Куполами да пепелищами — Разлеглась несытой змеищею. Ты меня, смеясь, вызываешь на бой, Да не силой мериться, а судьбой. Ну-ка, кто кому переломит хребет — Ты ли мне, Москва, али я тебе. Ты убьешь и забудешь. А позовешь, так солжешь. А пришла б я с миром — мне в спину нож.
2
Ты видала немало юродивых, тварь-Москва. Загоняла им в сердце жгучей дробью злые слова. А потом, фальшивая, каялась в золоченых церквах. Я иду последней дорогою, пересмеяна и неправа. Я последняя из твоих юродивых, тварь-Москва.
* Здесь топь. Здесь хохочет трясина. *
Здесь топь. Здесь хохочет трясина. А в льдистом тумане вдали искрятся тоской журавлиной, дрожат золотые огни. Души повинуясь закону, безумно, не ведая троп, бросаюсь за искрой в погоню, в житейскую жгучую топь. От этих огней не согреться. Но нам-то, пожалуй, видней — мы с искрою Вечности в сердце бросаемся в грязь площадей. Я бездарь у жизни учиться, один мне обычай знаком — по теплому следу Жар-птицы бежать дурноватым щенком. Где небо сливается с тиной, где нет уже Божьей земли — искрятся тоской журавлиной блуждающие огни.
* В небе Гончий пес *
В небе Гончий пес Хриплым лаем захлебнулся. Над домом моим, над Русью — волчьи тропы звезд. Егеря трубят. Беспощадна, до восхода В небесах идет охота. Август. Звездопад.
* Белый город над черной рекой, *
Белый город над черной рекой, где невиданный свет и покой. Здесь нет страха, обиды и лжи. Бела яблоня сад сторожит. Этот город небесный хорош, да к нему через муки идешь.
Шиповник
Царапнется в руку шиповник, Как будто бы просит: живи. Напомнит — ты к жизни прикован Молитвенной силой любви. И битые стужею ветви Несмело протянет к тебе Шиповник — попутчик верный В людской непростой судьбе. Пускай наша участь жестока — Судьба всегда западня. Шиповник у сумрачных окон Тебе напомнит меня. Когда от памяти больно — Как ангел погибшей любви, Царапнется в сердце шиповник, Как будто бы просит: живи.
Баллада о фениксе
Светлый феникс над чужой землей. Плачет феникс над своей судьбой. Горьки слезы в жемчуг обернет. С горлом перерезанным поет. Люди ходят слушать песню ту, Ищут свою веру и мечту. И сбирают ясны жемчуга На смертельных выжженных лугах. Кто о том прослышали молву — Подойдут, натянут тетиву, Целят стрелы фениксу в глаза, Чтоб крупнее падала слеза. И сбирают ясны жемчуга На смертельных выжженных лугах.
* Злое чудо в середине зимы — *
Злое чудо в середине зимы — как свеча среди бушующей тьмы — сумасшедшая трава на снегу, перед небом непреклонным в долгу, что хоть день один дано ей прожить, все привычные разъяв рубежи. К ночи инеем укрылась седым, отгорела и истлела, как дым.
* Дни скользят — песок янтарный, *
Дни скользят — песок янтарный, прочь — сквозь сцепленные кисти. Так, тщетою календарной — разбазариванье жизни. Не удержишь, не упросишь! Колос не успеет вызреть, как уже седая осень.
* Погасли белые звезды — *
Погасли белые звезды — Осыпались мертвым снегом Над той последней дорогой, Чернеющей и кривою, Где пьяный фонарь тускнеет, Забытый почти под утро, И важные птицы косятся Пронзительными глазами.
* У людей одно слыхала я — *
У людей одно слыхала я — «Ты чужая, ты незванка, ты — ничья». Без наркоза крылья резала сама, Чтоб людские приняли дома. Только крылья вырастали всё равно — Парусами полоскались за спиной И, как плети, били по плечам. Я смирялась, я клялась молчать. Снова к материнскому крыльцу… Полоснет лишь холод по лицу. Умоляю — не чужая я, Я молитва и беда твоя…
* Может, я жестокая. Прости. *
Может, я жестокая. Прости. Меж людьми живу я зверем — может быть. Но взгляд собаки или кошки брошенной Душу мне пронзает до кости.
* Жди меня по ту сторону черной реки, *
Рубил ее он над ручьем,
еще не замерз поток…
Ян Болеслав Ожуг
Жди меня по ту сторону черной реки, Когда двери запрут на большие замки Все, кого я любила на этой земле, Без защиты оставят в хохочущей мгле. Жди меня по ту сторону черной реки, Когда станут клубиться больные стихи. Хлынул свет, и паромщик единственный ждет, Под накидкою серой скрывая лицо. Отрывая от жизни, ударит весло… Жди меня по ту сторону черной реки, Где земля помнит корни убитой ольхи.
* Благодарю, Господь. Ты дал мне эту боль *
Благодарю, Господь. Ты дал мне эту боль, Чтоб с сердца моего содрать окаменелость, Чтоб вновь оно за всех страдальцев изболелось И вновь отозвалось на вечную любовь.
Песенка сумасшедшего
Вольному — воля, безумному — степь. Ну а кто же безумный? Тот, кто в боли ослеп. Я потерял человеческий лик. Я понимаю звериный язык. Вам и прозрение — бред, дребедень. Вольному — воля, безумный — мишень. Вольному — воля, Безумному — поле, Ржи вдоль обрыва Золотая грива…
Ожугу
Ты уходишь по талому снегу, За тобою чернеет весна. И без спросу идут по следу Боль и слава — доля одна. Нацелилась зоркая Вечность Сотней змеиных жал. А сочувствия человечьего Не познаешь, как Бог не познал. Знаешь, стихи — как вороны, Свежую чуют беду. Знаешь, стихи — как лебеди, К дальнему свету ведут…
* Мне не уйти. Веселой травли пляска. *
Мне не уйти. Веселой травли пляска. Гадай, охотник, на каприз судьбы. И на снегу, как веер карт цыганских, И зверя и псаря легли следы. Гадай. Сегодня снег — червонной масти. И черной масти — дула зоркий глаз. Тебе на круги выпадает счастье. Бубновый выстрел обрывает связь.
* Чуяла — были крылья! *
Чуяла — были крылья! Рыжие, цвета пламени. Дни мои светом плавили, Плечи нестерпимо жгли. Чуяла — были крылья! Кого полетом прогневала? Багряной ризой разорванной Волочатся в ржавой пыли. На белом карнизе узком Встречаю рыжее утро. Лишь маленький шаг вперед — И в трещинах мостовая, Судьба моя ножевая. Или как прежде звонкий, Чистый верну полет.