Чтение онлайн

К сожалению, эта поездка оказалась последней. Карл Роджерс умер в возрасте 85 лет 4 февраля 1987 года в городе Ла-Хойя в Калифорнии в своем доме. Доктор Матюшкин вылетел из Москвы в США, чтобы присутствовать на панихиде. После очень трогательных выступлений и воспоминаний доктор Матюшкин спросил меня, заинтересована ли я в том, чтобы завершить работу, начатую моим отцом. Я была глубоко тронута этим предложением, но ответила, что мой подход очень отличается от работы отца, хотя и основан на его философии и методах. Я сказала: «Я расширила его представления, включив в них в качестве процесса исцеления экспрессивные искусства, помогающие людям погрузиться в глубокий источник их творчества». Предложив доктору Матюшкину прочитать несколько моих статей, предметом которых были человекоцентрированные экспрессивные искусства, я попросила его дать мне знать, если после ознакомления с ними он по-прежнему будет желать моего приезда в Москву.

В то время я инициировала создание частной, некоммерческой организации под названием Институт человекоцентрированной экспрессивной терапии в Санта-Розе. Мы предлагали четырехсотчасовую экспериентальную [3] сертифицированную программу с использованием экспрессивных искусств в рамках мультимодального подхода. К нам приезжали люди со всего мира, чтобы перенять этот глубинный опыт. Эта программа существует по сей день.

Через несколько месяцев я получила приглашение приехать в Москву, чтобы преподавать и фасилитировать групповую работу. В те времена еще не было компьютеров, а стало быть, и возможности общаться по телефону через железный занавес. Много месяцев ушло на переписку, оформление приглашения и необходимые приготовления, и в 1989 году я приехала в СССР. Фрэн Мэйси (специалист по Советскому Союзу, бывший исполнительный директор Ассоциации за гуманистическую психологию, спутник и переводчик Карла Роджерса во время его поездки в СССР), моя коллега Клэр Фитцджеральд и я договорились провести пятидневный воркшоп в Академии педагогических наук в Москве.

По мере приближения даты поездки мое волнение нарастало. Я надеялась понять русских людей и их прекрасную многовековую культуру, живопись, музыку и литературу. В подростковом возрасте моим любимым художником был Кандинский. Дома я каждый день слушала классических русских композиторов. А русская литература трогала меня до глубины души. Тем не менее и страхов у меня было много. Зная, что мы собираемся посетить престижный исследовательский институт, где работают выдающиеся интеллектуалы, я испытывала ужас при мысли о том, что они, возможно, не заинтересуются тем, что я собиралась им предложить. Я даже представить себе не могла, что советские профессора согласятся выразить свои чувства с помощью цвета, глины и коллажа. К моему немалому удивлению и восторгу, эти представители академической науки были готовы и полны желания играть с художественными материалами, двигаться под музыку и общаться с помощью невербальных средств! Это было время, исполненное вдохновения для всех нас. Я чувствовала глубокую сердечную связь с этими людьми, словно была их сестрой.

В то время экспириентальные воркшопы были практически неизвестны в Советском Союзе, за исключением тех, которые фасилитировал Карл Роджерс. По моему запросу мне предоставили просторный, проветриваемый зал, в котором столы были убраны, а стулья расставлены по кругу. Все необходимое для художественного творчества мы привезли с собой, потому что тогда все это было очень сложно раздобыть в Москве.

Работать с людьми из страны с таким богатым культурным наследием, жаждавшими учиться психотерапии на собственном опыте, было настоящей честью. Хотя эти профессора обладали широкими познаниями, почерпнутыми из книг, у них не было возможности пройти клиническую подготовку. Психотерапия в их стране была запрещена в течение семидесяти лет. Мы предложили демонстрации консультаций перед группой из тридцати пяти человек, наблюдали за тем, как участники практиковали клиентоцентрированные методы, показывали, как можно применять разные виды искусства в ходе консультирования.

В книге, которую вы собираетесь прочитать, этот процесс рассмотрен в подробностях. А сама моя первая поездка тоже детально, с примерами обсуждается в разделе «Экспрессивные искусства в Советском Союзе».

Доктор Алекс Орлов был участником этого первого человекоцентрированного воркшопа с использованием экспрессивных искусств. Благодаря его инициативе, а также инициативе доктора Славы Цапкина и Марины Хазановой, мы вернулись в Россию (тогда уже не СССР) в 1991 году. Показательным в отношении политических изменений в стране было то обстоятельство, что Фрэна Мейси и меня спонсировали два новых частных некоммерческих образовательных психотерапевтических института: Институт психологии и психотерапии в Москве и Институт «Гармония» в Санкт-Петербурге. Нас попросили провести интенсивный тренинг по человекоцентрированной экспрессивной терапии для психологов, социальных работников, врачей и сотрудников служб доверия. В Москве Алекс, Слава и Марина стали частью нашей команды фасилитаторов. В Санкт-Петербург мы были приглашены психологами Сашей Бадхеном, Марком Певзнером и Машей Соловейчик и работали вместе с ними. Эти люди смело инициировали деятельность своего консультационного и тренингового центра.

