мне не перед кем играть роль героя. А с Раэлией я так не могу. Она ищет во мне силу. Но знала бы она, что у меня её так мало. Кажется, что больше и нет. Меня добило увольнение и то, что я услышал от тех, с кем когда-то вместе работал. От тех, кто приглашал меня на свои свадьбы, дни рождения детей, кого я заменял и выручал. Теперь все они считают меня убийцей.

— Сынок, ты как себя чувствуешь? — мягко спрашивает отец.

— Отвратительно, — фыркаю я, откидываясь на спинку дивана. — Просто отвратительно. Я чувствую себя убийцей.

— Это не так? Кто сказал такую чушь? Я пойду и надаю им по заднице! — возмущается мама. — Я нашлю на них инопланетян!

Слабо улыбаюсь и похлопываю её по коленке.

— Спасибо за помощь, но не надо. Не будем тревожить инопланетян, у них своих забот хватает.

— Почему они уволили тебя, Мигель? Ты же спас детей. Ты же предупредил их, — хмурится отец.

Тяжело вздыхаю и собираюсь с силами, чтобы признаться во всём. Это так сложно.

— Потому что люди — идиоты, пап. Идиоты. Они считают, что раз я получил звонок, значит, я соучастник. На меня написали заявление все пострадавшие и все близкие погибших о том, что я террорист, сделал это, не успел спасти всех, не добежал до операционных и не вытащил оттуда людей. Они говорили и говорили о том, что я убил их. В больнице организована целая забастовка против моего возвращения. Мало того, теперь в моём деле ещё и подозрения в том, что я террорист. Я навсегда потерял возможность быть врачом в этом городе. Чёрт, что мне делать? Я больше ничего не умею. Я же не хотел… не хотел, чтобы кто-то пострадал, — кусаю кулак, чтобы удержать в себе эту боль, которая разрывает внутри меня на части.

— Да они совсем охренели, что ли? Мы подадим на больницу в суд, Мигель. Мы так просто это не оставим, — злобно шипит отец.

— И что дальше? Это станет национальным разбирательством. В этом деле задействована мафия, пап. Это они сделали, и никто из них не будет свидетельствовать за меня в суде. В итоге меня просто посадят. Я уже думал об этом. Я никак не могу доказать свою непричастность. Никак.

— Доминик знает? Этот ублюдок знает, во что втянули моего мальчика? — цедит сквозь зубы отец.

— Нет, я с ним не говорил и не буду. Он мне никто. И уж точно он меньше всех виноват. Он спас Мирона и дал нам охрану.

— Но он обещал, что ты не пострадаешь, Мигель. Ты с его девчонкой встречаешься, это уже веский аргумент в твою пользу. Они должны защищать тебя!

— Раэлия больше не с ними, — тихо говорю я. — Доминик попросил её уехать из дома. Думаю, что он вряд ли воспримет мои отношения с Раэлией, как аргумент. Да и просить его о помощи я не буду. Нет. Я взрослый мужчина, и сам как-нибудь решу. Просто сейчас… я не понимаю, что делать дальше. У меня первый раз в жизни нет запасного плана. Я не ожидал, что на меня повесят всё. Они обвинили меня в том, что я выжил, понимаете? Словно я совершил преступление тем, что дышу, а их сотрудники и погибшие родные нет. А также они требуют, чтобы я выплатил им деньги на строительство нового детского отделения. Они собираются подать на меня в суд, если всё не решить мирно. Мне нужен чёртов адвокат. Боже.

Вскидываю голову и смотрю в потолок. Как всё ужасно обернулось. И я ведь чувствую эту вину за собой. Я чувствую её и не могу унять желание отомстить за эту боль. Я хочу отомстить и защитить себя ото всех. Я хочу просто… снова остаться один. Я устал бороться сейчас. Устал думать за всех, в чём-то убеждать и разводить по углам. Устал.

— Вот же мрази. Такие мрази, блять! Ничего, сынок, ничего. Мы защитим тебя, у меня есть контакты хороших адвокатов. Ни хрена ты им не должен. Ублюдки, — в ярости отец подскакивает из кресла и принимается ходить по гостиной. — Мы найдём варианты. А что говорит твоя девчонка?

— Ты знаешь её имя, пап. Раэлия. Я ей не сказал.

— Почему, Мигель? — удивляется мама. — В паре все проблемы решаются сообща. Вы должны вместе решать эту проблему, потому что и она причастна ко всему этому. Она твоя девушка, и должна поддерживать тебя. Где она?

— У неё дела. И…

— Прости? Дела? — взрывается отец. — Дела? Тебя могут посадить! С тебя требуют огромную сумму, а у неё дела? Что это за отношения, Мигель? Да это издевательство и потребительское извращение, а не отношения!

— Всё не так. Это было моим решением, а не её. Я решил, что не скажу Раэлии об этом. У неё достаточно своих проблем. Я защищаю её от всего этого ада.

— А как же ты, Мигель? Ты защищаешь её, а кто защитит тебя? Кто? — возмущается мама.

— Я сам справлюсь.

— Да ладно? — отец скептически кривит губы. — Справишься? Сколько они хотят?

— Три миллиона.

— Охренеть просто! Три миллиона! Где ты возьмёшь такие деньги? Как ты будешь защищаться? Да ты ни в чём не виноват! Это не ты подложил бомбу! Блять! — папа хватается за волосы и взъерошивает их.