Чтение онлайн

— Да! Это просто чёртова судьба! Два букета у нас! Это бинго! — кричит он.

— Это нечестно! — обиженно хнычет Лейк. — Я с вами больше не разговариваю!

Михаил равнодушно пожимает плечами, и теперь у нас два букета.

— Итак, это тебе ни о чём не говорит? — спрашивая, он вертит в руках два букета.

— Эм… что мы можем ехать домой? — с надеждой предлагаю свой вариант.

— Ни за что. Другая попытка.

— Михаил.

— Раэлия.

— Боже, отдай ты ей один букет. Она же ревёт теперь, — показываю взглядом на страдающую Лейк.

— Букеты мои, — супится Михаил. — Почему я должен отдавать то, что моё? Нет. Это моё.

— Нам ещё с этими людьми жить, — напоминаю ему.

— Это нечестно, — бубнит Михаил, но оставляет в моих руках букет Роко, а второй несёт Лейк.

Я сдерживаю хохот от того, с каким страдальческим лицом Михаил отдаёт букет Лейк. Он словно отрывает его от сердца, но потом что-то говорит папе, и тот пытается его пнуть, но Михаил радостно отпрыгивает в сторону и смеётся.

Покачав головой, передаю ему букет, когда он возвращается.

— Ты сделал очень хорошее дело. Теперь все счастливы. Но что ты сказал отцу?

— Я сказал ему, что на его свадьбе я снова заберу все трофеи и ни черта никому не оставлю.

— Ты жесток, — хохочу я.

— Но зато мы можем ехать домой. Нам принесут торт. Я обменял букет на то, чтобы нас прикрыли и дали нам пару-тройку часов дома без всех них, — довольно тянет он.

— А Роко…

— Дом обещал, что всё уладит. Так как тебе идея вернуться раньше всех, немного пометить мебель своего отца, чтобы потом ещё больше поиздеваться над ним?

— Я уже говорила тебе, что обожаю тебя?

— Хм, нет. Никогда.

— Вот ты врушка. Ты просто наглая, законченная врушка, Михаил, — журю его.

— А вот и нет. Ты сказала, что любишь меня, но про то, что ты обожаешь меня, не говорила. И кто из нас врушка, а, Раэлия? — прищуривается он.

— Хм… оба?

— Тебе так сложно признаться, что ты облажалась, да? Но ты облажалась и облажаешься снова.

— С чего это вдруг? — вспыхиваю я.

— А потому что у нас две машины, мы оба трезвые, и я приеду домой быстрее, чем ты.

— Что? Ты так в себе уверен?

— Абсолютно. И да, я приеду первым, а потом получу свой приз.

— Это спор?

— А ты как думаешь? Что, струсила? Боишься заключить со мной пари?

— С тобой? — фыркаю я, а затем ещё раз. — Нет. Я в деле.

— По рукам, — кивает он.

— Я тебя сделаю, — грожусь ему, направляясь вместе с ним к выходу.

— Ха, попытайся. Я даже фору тебе дам. Но когда я приеду домой первым, то ты исполнишь любое моё желание.

— Но исключи те, где есть букеты, свадебные клятвы и милые карапузы.

— По рукам.

— Ты вряд ли выиграешь. Во-первых, у тебя амнезия. Во-вторых, ты не знаешь всех дорог города. В-третьих, это просто невозможно. Я всегда первая.

— Что ж, придётся преподать тебе урок, Раэлия. Но я приду первым. Я…

— Простите, а вы уже уходите?

Мы оба поворачиваемся к миловидной девушке.

— Да, — кивает Михаил.

— Ох, минуту, пожалуйста, — она быстро исчезает за ширмой, а потом выносит нам на подносе две рюмки. В одной жидкость голубого цвета, а в другой цвета шампань.

— Этот напиток предназначен каждому уходящему гостю, чтобы он вышел отсюда с привкусом сладости и радости. Не беспокойтесь, там просто сироп. Напитки безалкогольные. И каждый напиток должен быть по цвету противоположный наряду.

— Ладно, — усмехнувшись, я беру стопку напитка цвета шампань, а Михаил голубого цвета. Чокнувшись, мы залпом выпиваем их и кривимся.

— Боже, как сладко.

— Ужасно. Какая мерзость.

Напиток, действительно, отвратительный. Это просто сироп с водой и уж точно от такого количества сахара может задница слипнуться.

— Простите, но это женихи выбирали, — сочувствующе шепчет девушка, а затем пропускает нас. — Хорошей дороги.

Мы с Михаилом переглядывается, и нас снова передёргивает от этой сладости.

— Более мерзкого напитка я в жизни ещё не пил.

— Я тоже. Роко переборщил. Наверное, он рассчитывал, что уходящие гости будут в стельку пьяными.

— Но мы трезвые, и я собираюсь надрать твой зад, — Михаил указывает на меня букетом.

— Рискни, — фыркаю я и подхожу к своей машине, а он к своей.

— Раэлия, пристегнись, идёт? Для моего спокойствия.

— Ладно, папочка, — я закатываю глаза.

— Буду ждать тебя дома, — улыбается он и юркает в свою машину.

— Хрен тебе, — смеясь, показываю ему средний палец и сажусь в свою. Я пристёгиваюсь, а затем завожу мотор, подавляя зевок. Это был долгий день. Долгая неделя. Долгая жизнь.

Михаил показывает мне пять на пальцах. Мне не нужна фора, но отказываться я тоже не буду. Я надавливаю на педаль газа и вырываюсь вперёд. Я знаю все объездные пути в городе. Боже, я их пешком проходила. Проезжала их. Я на них выросла.

Усмехаясь, развиваю достаточно высокую скорость. Я уже выиграла. За спиной не слышно машины Михаила. И он точно выбрал другую дорогу, а любая другая дорога намного длиннее, чем моя. Я уже предвкушаю, как сотру его довольную ухмылочку, когда меня резко ведёт сторону. Я вздрагиваю и сжимаю крепче руль. Что за чертовщина? Что за хрень? Перед моими глазами всё начинает расплываться, но я крепко жмурюсь, а потом открываю глаза. Огни впереди сливаются в одно большое пятно. Чёрт… моё тело так неожиданно становится ватным, что я даже не успеваю снять ногу с педали газа. Зрение мутнеет ещё сильнее, моя рука соскальзывает с руля, поворачивая машину куда-то вбок. Она подпрыгивает, а затем несётся вперёд… и я моментально отключаюсь. Всё темнеет перед глазами, и я падаю в этот мрак, визжа от ужаса.

Мигель

Жертвенность — это такая ерунда, которая никому не нужна на самом деле. Она не помогает ни укрепить отношения, ни сделать из тебя человека, ни чего-то добиться. Да, на первый взгляд кажется, что всё получилось, ведь это отличный способ манипуляции, но потом ты сам не замечаешь, как тонешь в болоте из боли.