В ходе второй поездки в 1991 году мы имели возможность встретиться с двадцатью участниками из нашей группы 1989 года, чтобы узнать о том, как они применили опыт тренинга экспрессивным искусствам. Они рассказали нам удивительные новости! Один из участников, автор ряда публикаций и психолог-исследователь, сообщил, что использовал экспрессивные искусства в работе с советскими военными! «Им нужно узнать своих сослуживцев как людей. Возможно, мы революционизируем войска», – заявил он, смеясь. Двое из участников начали работать с большими семейными группами, которые собирались по воскресеньям каждый месяц в течение двух лет. Они использовали экспрессивные искусства, чтобы помочь родителям наладить контакт со своими детьми. Одна из ведущих сказала: «Родители говорят, что этот опыт полностью изменил их стиль общения с детьми. У меня никогда не хватило бы смелости предложить это до нашего тренинга».

Я испытала воодушевление в связи с тем, что такие смелые начинания стали замечательными результатами нашей совместной работы. Я почувствовала себя по-настоящему вознагражденной и внутренне преклонилась перед тем, что сделали эти люди.

Поездки в 1994 и 1995 годах были похожи. На лекциях я делилась некоторыми из моих глубочайших убеждений. Творчество – как свобода: попробовав его однажды, вы не сможете жить без него. Это преобразующий, целительный процесс. Творчество не вписывается ни в какие догмы и политические рамки. Диктаторы подавляют творчество и самовыражение, потому что оно способствует независимому мышлению, спонтанности, самоуважению, самосовершенствованию и пробуждает в человеке силу духа. Таким образом, творчество – это подрывной элемент для тех, кто требует подчинения политической системе. Кивки и слезы на глазах у части аудитории говорили о том, что меня поняли даже лучше, чем я понимаю саму себя. Поэтому, дорогие друзья, я надеюсь, что эта книга будет вдохновлять вас на творчество. Я так рада тому, что у меня есть российские коллеги, предлагающие мой метод в 2015 году! Я шлю вам теплые пожелания мира и справедливости во всем мире.

Экспрессивные искусства представляют собой древние формы самовыражения, возрожденные к жизни для того, чтобы привнести в наш мир столь необходимые интеграцию и баланс. В древние времена люди прекрасно знали о том, что танец, пение, изобразительное искусство и рассказывание историй – части одного и того же процесса, позволяющего быть полноценно функционирующим и творческим человеком. Кроме того, искусства использовались для связи друг с другом и силой природы. Танец и пение высвобождают чувства, наполняют тело энергией и пробуждают дух сообщества. Визуальные искусства рождают образы и метафоры.

Я исповедую философию психотерапии и творчества, а кроме того, утверждаю, что одна художественная форма связана с другой, и эта взаимосвязанность представляет собой процесс творческой связи. Я предлагаю его как для вашего личного удовольствия и самоисследования, так и для глубокого психологического исцеления. Моя цель – воодушевить вас вновь открыть свою врожденную способность к творчеству и научиться применять разные способы его исследования в сочетании с целительной и преобразующей свободой самовыражения. Надеюсь, что, получив опыт исцеления посредством самовыражения, вы захотите профессионально применять данные методы. Эта книга предназначена служить руководством для психотерапевтов, педагогов, родителей и всех тех, чья миссия состоит в том, чтобы предлагать людям безопасную, благоприятную окружающую среду для самоисследования, понимания и общения.

Меня часто спрашивают, как возник мой интерес к экспрессивным искусствам. Моя мать, Хелен Роджерс, была талантливым художником и всячески побуждала нас с братом к занятиям живописью, рисованием и скульптурой. Мой отец, психолог Карл Роджерс, разработал выдающуюся теорию и практику, названную им клиентоцентрированной терапией. По мере развития его теоретических построений их стали применять в таких областях, как образование, управление и медиация; его подход также называют человекоцентрированным. Так что вполне естественно, что у меня возник интерес как к искусствам, так и к психологии. Я также любила использовать движение для самовыражения. Насколько я помню свое детство, музыка в нашей гостиной всегда вдохновляла меня танцевать. В колледже я специализировалась в области психологии, но выбирала курсы и по искусствам. Позднее, после замужества и рождения детей, я вновь поступила в колледж, чтобы получить степень магистра психологии в университете Брэндис (где моим научным руководителем был Эйб [Абрахам] Маслоу), а затем психотерапевтическую подготовку. Я начинала работать с детьми в качестве игрового психотерапевта. Искусства были естественной формой для их экспрессии.

Работая в различных клиниках психического здоровья и психиатрических учреждениях, я экспериментировала с искусствами в качестве метода, позволяющего клиентам выразить чувства и обрести понимание себя. На протяжении многих лет частной практики я разработала собственный психотерапевтический подход, расширив человекоцентрированную философию моего отца, чтобы она включила в себя экспрессивные искусства.

После двадцати лет брака, завершившегося разводом, я переехала в Калифорнию и в конце концов сосредоточила все свои интересы на интенсивной человекоцентрированной тренинговой программе с использованием экспрессивных искусств. Последние десять лет, по мере того как я наблюдала за изменениями, происходившими с участниками этой программы, и с трепетом и удивлением становилась свидетелем их визуального искусства, движения, пения и письма, очень стимулировали и обогатили меня. Поскольку участники программы возвращались в нее несколько раз на протяжении двух лет, я наблюдала их, преисполненных живой креативности и ощущения прилива сил.